Без страха и упрёка 7 (СИ), стр. 6

— Мне часто об этом говорят, сэр, — с улыбкой ответил Штурмин. — К сожалению, исправить этот недостаток я пока не могу, но как мне кажется, со временем это как-то решится.

Георг рассмеялся, а королева, до этого внимательно рассматривавшая молодого генерала, неожиданно подошла ближе.

— Александр, — негромко произнесла Елизавета. — Позвольте мне посмотреть на вас.

Она остановилась буквально в шаге от него и несколько секунд молча всматривалась в лицо молодого человека.

— Поразительно. Глаза Эдварда, а улыбка совершенно материнская. Маргарет всегда улыбалась именно так, особенно когда собиралась сказать что-нибудь дерзкое.

— Боюсь, Ваше Величество, эта семейная особенность сохранилась у меня в полной мере, — признался Алексей.

— Тогда нам следует быть осторожнее, дорогой, — королева повернулась к мужу. — Если он действительно унаследовал характер Маргарет, церемония может оказаться значительно интереснее, чем мы предполагали.

Георг улыбнулся и жестом пригласил всех пройти к небольшому столу, на котором уже лежала папка с королевским гербом.

— Полагаю, нам следует прежде закончить официальную часть. Тем более что леди Виктория ожидала этого дня значительно дольше, чем кто-либо из нас.

Ласеллс взял из рук служителя и раскрыл папку, извлекая из неё большой пергаментный лист с красочно исполненными начальными буквами и массивной зелёной восковой печатью, подвешенной на алых шнурах. Алексей невольно отметил, что англичане даже юридические бумаги умудрялись превращать в предмет искусства. На фоне привычных советских постановлений, отпечатанных на машинке и украшенных разве что красной печатью «секретно», жалованная грамота выглядела словно ожившая страница средневековой летописи.

Секретарь коротко изложил содержание королевского пожалования. В соответствии с волей Георга VI и решением короны Александр Генри Эшбернем, известный в Советском Союзе как Алексей Иванович Штурмин, удостаивался наследственного достоинства графа Эшбернем из Эшбернема в графстве Сассекс. Грамота особо отмечала его происхождение от старинного британского рода и заслуги, проявленные в войне против нацистской Германии, а также подтверждала установленный порядок наследования нового пэрства.

Документ уже прошёл необходимые юридические формальности и был скреплён Большой государственной печатью. Собственно, с этого момента графство и существовало юридически, а нынешняя церемония являлась личным представлением нового пэра монарху. Никаких дополнительных присяг, коленопреклонений и прочих средневековых обрядов не предполагалось, что Алексея вполне устраивало, хотя некоторая часть его души всё-таки сожалела об отсутствии хотя бы одного рыцаря в железных латах.

Когда секретарь закончил, Георг принял документ и повернулся к молодому генералу.

— Лорд Эшбернем, — произнёс король, впервые официально обращаясь к нему по новому титулу. — Сегодня британская корона возвращает вашему семейству достоинство, которое ваши предки носили на протяжении многих поколений. Я хотел бы, чтобы вы рассматривали это не только как признание ваших личных заслуг, но и как свидетельство того, что исторические связи между людьми и народами могут пережить даже самые тяжёлые испытания. Вы служите Советскому Союзу, и мы относимся к этому с полным уважением. Но вместе с тем вы являетесь потомком британской семьи, перед которой наша страна имеет немало обязательств.

Георг чуть помедлил и добавил уже менее официально:

— Я хорошо знал ваших родителей, Александр, и думаю, они были бы счастливы увидеть вас сегодня здесь. Поздравляю.

Он протянул грамоту, и Алексей принял документ обеими руками, после чего коротко склонил голову.

— Благодарю вас, сэр. Для меня большая честь принять это пожалование. Я постараюсь быть достойным памяти своих предков и доверия, которое вы мне оказываете. И надеюсь, что моя принадлежность к двум столь разным мирам будет приносить пользу обеим нашим странам.

— Именно на это я и рассчитываю, — ответил Георг, пожимая ему руку.

Официальная часть на этом закончилась. Ласеллс передал документы одному из чиновников, который должен был обеспечить их дальнейшее оформление и публикацию сообщения в «Лондон Газетт», а король пригласил присутствующих немного отдохнуть. Королева немедленно воспользовалась возможностью и, взяв Викторию под руку, увела её к креслам у окна, где обе женщины почти сразу заговорили об Эдварде и Маргарет.

Алексей тем временем рассматривал жалованную грамоту, которую секретарь разрешил ему подержать ещё несколько минут перед возвращением в футляр. Тяжёлая печать из зелёного воска, выполненная с совершенно невероятной тщательностью, изображала британского монарха, а затейливая вязь латинских формул и английского текста производила впечатление документа, составленного не в двадцатом, а как минимум в семнадцатом столетии.

— Впечатляет? — негромко поинтересовался Георг, заметив его интерес.

— Весьма, сэр. Особенно фантастическое качество работы. Я не представляю, сколько времени пришлось потратить художникам и каллиграфам, чтобы сделать это.

— Значительно меньше, чем нашим юристам, — рассмеялся король. — Они несколько недель пытались выяснить, каким образом сделать советского генерал-лейтенанта наследственным английским графом, не создав при этом международного скандала. В результате, насколько я понимаю, все остались довольны?

— Думаю, да, Ваше Величество. Особенно наши юристы, которым удалось избежать необходимости разбираться с английским наследственным правом.

— Поверьте, генерал, мои юристы испытывают совершенно аналогичные чувства, — Георг улыбнулся и, немного помолчав, добавил: — А знаете, что меня больше всего удивило в этой истории? То, что вы первоначально отказались от титула. Причём, насколько мне сообщили, совершенно искренне.

— Так и было, сэр, — спокойно признал Алексей. — Я не видел причин принимать обязательства, которые не собирался выполнять, а каких-либо преимуществ для себя лично в графском достоинстве не находил. Но затем мы обсудили этот вопрос в Москве, и я изменил решение.

— Да, мне это известно, — король внимательно посмотрел на собеседника. — И должен признаться, именно это обстоятельство убедило меня, что наше решение было правильным.

Он на мгновение задумался, после чего повернулся к Ласеллсу.

— Алан, я хотел бы немного поговорить с генералом наедине. Пожалуйста, распорядитесь, чтобы нам подали чай в малую гостиную. И передайте господину Идену, что я приму его на полчаса позже.

Секретарь склонил голову и направился к двери, а Георг подошёл к королеве и что-то негромко сказал супруге. Елизавета улыбнулась и, повернувшись к Виктории, пригласила её остаться на чай, заметив, что им давно пора поговорить о некоторых семейных делах без присутствия мужчин.

— Александр, — обратилась к внуку Виктория, — я надеюсь, ты не заставишь Его Величество слишком долго выслушивать твои рассуждения о промышленности и международной политике.

— Постараюсь, бабушка, — с самым серьёзным видом заверил её Алексей. — Но, если Его Величество спросит меня о станках, боюсь, придётся ответить.

— Господи, — вздохнула старушка, — только этого нам и не хватало.

Королева рассмеялась, а Георг, с удовольствием наблюдавший за их обменом репликами, жестом пригласил нового графа следовать за ним.

Они вышли из аудиенц-залы через боковую дверь и, пройдя небольшой коридор, оказались в комнате, совершенно не похожей на парадные помещения дворца. Здесь стояли два глубоких кресла, низкий столик, несколько книжных шкафов и письменный стол, заваленный бумагами. На стене висела большая карта Британской империи, а возле окна на высоком столике находилась радиола, рядом с которой лежала стопка грампластинок. Комната больше напоминала кабинет состоятельного офицера, чем личные покои монарха.

— Присаживайтесь, Александр, — Георг указал на кресло возле камина и сам устроился, напротив. — Надеюсь, вы не возражаете против того, чтобы я называл вас по имени? После стольких рассказов леди Виктории мне довольно трудно воспринимать вас исключительно как генерала Штурмина.