Микробиолог 3. Спасти Ленинград (СИ), стр. 14

Две тысячи тонн — нет, это, конечно же, не спасённый Ленинград. Даже близко нет; и всё-таки две тысячи тонн еды, не обернувшаяся тем жутким чёрным облаком дыма.

Получилось, хоть что-то, но всё-таки получилось.

— Значит, не зря, — сказал я почти шёпотом.

— Не зря, — подтвердил Поляков. Потом как-то странно посмотрел на меня. — Хотя тут должен вам сказать — вы были не первым, кто требовал разгрузки Бадаевских. Так вот, как выяснилось, ещё двадцать второго июня, на первом же оперативном совещании в Управлении НКВД, начальник ОБХСС Дрязгов поставил вопрос о рассредоточении продовольственных запасов по небольшим складам. И карточки, кстати, предлагал ввести. [1]

То есть никакого знания из двадцать первого века для такой мысли вообще не требовалось.

Требовалось просто посмотреть на огромные склады, и сложить два и два.

— Потому что поставить вопрос и решить его — не одно и то же, — сумрачно ответил Поляков. — Возражения были те же самы — где помещения? Кто станет принимать продукты? Кто будет вести учёт? Где взять транспорт? Охрану? Кладовщиков? А потом начались хищения. Вы же помните справку, которую я вам показывал?

Ещё бы не помнить — несколько кладовщиков уже арестованы, продукты продают на сторону, списывают на усушку и утруску; излишнее рассредоточение создаст условия для роста хищений.

— Помню.

— Так вот, и та бумага была из Управления. Получается, что двадцать второго июня Дрязгов говорит — рассредоточить, а через некоторое время мне оттуда же докладывают — не увлекайтесь рассредоточением, растащат. А самое скверное, Александр Сергеевич, — продолжил Поляков уже тише, — что правы были и те, и другие. Дрязгов верно говорил, как и вы — одна бомба может уничтожить больше, чем все воры Ленинграда украдут за год. И справка про хищения тоже правильная. Разнесите продукты по двум сотням помещений — и попробуйте потом уследить за каждой дверью, каждым мешком, каждой накладной.

— Значит, погибло всё-таки меньше, чем могло?

— Меньше, — ответил Поляков. — Существенно меньше. Только не вздумайте теперь решить, что вы город спасли.

— Не вздумаю.

И совершенно искренне — я слишком хорошо знал, что впереди.

— Но и не считайте, что это мелочь, — неожиданно добавил он. — Сейчас две тысячи тонн продовольствия — совсем не мелочь, особенно сейчас, потому что с нормами опять придётся что-то делать.

В груди у меня шевельнулся неприятный холодок.

— Уменьшать?

— А увеличивать нам их пока не из чего.

Ну да, всё верно. 11 сентября нормы будут снижены — пятьсот граммов хлеба рабочим, триста служащим, двести пятьдесят иждивенцам, триста детям.

Я медленно выдохнул.

Поляков внимательно на меня посмотрел — верно, на лице у меня читалось слишком многое.

— Вот и ответ, Александр Сергеевич, зачем нам ваш Дрожжевой завод. Поэтому я людей искать буду. Поэтому попробую вытянуть нужных специалистов хоть из армии, если дадут. Только мгновенно я их вам из воздуха не сделаю.

— Понимаю.

Он взял мой список, поставил отметку красным карандашом.

— Сегодня же вечером дам по нему поручения, подключим Москву, наркомат, райкомы, военкоматы… Но всё равно это будет долго. Две недели — это если очень повезёт.

Две недели — то есть двадцать четвёртое сентября, но до двадцать четвёртого сентября ждать я не мог.

Да и до семнадцатого, если уж на то пошло, тоже.

— Спасибо, Константин Михайлович, — я поднялся.

— За что же? — искренне удивился он.

— За две тысячи тонн.

Поляков посмотрел на меня совершенно измученными глазами.

— Вот когда зиму переживём, тогда и будете благодарить.

Я уже взялся за дверь, когда он окликнул:

— Александр Сергеевич, насчёт Пулкова — очень надеюсь, что вы и здесь окажетесь правы.

— Я прав, Константин Михайлович. Вот увидите.

Пока добирался до института, передумал сто мыслей.

Ждать нельзя. Нельзя ждать. И нельзя отмахнуться — мол, я сделал всё, что мог, кто может, пусть сделает лучше.

Нет, сделать обязан был именно я.

И потому, едва зайдя в тёмную лабораторию, я тотчас же снял трубку, уже ожидая услыхать, что нужный мне человек «уже ушёл, позвоните завтра».

И точно — связали не сразу. Пришлось назвать фамилию, потом ещё раз объяснить, кого именно мне нужно, и несколько минут слушать щелчки, шорохи и чужие голоса где-то далеко в проводах.

Наконец ответил и сам Михаил Иванович.

— Александр Сергеевич? Добрый вечер.

Голос у него был совершенно обычный, спокойный, даже бодрый.

— Добрый вечер, Михаил Иванович. Не слишком поздно?

— В нынешнее время это понятие несколько утратило смысл. Что случилось?

Опять — сразу к делу.— Помните, вы говорили, что, если понадобятся люди…

— Как не помнить; я так понимаю — понадобились?

— Понадобились, да.

— Сколько?

Я замялся.

— Много.

— Александр Сергеевич, «много» — это сколько?

— Для начала человек пятнадцать-двадцать. Но это только ремонтная группа. Потом понадобится ещё несколько десятков на производство.

Я ожидал хотя бы паузы, но её не последовало.

— Специальности? — спокойно осведомился Михаил Иванович. — Мне потребуется точный список.

Я нахмурился — это было уже странно; если бы мне позвонили вечером и сообщили: «нужно два десятка квалифицированных рабочих, желательно завтра», я бы для начала спросил, не сошёл ли собеседник с ума.

Михаил Иванович просто попросил специальности.

— Слесари по насосам и арматуре, — принялся я перечислять. — Электромонтёры, обязательно люди, которые работали с мощными электродвигателями, сварщики; нужен кто-то по компрессорам. Котельщики. Потом аппаратчики…

— Производство какое? — перебил он меня.

— Дрожжевое, — ответил я. Честно говоря, мне уже очень хотелось закончить разговор.

— Понятно, — Михаил Иванович ничуть не удивился. — Завод получили, значит?

— Уже знаете? — удивился я.

На том конце негромко усмехнулись.

— Александр Сергеевич, вы же сами недели две всем рассказываете, что Ленинграду нужен дрожжевой завод. Потом туда ездила комиссия. Думаете, никто этого не заметил?

Объяснение казалось совершенно разумным, настолько разумным, что и придраться не к чему.

— Получили, — подтвердил я. — Теперь надо запускать.

Послышался шорох бумаги.

— Список у вас есть?

— Есть. Специальности, количество, где возможно — квалификация.

— Очень хорошо. Передайте Валерию Васильевичу. Вы же с работы звоните? Он к вам подъедет.

— Что, прямо сейчас? — расторопность эта меня просто поражала.

— А что вас удивляет?.. Александр Сергеевич, давайте пока не будем делать из нас волшебников. Двадцать специалистов к завтрашнему утру я вам не обещаю, но нескольких человек, вероятно, найдём довольно быстро. Дальше будем собирать.

— Простите, но — откуда?

Вот тут он впервые ответил не сразу.

Не надолго — на секунду, не больше.

— Как и в прошлый раз — откуда получится. Артели, мелкие предприятия, мастерские. Есть производства, которые сейчас свернули часть работ после эвакуации оборудования. Есть люди, которых перевели неизвестно куда просто потому, что их прежнего места больше нет. Есть специалисты, занятые сейчас работой, которую может выполнить человек менее квалифицированный.

— А директора их отдадут?

— Некоторые — нет; постараемся их убедить. — Он сказал это настолько спокойно, словно вопрос решался исключительно простой беседой.

— Михаил Иванович, я только что разговаривал с Поляковым. Он говорит — через тресты, райкомы, военкоматы поиск старых кадров займёт в лучшем случае недели.

— Скорее всего, так и будет.

— А вы хотите за несколько дней…

— Я хочу посмотреть, кого можно найти без всей этой процедуры.

— То есть как это «без процедуры»?

— Не без документов, Александр Сергеевич, — поправил он меня. — Не путайте, пожалуйста. Документы должны быть в полном порядке. Я говорю о другом —если нам известно, например, что хороший электрик сейчас числится в артели, где ремонтирует утюги, зачем сперва посылать запрос в райком, потом получать ответ, потом выяснять, где эта артель находится, потом писать туда?