Недобитые. Том 1 (СИ), стр. 17

Створка окна держалась на внутренней скобе. Поверх металла лежал тонкий слой тёмного воска: стоило поддеть защёлку ножом, и по трещине сразу стало бы видно, что сюда входили.

Ренар достал плоский свёрток промасленной бумаги. Внутри лежала короткая серая нить с маленькими медными петлями на концах. Одну удалось протолкнуть в щель и зацепить за скобу, вторую он зажал между большим и указательным пальцами.

Несколько секунд ничего не происходило. Потом металл за стеклом начал теплеть, а холод сжал пальцы Ренара. Сначала пропала чувствительность в подушечках, затем заломило суставы. Он удерживал нить, пока поверхность воска не заблестела, и сразу убрал руку. Кожа на двух пальцах побелела почти до ногтей, поэтому пришлось сунуть ладонь под мышку и подождать, пока тупое онемение сменится болью.

Когда пальцы снова начали сгибаться, Ренар тонким лезвием поднял скобу и осторожно раздвинул размягчённый воск. Створка открылась без треска. Тёплую массу удалось вернуть на место так, что снаружи след почти не бросался в глаза.

Через окно он перебрался уже двумя руками. Левую ладонь всё ещё покалывало, но держать вес она могла. Ренар прикрыл за собой створку и только после этого повернулся к комнате.

На столе лежали два письма и дорожный счёт. Он скользнул по ним взглядом, не прикасаясь, после чего присел возле сундука. Заказчик назвал конкретную вещь; вытаскивать заодно чужую переписку было хорошим способом превратить одну проблему в три.

Замок оказался лучше оконной защёлки. Пять штифтов, тугая пружина, почти не оставлявшая свободного хода. Первую отмычку пришлось сменить после второй попытки. На третьем штифте металл дважды срывался, и каждый раз Ренар отпускал натяжение, прежде чем начинать заново.

Со двора доносился спор. Кто-то требовал отпустить мальчишку, человек с бумагами отвечал про распоряжение магистрата, затем заговорил ещё один мужчина — спокойнее остальных и заметно ближе к воротам. Пока они разбирались друг с другом, наверху никто не появлялся.

Замок наконец поддался с тихим щелчком, но Ренар оставил отмычку внутри и не стал сразу поднимать крышку. Вчера человек Керра лично проверял этот сундук. Ночью за открытой калиткой ждали гостя. Посредник заранее знал нужную комнату и даже нарисовал три выхода. Если всё действительно было так просто, человек за канавой здесь был совершенно лишним.

Ренар провёл пальцами по нижнему краю крышки, осмотрел петли и боковины, но ничего подозрительного не нашёл. Потом приподнял крышку на ширину пальца и подставил к щели маленькое зеркальце, поймав свет из окна. Ни натянутой нити, ни другого механизма сверху не было видно.

Ренар открыл сундук полностью. Сверху лежала одежда, под ней — плоский кожаный футляр, небольшой денежный мешок и перевязанная тесёмкой пачка бумаг. Книга в тёмно-красном переплёте находилась почти у самого дна.

Сперва он вынул футляр и положил его рядом. Потом осторожно сдвинул одежду, добрался до книги и взял её за корешок. Переплёт был без названия и застёжки, углы стёрты, на коже возле нижнего обреза осталась тёмная полоса от частого использования. По размеру книга точно совпадала с описанием посредника.

Тот отдельно предупредил её не открывать. После человека у калитки этот запрет потерял остатки убедительности, поэтому Ренар раскрыл книгу примерно посередине.

Вместо счетов там оказался перечень имён. В каждой строке дальше шли возраст, место, несколько слов о положении, направление и сумма. Последнюю колонку занимали небольшие знаки. Ренар перелистнул страницу назад и наткнулся на имя, которое несколько минут назад выкрикивали во дворе.

Невра Бейл. Вдова. Долговое взыскание. Восточный путь. Каменный мост. Восемнадцать серебряных. В конце строки стоял круг с узким разрывом внизу. Следующая запись имени не содержала: Мальчик. Одиннадцать — тринадцать. Родни нет. Северный тракт. Левый башмак повреждён, обмотан тканью. Девять серебряных. Ренар видел эту обмотку, когда мальчишка рванул от поилки. Возле его записи стоял тот же знак.

На следующей странице были ремесленники, вдовы, двое беглых работников, девочка шестнадцати лет и мужчина с повреждённой рукой. Возле некоторых имён на полях стояли короткие пометки: «здоров», «умеет считать», «кузнец», «без семьи». Строки, законченные несколько недель назад, были перечёркнуты одной прямой чертой.

Ренар закрыл книгу и потянул её к себе. Под переплётом поднялась подпружиненная деревянная планка, которую до этого прижимала книга. Её дальний конец соскочил с упора, небольшой боёк ударил по металлической пластине в боковой стенке сундука, и по комнате прошёл короткий резкий звон. Почти сразу в коридоре послышались быстрые шаги.

Ренар вытащил книгу, сунул под одежду и опустил крышку. Возиться с замком уже не имело смысла. До окна он добрался одновременно с тем, как снаружи в замочную скважину вставили ключ.

— Стой! — крикнул охранник, распахнув дверь.

Ренар уже перелез через подоконник и нащупывал ногой верёвку. Левая рука после серой нити слушалась хуже правой, поэтому спускаться пришлось осторожнее, чем хотелось.

— За дом! Он снаружи! — Охранник подбежал к окну и высунулся наружу.

Ренар съехал по верёвке слишком быстро. Кожа на правой ладони загорелась, ботинок сорвался с выступа, и последние полтора метра до крыши он практически пролетел. Колено ударилось о черепицу, две плитки съехали вниз, но удержаться удалось.

Когда охранник показался в окне, Ренар уже добрался до края крыши, повис на руках и спрыгнул на поленницу. Несколько чурок раскатились под ногами, плечо ударилось о стену сарая, а из кухонной двери выбегал второй человек. К воротам теперь было не пройти напрямую, поэтому Ренар нырнул в конюшню.

Внутри было темнее, чем во дворе. Между стойлами пахло сеном и горячим навозом, лошади дёргали ушами на крики снаружи. Молодой конюх с вилами отступил к стене, когда Ренар пробежал мимо.

— Где другой выход?

Парень только открыл рот, а сзади уже хлопнула дверь. Один из охранников Керра вошёл с коротким мечом в руке. Между ними оставалось четыре шага; до боковой двери было примерно столько же.

Ренар не потянулся за ножом. Крайнее стойло закрывала простая деревянная задвижка, а за ней беспокойно переступала гнедая кобыла, уже напуганная криками. Он сорвал задвижку и распахнул дверцу. Лошадь выскочила в проход, охранник успел отступить, но оказался прижат к перегородке и на несколько секунд потерял Ренара из виду. Этого хватило, чтобы проскользнуть вдоль стены и ударить плечом в боковую дверь.

Во дворе никто ещё толком не понимал, что произошло. Люди смотрели то на крышу, то на главное здание, где уже кричали охранники. Возле ворот стояла крытая повозка; человек с кожаной папкой забирался на козлы, вооружённый всадник готовился сесть в седло. Внутри на короткое время мелькнуло лицо женщины, которую забрали за долг.

Ренар натянул капюшон и пошёл к воротам обычным шагом. Мимо него протащили мешок зерна, затем дорогу перегородила телега, которую двое возчиков никак не могли развернуть. Он обошёл её с другой стороны и оказался у выезда одновременно с передним фургоном готовившегося обоза.

— Закрыть ворота! — крикнул кто-то с крыльца.

— С какой стати? — Хозяин дорожного дома повернулся на голос и перегородил одному из охранников путь во двор.

Пока они разбирались, Ренар вышел на тракт рядом с фургоном. Лишь после первого поворота прибавил шаг. Плечо ныло после удара, правую ладонь жгло, в левую возвращалась чувствительность вместе с покалыванием. Книга под курткой упиралась ребром в рёбра при каждом движении.

До города дорога оставалась открытой, но возвращаться туда напрямую не стоило. За следующим поворотом Ренар спустился в канаву, перешёл через неё и пошёл вдоль леса по каменистой полосе, где следы быстро терялись среди корней.

Сначала позади никого не было. Через несколько сотен шагов, возле редких сосен, из-за поворота появился человек в тёмном плаще — тот же рост и та же походка, что ночью возле калитки. Он не торопился и держался достаточно далеко, чтобы при случае назвать себя обычным путником.