Без страха и упрёка 7 (СИ), стр. 8

— Именно поэтому я их и говорю, сэр. — Алексей посерьёзнел. — Мне довелось увидеть, сколько стоит военная победа. Людей, разорванных взрывом, сожженные города и братские могилы, заполненные телами тех, кто уже не обнимет родных не проводит детей в школу, и не увидит внуков. Советский Союз потерял двадцать миллионов человек, возможно, даже больше. И я совершенно не хочу, чтобы это всё хоть когда-нибудь повторилось. Пусть наши заводы лучше выпускают автомобили, корабли и станки, чем танки и снаряды.

Георг медленно кивнул, не пытаясь ответить обычными словами сочувствия. После небольшой паузы он задал вопрос, который, судя по всему, беспокоил его с самого начала разговора.

— А если однажды наши интересы разойдутся? Вы ведь теперь английский граф, Александр, и одновременно один из руководителей Советского Союза. Не окажется ли ваше положение слишком сложным?

— Не думаю, сэр. Вы оказали мне большую честь, признав моё происхождение и восстановив семейное достоинство. Я искренне благодарен вам за это. Но моя государственная служба принадлежит Советскому Союзу, и здесь никаких сомнений быть не может. Полагаю, ваше правительство предпочтёт иметь дело с человеком, который открыто говорит о своих обязательствах, а не с тем, кто сегодня обещает верность одной стране, а завтра другой.

— Безусловно, — Георг удовлетворённо кивнул. — Именно поэтому я и поддержал предложение Уинстона. Вы достаточно ясно определили своё положение ещё до пожалования титула. — Он немного помолчал, затем улыбнулся. — Кажется, теперь я понимаю, почему наши министры испытывают определённые затруднения в переговорах с вами. Вы предлагаете довольно простые решения вопросов, которые они привыкли считать чрезвычайно сложными.

— У нас в армии существует замечательное правило, сэр. Если ты можешь решить задачу — реши. Не можешь — отойди и не мешай.

— Уинстону следовало бы это услышать. Хотя подозреваю, что он немедленно организовал бы специальное совещание для обсуждения вашего предложения.

— В таком случае прошу сохранить наш разговор в тайне, Ваше Величество. Я совершенно не готов нести ответственность за появление ещё одного британского правительственного комитета.

Оба рассмеялись, окончательно разрядив обстановку.

В этот момент дворецкий принёс чай. Георг дождался, пока тот удалится, самостоятельно разлил напиток по чашкам и, передавая одну гостю, заметил:

— Знаете, Александр, я намеревался поговорить с вами не только об экономике. Елизавета очень просила меня расспросить вас о семье, а леди Виктория, насколько я понимаю, уже составила весьма подробную программу вашего пребывания в Лондоне.

— Боюсь, сэр, бабушка составила программу значительно более обширную, чем наше Министерство иностранных дел. И в отличие от министерской она совершенно не предусматривает возможности отказаться от участия.

— Это вполне в характере Виктории, — король улыбнулся. — Но я хотел бы спросить о другом. Вы ведь практически ничего не помните о своих родителях?

— До недавнего времени не помнил совершенно ничего, сэр. Но сегодня утром произошло нечто интересное.

И Алексей рассказал королю о старой пекарне Марты Холбрук, запахе свежих булочек с корицей и неожиданном воспоминании, которое заставило леди Викторию расплакаться.

Георг слушал внимательно, не перебивая, а когда Штурмин закончил, некоторое время задумчиво рассматривал свою чашку.

— Маргарет очень любила эту пекарню. Когда мы бывали у ваших родителей, она иногда посылала прислугу, и они приносили оттуда совершенно невероятные пирожные. Елизавета до сих пор их помнит. И я очень рад, Александр, что к вам начинают возвращаться воспоминания. Возможно, со временем вы вспомните значительно больше.

— Я тоже на это надеюсь, сэр.

— А пока позвольте мне рассказать вам кое-что о ваших родителях. Думаю, вы должны знать, какими они были людьми. Особенно ваш отец. Эдвард был весьма необычным человеком, и, признаться, в некоторых отношениях вы удивительно на него похожи.

Король отставил чашку и устроился удобнее, приготовившись рассказать о человеке, которого хорошо знал задолго до рождения будущего советского генерала.

[1] Да-да. А вы думали что там жёлтое напыление как на сержантских лычках?

Глава 3

Во исполнение межгосударственного договора между Китайской Народной Республикой, и СССР, советские войска входят на территорию Манчжурии, ещё в девятнадцатом веке названную первопроходцами «Желтороссией».

Армия оперативно подавляет выступление банд торговцев наркотиками и контрабандистов, сделавших Манчжурию своей вотчиной, насаждая здесь беззаконие и право сильного. Но с Красной Армией, сюда приходит закон и порядок, которого здешние места не видели столетиями.

Командующий войсками отдельного Маньчжурского военного округа, маршал Советского Союза Рокоссовский, докладывает о занятии линии новой государственной границы между Китайской Республикой и СССР и начале крупной операции по уничтожению маковых полей.

Правда 20 февраля 1945 года.

— Эдвард был весьма необычным человеком, и, признаться, в некоторых отношениях вы удивительно на него похожи, — король чуть улыбнулся, словно вспомнив что-то забавное. — Причём не только внешностью. Ваш отец совершенно не интересовался политикой, почти не занимался семейными делами и предпочитал проводить время в местах, куда большинство моих знакомых не согласились бы отправиться даже за солидное вознаграждение. Персия, Индия, Тибет и какие-то совершенно невероятные горные районы Южной Америки. И при этом обладал таким даром рассказчика, что после получаса беседы с ним даже самый убеждённый домосед начинал подумывать, не отправиться ли в Гималаи.

Георг взял чашку, сделал небольшой глоток чая и продолжил:

— Помню, однажды Виктория буквально заставила его приехать на вечер, который устраивала Елизавета. Эдвард явился с опозданием, в превосходном костюме, но с руками, которые никакой камердинер не сумел бы привести в порядок за один вечер. Когда одна из дам поинтересовалась, неужели археологу действительно приходится лично копаться в земле, он совершенно серьёзно ответил, что иначе невозможно понять, что именно ты нашёл. А через десять минут развернул прямо на обеденном столе огромную карту и принялся рассказывать об устройстве древних оросительных сооружений. Самое удивительное, что его действительно слушали.

— Полагаю, бабушка потом долго объясняла ему правила поведения в приличном обществе, — усмехнулся Алексей.

— Разумеется! — король рассмеялся. — Но Эдвард искренне не понимал, что сделал не так. Он вообще считал, что интересный разговор гораздо важнее условностей. При этом совершенно не относился к людям свысока. Мог разговаривать с оксфордским профессором и индийским проводником совершенно одинаково, причём мнение последнего зачастую считал значительно более ценным. Как-то я спросил почему, а он ответил, что человек, проживший всю жизнь в горах, разбирается в них лучше учёного, рассматривающего карту в лондонском кабинете.

— Разумный подход, — одобрил Штурмин. — Особенно когда от знаний проводника зависит, выберешься ты из этих гор или останешься там навсегда.

— Вот именно. Но Маргарет была совсем другой. Она прекрасно фотографировала, разбиралась в древних тканях, восточных ремёслах и обладала удивительной способностью замечать то, мимо чего остальные проходили совершенно спокойно. Эдвард мог часами рассказывать о возрасте и устройстве древнего храма, а ваша мать показывала фотографию женщины, жившей рядом с ним, и через несколько минут все начинали расспрашивать именно о ней. При этом они постоянно спорили, иногда по совершенно невероятным поводам. Но прекрасно дополняли друг друга.

Георг немного помолчал, припоминая подробности.