Написать Империю 6 (СИ), стр. 18

Все знали.

Когда ресурсов не хватало, пустоши сами заставляли свои народы становиться меньше.

— Ты говоришь об этом так, словно у нас только два пути, — произнёс Гурдан. — Продавать магию людям или убивать друг друга.

— Пока я не вижу третьего, который мог бы прокормить всех.

— Значит, нужно найти его.

— Согласна. Но мы не можем строить сегодняшние решения на надежде, что однажды у нас появится собственный путь!

Предводительница Золотого Ветра задумчиво провела пальцем по краю чаши.

— Я была в Империи, — сказала она. — Не в самом Городе Зарева, но видела их торговые поселения. Люди живут иначе. Там не нужно быть сильнейшим воином, чтобы получить еду. Можно работать, торговать, создавать вещи. Можно прожить всю жизнь, не убив ни одного человека.

— И ты считаешь это хорошим? — спросил Гурдан.

— Я считаю это невероятным.

— Для нас сила всегда была главным мерилом.

— А что она дала нам? — Женщина посмотрела ему прямо в глаза. — Мы сильнее многих людей. Но у нас меньше еды, меньше чистой воды, меньше безопасных мест для жизни. Мы можем победить соседа в бою и забрать его стадо. Но даже после победы у нас всё равно остаётся та же земля, та же вода и то же количество пищи.

Она ненадолго замолчала.

— В Империи я видела, как магия превращается бесконечные золотые посевы пшеницы. Люди нашли способ использовать её иначе чем мы. И теперь они могут предложить нам больше еды, чем мы когда-либо получали от даже самых больших набегов.

— А взамен они заберут нашу силу, — сказал Гурдан.

— Да.

— И ты готова с этим смириться?

— Я готова обсуждать условия.

Серебряная Луна почувствовала, как разговор постепенно сдвигается с места. Впервые они обсуждали не абстрактную угрозу Империи, а то, что каждый из них видел или мог представить.

— Давайте посмотрим на это иначе, — сказала она. — Представим, что торговля расширяется. Племена получают достаточно еды, чтобы больше не воевать из-за каждого оазиса. Наши дети перестают умирать от голода. Стада растут. Люди получают возможность заниматься не только выживанием.

— А Империя получает всё больше нашей магии, — добавил Тарвек.

— Да.

— Её дороги становятся длиннее. Её города — богаче. Её магические машины — сильнее. И всё это благодаря нам.

Серебряная Луна не стала спорить.

— Да.

Тарвек медленно поднялся.

— А потом однажды Империя решит, что ей нужно ещё больше магии. Она предложит новые условия. Скажет, что прежних поставок недостаточно. Что она обеспечивает нас едой, что наши народы существуют благодаря её товарам, что мы обязаны поддерживать торговлю.

Он обвёл взглядом собравшихся.

— И что тогда? Мы откажемся? Мы позволим своим детям голодать, потому что не хотим отдавать больше силы? Или согласимся, потому что уже не сможем жить иначе?

Никто не ответил.

— Вот чего я боюсь, — продолжил старик. — Не того, что Империя завтра нападёт на нас. А того, что однажды нам больше не потребуется нападение. Мы сами станем зависеть от неё настолько, что будем делать всё, чего она захочет.

Гурдан медленно кивнул.

— Словно домашний скот, правильно?

Слова прозвучали грубо, но метили в самую суть.

— Нас будут кормить ровно настолько, чтобы мы не подохли от голода, — продолжал он. — Будут забирать магию, пока мы покорны. Будут давать больше, когда им потребуется больше от нас. И если однажды мы перестанем быть им полезными, они просто перестанут нас всех кормить, а безвольный раб уже не будет знать, как охотиться!

— Ты не знаешь, что Империя так поступит, — возразила предводительница Золотого Ветра.

— А ты не знаешь, что не поступит, правильно⁈

Она открыла рот, но не нашла ответа.

Серебряная Луна опустила взгляд на записи перед собой.

Она помнила Город Зарева. Его яркие улицы, чистые каналы, магазины, полные еды. Помнила людей, которые покупали магию и превращали её в нечто, что нельзя было создать одной личной силой.

Там магия была товаром.

В пустошах магия была частью самого человека, его достоинством, его защитой и мерилом положения среди остальных.

Для Империи сделка могла быть просто выгодной торговлей.

Для пустошей она могла изменить всё устройство жизни.

— Вы забываете ещё кое-что, — тихо произнесла Серебряная Луна. — Если мы откажемся от торговли, голод не станет ждать, пока мы найдём другой путь. А если согласимся, зависимость не появится за один день. Она будет расти постепенно. Возможно, настолько постепенно, что наши дети уже не заметят, как всё изменилось.

— Значит, ты признаёшь, что это ловушка, — сказал Гурдан.

— Я признаю, что это риск. Но я не стану объявлять ловушкой то, что пока спасает жизни наших сородичей.

— А сколько жизней мы готовы продать за одну чашу еды?

— Ни одной, — сказала она. — Именно поэтому мы должны договориться об условиях, прежде чем станем зависеть от них ещё сильнее.

Отец Серебряной Луны впервые подался вперёд.

— Давайте прекратим спорить о том, хороша Империя или плоха. Мы не знаем ответа. Возможно, Рохан действительно хочет получить магию, развивать торговлю и укреплять свою страну. Возможно, со временем он захочет большего. Любой правитель думает прежде всего о своём народе.

Он посмотрел на дочь.

— Вопрос здесь в другом. Что должны сделать мы, чтобы не оказаться в положении, когда у нас останется только один путь?

Серебряная Луна кивнула.

— Нам нужны условия, которые нельзя будет изменить в одностороннем порядке. Нам нужно понимать, сколько магии мы можем продавать, не ослабляя собственные племена. Нам нужно добиться того, чтобы поставки еды не зависели от того, насколько покорно мы выполняем требования Империи.

— И ты думаешь, люди на это согласятся? — спросил Гурдан.

— Я не знаю.

— Ты снова не знаешь.

— Потому что не собираюсь обещать вам то, чего не могу гарантировать.

Она встала.

— Но я знаю другое. Если мы сейчас разойдёмся и каждый начнёт действовать самостоятельно, Империя будет договариваться с каждым племенем отдельно. Самые сильные получат лучшие условия. Остальные будут вынуждены соглашаться на то, что им предложат потом. И в конце концов мы окажемся в ещё худшем положении, чем сейчас.

Тарвек долго смотрел на неё. Затем медленно опустился на своё место.

— Я не дам согласия на торговлю магией от имени своего племени, — произнёс он. — Не сейчас. Для нас это не просто сила. Мы не можем обменивать то, что считаем частью наследия наших предков, на человеческую еду.

— Я не прошу тебя согласиться сегодня.

— Но если Империя придёт на наши земли?

— Тогда я буду защищать право твоего народа самому решать свою судьбу.

— Даже если мы откажемся от твоих договоров?

— Даже тогда.

Старик ничего не ответил, но впервые за всё собрание не выглядел так, словно готовился к спору.

Всё стало труднее.

Сложнее.

Совет закончился даже на худшей ноте, чем начинался с утра.

До праздника осталось только три дня.

Важнейший момент для племени, день когда отец передаст свою власть наследнику вот-вот наступит.

Что будет если в тот день, в ту же секунду как отец отойдёт от дел, все союзники племени отвернутся от него и просто покинут лагерь?

— Ты понимаешь, что они не станут доверять тебе только потому, что ты обещала их защищать?

— Понимаю.

— И что часть из них всё равно будет считать торговлю предательством?

— Да.

— Тогда почему продолжаешь?

Она посмотрела на далёкие шатры, за которыми начиналась чёрная пустошь.

— Потому что я видела, как живут люди в Империи. И потому что я помню, как живём мы. Я не хочу, чтобы наши дети продолжали умирать из-за того, что нам не хватает еды. Но я не хочу и того, чтобы однажды они забыли, что когда-то могли сами выбирать, как им жить.

Отец положил ладонь ей на плечо.

— Тогда тебе придётся найти путь между этими двумя страхами.