Недобитые. Том 1 (СИ), стр. 18
Ренар продолжил идти прежним шагом. На небольшой развилке присел поправить шнуровку сапога и краем глаза увидел, как преследователь тоже замедлился, хотя до развилки ему оставалось ещё несколько десятков шагов.
Восточная ветка уходила вдоль леса. Ренар свернул туда, прошёл немного и исчез между деревьями. После ночного дождя мягкая земля могла выдать направление, поэтому пришлось держаться корней и камней, пока впереди не послышалась вода.
Небольшой ручей разлился и теперь пересекал лес широкой холодной полосой. Ренар вошёл прямо в него. Через несколько шагов сапоги промокли насквозь, зато дно оказалось каменистым и почти не принимало следов.
Он прошёл вниз по течению, выбрался возле поваленной ели и спрятался за вывороченными корнями. Отсюда был виден участок берега, где его след обрывался в воде.
Человек в тёмном плаще появился спустя несколько минут. Возле ручья он присел, посмотрел сначала вниз по течению, потом вверх и пошёл туда, куда уводила вода. Ренар подождал, пока между деревьями стихнут шаги, после чего поднялся по каменистому склону и обогнул низкий холм.
За холмом обнаружилась старая тропа, срезавшая широкую петлю восточной дороги. Колёсами по ней давно не ходили: местами проход сужался между деревьями настолько, что две лошади едва разминулись бы бок о бок. Ренар пошёл по тропе и через некоторое время снова услышал вдали скрип телеги, но сама дорога оставалась скрыта за ельником.
Левая ладонь к этому времени согрелась, хотя два пальца всё ещё сгибались с усилием, а на правой саднила содранная кожа. Серую нить Ренар проверил на ходу: возле одной из медных петель волокна распушились. Ещё пару таких применений она могла не выдержать.
Тропа вывела его к старому каменному мосту раньше повозки. Кладка почернела от сырости, между плитами рос мох. Под одной из арок сохранилась сухая полоса земли, куда вода доходила только во время сильных паводков. Отсюда просматривалась дорога с обеих сторон, а со стороны леса место прикрывали густые кусты.
Ренар снял мокрые сапоги, отжал штанины ниже колен и осмотрел ладонь. Кровь выступила тонкой полоской у основания пальцев, но глубокого пореза не было. Плечо тоже двигалось нормально, хотя при попытке поднять руку выше головы боль становилась резче.
Тёмно-красный переплёт промок только по нижнему углу. Ренар положил книгу на колено и теперь начал читать с первых страниц без спешки.
Записи тянулись за несколько месяцев. Почерк менялся, иногда между датами оставались большие промежутки, но порядок сохранялся: имя или описание, место, причина перемещения, состояние, путь, сумма и знак в последней колонке.
Сначала попадались одиночные люди: каменщик Имар Денн, семнадцатилетняя девушка, оставшаяся без семьи, мужчина с сыном, двое работников, снятых с каравана за долг, и старик с пометкой о больной ноге. Некоторые записи перечёркивали одной чертой, возле других на полях появлялись даты.
Дальше начинались пометки, которых в обычных дорожных книгах Ренар прежде не видел. Возле одного имени стояло «знает кузнечное дело», возле другого — «крепкий», возле третьего — «грамотен». Возраст указывали почти всегда, состояние здоровья — там, где оно могло изменить сумму.
Ренар провёл большим пальцем по краю страницы и вернулся к последним записям. Невра Бейл стояла почти в самом конце. После слов о долговом взыскании был указан восточный путь, затем каменный мост и старые каменоломни. Таких слов во дворе Ренар не слышал.
Следом шёл мальчишка с обмотанным левым башмаком. Ренар вспомнил грязную ткань вокруг ступни, миску в грязи и здоровяка с мечом, вставшего между ребёнком и всадником. Имени в книге не было, зато возраст и примета совпадали. Обе записи заканчивались одним знаком — кругом с узким разрывом внизу.
С дороги донёсся скрип колёс. Ренар закрыл книгу, убрал её под куртку и отодвинулся глубже за каменную опору, оставив себе узкую щель между кладкой и кустами.
Первыми показались две серые лошади. За ними вышла на мост крытая повозка, которую он видел во дворе, а вооружённый всадник ехал в нескольких шагах позади.
На подъезде правое колесо угодило в выбоину. Повозку качнуло, возница натянул вожжи и спрыгнул на дорогу. Всадник тоже слез с лошади и подошёл, пока тот присел возле колеса, взялся обеими руками за обод и несколько раз качнул его.
— Что там? — спросил всадник.
— Ступица разболталась. До каменоломен дотянем. — Возница ещё раз качнул колесо и провёл ладонью по ступице.
— Подтянуть можешь?
— Не здесь. Нужен клин. Дальше пойдём тише.
— Тогда трогай.
Пока возница ещё раз проверял колесо, задний полог слегка приподнялся. В щели показалось лицо женщины, и Ренар узнал Невру по серому платью и дорожному узлу, который она всё ещё держала возле себя. Она быстро посмотрела назад и опустила ткань, но через несколько секунд полог снова шевельнулся. Теперь наружу выглянул мальчишка, и грязная обмотка на левом сапоге мелькнула, когда тот подтянул ногу под себя.
— Поехали. — Возница вытер ладони о штаны и вернулся на козлы.
Всадник прошёл вдоль борта, поправил задний полог и только после этого сел в седло. Когда повозка снова тронулась, возле заднего колеса на коротком ремешке качнулась небольшая медная бляха с выбитым кругом и узким разрывом внизу.
Ренар оставался под мостом, пока скрип телеги не стих за поворотом. Потом снова достал книгу и открыл страницу с Неврой. В записи стояли каменный мост и старые каменоломни; теперь оба пункта совпали с тем, что он увидел и услышал сам. Значит, строка относилась именно к этой повозке и к женщине, которую утром увезли из дорожного дома.
Посредник тоже знал слишком много: точную комнату, число охранников, три выхода и предмет, который лежал на скрытой планке в дорожном сундуке. Кто-то ночью оставил удобную калитку и поставил возле неё человека, а после кражи тот же человек пошёл за Ренаром по дороге.
До назначенной встречи оставалось несколько часов. Ренар натянул ещё влажные сапоги и переложил ремень сумки на здоровое плечо. Идти к посреднику с книгой он больше не собирался: сначала нужно было найти место, где её не обнаружат, если его всё-таки догонят, а потом разобраться, почему заказчик так старательно готовил кражу, после которой вор становился лишним.
Глава 7
Знак на колесе
Куда прошла телега, туда найдётся дорога.
Дорожная поговорка
Утром повозка почти на два часа исчезла за постройками большого дорожного дома. Лес там отступал от дороги, между склоном и двором тянулся открытый луг, поэтому Ильва не стала подходить ближе. Она лежала в мокром орешнике и наблюдала за воротами, различая только людей, которые входили во двор и выходили обратно. Когда повозка снова появилась на дороге, внутри явно стало теснее. Один раз из-под полога донёсся женский голос, позднее Ильва услышала мальчишку, но слов разобрать не смогла.
К полудню повозку стало легче вести на слух, чем высматривать между деревьями. Правое колесо скрипело почти на каждом повороте, а после особенно глубоких выбоин к скрипу добавлялся глухой стук. Возница несколько раз останавливался, но каждый раз телега вскоре трогалась дальше, и Ильве оставалось держаться выше дороги, не приближаясь к обочине. Пока звук оставался впереди, следы можно было не искать.
К тому времени бок уже ныл при каждом длинном шаге. Повязку она меняла ещё ночью; теперь ткань снова пропиталась возле самой раны, хотя кровь не текла так сильно, как после побега. Ноги тоже начинали подводить. Несколько месяцев она почти не выходила за пределы лагерного двора, а за последние сутки прошла больше, чем за все последние недели вместе взятые. Ильва заставила себя съесть немного хлеба, сделала два глотка воды и убрала флягу обратно в сумку.
За старым каменным мостом местность изменилась. Лес поредел, между корнями всё чаще выступала серая порода, а по обе стороны дороги тянулись заросшие отвалы. В нескольких местах виднелись остатки каменных подпорок, давно осыпавшихся в канавы. Повозка здесь пошла медленнее, потом свернула на старую колею, уходившую между двумя склонами.