Без страха и упрёка 7 (СИ), стр. 9

— И оба очень любили вас. Эдвард совершенно не умел говорить о вас спокойно. Помню, как он показывал мне ваши фотографии, на одной из которых вы сидели возле палатки и с чрезвычайно серьёзным видом рассматривали компас. Он уверял, что вы уже умеете определять стороны света и скоро будете лучше него разбираться в картах. А Маргарет постоянно привозила из поездок книги, игрушки и разные механические устройства, которые разбирала вместе с вами. Однажды Эдвард пожаловался, что вы разобрали его карманный хронометр и не сумели собрать обратно. Маргарет же заявила, что это прекрасная возможность купить новый и заодно научить сына пользоваться настоящим инструментом.

Алексей улыбнулся, но почти сразу замолчал. В памяти неожиданно возникло что-то смутное: блестящая пружинка, маленькая отвёртка с тёмной деревянной ручкой и женский голос, терпеливо объяснявший, как следует устанавливать какую-то деталь.

— Что-то вспомнили? — осторожно поинтересовался король.

— Возможно, сэр. Стол, инструменты, разобранные часы… Но я пока не уверен, что это настоящее воспоминание.

— Не торопитесь, Александр. — Король поднял руку. — Я бы не хотел, чтобы мои рассказы заставляли вас принимать чужие воспоминания за собственные. Просто мне кажется важным, чтобы вы представляли родителей живыми людьми, со всеми их достоинствами, недостатками и привычками, а не только по старым фотографиям.

— Спасибо, Ваше Величество. Я действительно мало о них знаю, и сейчас даже такие мелочи значат для меня очень многое.

Король кивнул, и некоторое время они молчали. За окнами продолжал идти мелкий дождь, где-то в глубине дворца негромко пробили часы.

— Знаете, Александр, когда Виктория впервые сообщила нам, что её внук, возможно, жив, мы с Елизаветой даже не решились сразу её поздравить, — продолжил Георг. — Слишком невероятной выглядела история. Мальчик исчезает вместе с родителями где-то в Центральной Азии, а через тринадцать лет оказывается советским генералом, известным всему миру. Даже для приключенческого романа сюжет слишком смелый. Но когда поступили результаты проверки, сомнений практически не осталось. И я очень рад, что Виктория наконец обрела семью.

— Не только она, сэр. — Алексей задумчиво посмотрел на собеседника. — Хотя для меня всё несколько сложнее. Иван и Мария Штурмины остаются моими родителями. Они вырастили меня, воспитали, и я не собираюсь от них отказываться. Но теперь у меня, получается, две семьи, и я хочу знать о каждой как можно больше.

— И это совершенно правильно, — Георг одобрительно кивнул. — Люди, которые вас воспитали, имеют на вашу благодарность не меньше прав, чем ваши английские родственники. Думаю, Виктория это прекрасно понимает, хотя, разумеется, надеется видеть вас здесь значительно чаще.

— Боюсь, с моей работой и службой это будет непросто.

— Не сомневаюсь. Но вашу бабушку подобные затруднения вряд ли остановят, — король улыбнулся. — Елизавета рассказывала, что Виктория уже изучает возможности регулярных воздушных сообщений между Лондоном и Москвой. И, зная её характер, подозреваю, что отсутствие подходящего расписания она сочтёт совершенно недостаточным основанием для отказа.

— Тогда мне следует немедленно предупредить наше Министерство гражданской авиации, — рассмеялся Алексей. — Иначе бабушка сама организует авиакомпанию и поставит всех перед свершившимся фактом.

— Я бы не исключал подобной возможности, особенно если учитывать, что теперь у неё появился внук, способный решить любые вопросы. — Георг поставил чашку на стол и немного помолчал, прежде чем продолжить. — И ещё одно, Александр. Я хотел бы, чтобы вы понимали, что, когда Уинстон предложил восстановить графское достоинство Эшбернемов, я прекрасно видел политическую сторону его замысла и не стану делать вид, будто она совершенно не имеет значения. Но для меня остаётся важным другое. Я знал вашего отца и хорошо представлял, как он относился к собственной семье. Было бы несправедливо, если бы его сын, вернувшийся после стольких лет отсутствия, оказался чужим для страны, в которой родился.

— Благодарю вас, сэр. Хотя, признаюсь, до сих пор не привык к мысли, что теперь являюсь английским графом.

— Привыкнете. Или не привыкнете, — улыбнулся король. — Эдвард, кстати, тоже не слишком уважал наследственные привилегии. Помню, однажды на приёме какой-то весьма важный джентльмен принялся рассуждать о превосходстве старинных английских родов над всеми прочими. Ваш отец выслушал его и совершенно спокойно заметил, что если человек гордится исключительно заслугами предков, значит, собственных у него, вероятно, не имеется.

— Надеюсь, тот господин не вызвал его на дуэль?

— К сожалению, нет, — Георг рассмеялся. — Думаю, Эдвард с удовольствием принял бы вызов. Но тот предпочёл обидеться и удалиться. Виктория потом долго отчитывала сына, хотя, насколько я помню, сама придерживалась совершенно аналогичного мнения.

— Вот теперь я начинаю понимать, откуда у меня некоторые особенности характера, — признался Алексей.

— Полагаю, вы ещё не раз обнаружите подобное сходство. У Елизаветы сохранились фотографии вашей матери, письма и небольшие подарки. Она обещала показать их вам, а я надеюсь, что со временем вы сможете приехать к нам вместе с супругой. Без официальных делегаций, министров и протокола. Елизавета очень хотела бы познакомиться с Верой, а я с удовольствием продолжил бы наше знакомство в менее формальной обстановке.

— Буду очень рад, сэр. Если удастся вырваться из Москвы, обязательно приедем.

Георг поднялся, показывая, что разговор подошёл к концу, и протянул гостю руку.

— Тогда договорились, Александр. И ещё раз поздравляю вас, лорд Эшбернем. Ваши родители были замечательными людьми, и я искренне рад, что их сын оказался достоин не только семейного имени, но и собственной славы.

— Спасибо, Ваше Величество. И за пожалование, и особенно за этот разговор.

Они обменялись рукопожатием и направились к двери, однако уже у самого выхода король неожиданно остановился.

— Кстати, Александр, хочу предупредить вас об одной опасности нового положения. Теперь у вас обязательно появится множество родственников, которые прежде даже не подозревали о вашем существовании, но внезапно вспомнят о семейных связях.

— Бабушка уже предупредила, сэр. Причём, судя по её настроению, некоторым родственникам лучше вообще не приближаться к нашему дому.

— В таком случае вам совершенно нечего опасаться, — с явным удовольствием заключил Георг. — Признаться, я бы сам не рискнул навязывать Виктории нежелательное знакомство.

Оба рассмеялись, и король открыл дверь, приглашая нового графа вернуться в гостиную, где их уже ожидали Елизавета и леди Виктория.

Когда гости ушли, Король, повернулся к супруге, и подав руку, вышел с ней из приёмной залы, и дойдя до маленького зимнего сада, где королева любила пить чай, помог ей сесть, и сел напротив.

— Я вижу, Георг, что малыш произвёл на тебя впечатление.

— О, да. — Король кивнул. Кое, что я мог бы отнести к игре крови, всё-таки Эшбернемы весьма старый род. Но остальное не укладывается в моей голове. Точное знание всех тонкостей этикета, предельная собранность во время всей беседы, контроль каждого слова, да чёрт возьми, угол наклона такой, что мне кажется этот парень всю жизнь прослужил при дворе!

— Дорогой! — Королева укоризненно покачала головой. — Но и правда, молодой генерал впечатлил и меня. Это не та, странная полуаристократия России, которую я знавала раньше, и не большевики, выдрессированные теми же полуаристократами. Это какая-то новая генерация, и очень хорошо, что это наш Эшбернем.

— Боюсь, дорогая, что он больше Штурмин чем Эшбернем. — Георг покачал головой. — Но в текущей ситуации — это как раз неплохо. Он имеет прямой доступ к Сталину, накоротке с Ротшильдами и Морганами, и вот теперь он британский граф. И всё это не про дипломата, а про боевого генерала, прекрасно разбирающегося в производстве и промышленности. Весьма странное сочетание, если задуматься. Поневоле начнёшь впадать в мистику, пытаясь понять, чему его могли научить там в России.