Без страха и упрёка 7 (СИ), стр. 5
Обо всём этом размышлял Алексей, завтракая поутру овсянкой, беконом, парой яиц, кофе и нежнейшими булочками с джемом, явно только что принесёнными из булочной.
Внезапно запах корицы и ванили, что-то такое сдвинул в его голове, и словно тонкая ниточка протянулась куда-то в темноту, в память этого тела, откуда вдруг выплыло…
— Марта Холбрук всё также фантастически печёт…
— Ты… — леди Виктория словно схваченная параличом, сидела с прямой спиной, а слёзы текли по её щекам. — Ты помнишь, Марту?
Алексей быстрее молнии метнулся к бабушке подхватывая со стола салфетку, и едва касаясь щёк, стёр влажные дорожки.
— Знаешь, словно всплыло из глубины что-то. — Он развёл руками. — Ещё вчера началось, когда сюда приехали. Но там как-то мутно, а сейчас прям ярко встало. И она в розовом переднике, весёлая…
— Теперь уже не очень. — Виктория забрала у него салфетку, и быстро привела себя в порядок. — У неё муж погиб в войне, а сын стал инвалидом. Теперь помогает матери в пекарне, но с одной рукой много не наработаешь.
— Двадцать миллионов, бабушка. — Алексей вернулся на своё место.
— Что «двадцать миллионов»? — Не поняла она.
— Двадцать миллионов советских людей погибло. Не только мужчины. Дети, старики, женщины. Часто их просто расстреливали, чтобы партизанам негде было укрыться. Так фашисты уничтожили больше пяти тысяч деревень, многие вместе с людьми. Запирали в сарай, поджигали и стреляли в тех, кто выбирался.
— Как же так? — Старая леди воспитанная вполне в духе христианской морали не понимала, как такое вообще может быть. — Почему вы тогда не уничтожили всю Германию? Почему не стёрли в пепел этих христопродавцев?
— Это как раз сделать было очень легко. Но возможно именно в этом и состоял дьявольский план тех, кто превратил немцев в нелюдей? Свернуть мозги человеку очень просто. Два — три года пропаганды, и люди превратятся в то, что тебе нужно. Но вот что интересно. Как нас называют «кровавые большевики» всё больше работают на про космос, будущее и золотой век человечества, а цивилизованные европейцы изобретают колючую проволоку, отравляющие газы и концентрационные лагеря. И началось это всё в Британии, бабушка. Бремя белого человека. Помнишь? Это вот оно и есть.
— Ты нас ненавидишь? — Совсем тихо произнесла Виктория, опустив глаза.
— Нет конечно. — Алексей вздохнул. — Но я тоже не понимаю, как же так? — Как так, страна и короли, воспитанные на Библии и Евангелии, убивали, морили голодом, торговали наркотиками, и были крупнейшим работорговцем в мире, продавая в том числе и своих граждан. Что происходит в человеке, когда он вдруг перестаёт быть человеком и становится даже не зверем, а каким-то пришельцем, которому чуждо и враждебно вообще всё земное. — Алексей, вытер губы салфеткой, и встал. — Ты не переживай. Там, у короля я буду паинькой и лапушкой. Выслушаю весть тот бред, что он будет нести, в ответ тоже наговорю благопристойной чепухи, и все будут счастливы. К счастью для нас всех, я хороший актёр, и даже память о том, что творили англичане у нас в стране во время Гражданской, не испортит представления. Шоу должно продолжаться.
Форма, пошитая в московском ателье из лучшей английской шерсти, сидела безукоризненно, ордена, в том числе и японская награда располагались на своих местах, и погоны сверкали шитьём и генеральскими звёздами, из настоящего золота [1].
— Господин генерал? — Дворецкий, с поклоном вошёл в комнату.
— Да, я готов. — Алексей повернулся от зеркала и надел фуражку, машинально проверив высоту козырька над глазами.
— Превосходно выглядите, сэр. — Дворецкий склонил голову.
— Спасибо, господин Горис.
— Для вас, просто Питер, господин Александер.
— Нет-нет, господин Горис, я ещё не настолько вошёл в роль аристократа, чтобы называть человека старше меня втрое на «ты». — Алексей усмехнулся. — Леди Виктория готова?
— Она ждёт вас в нижней гостиной.
Леди Виктория встала при его появлении минуту рассматривала, порывисто вздохнув.
— Как жаль, что Эдвард и Маргарет, сейчас тебя не видят. Ты выглядишь как настоящий бог войны.
— Надеюсь, бабушка, богам войны не приходится каждый раз надевать столько орденов, — Алексей осторожно обнял старую женщину. — Я уже начинаю понимать, почему английская аристократия предпочитает фраки. По крайней мере, в них не требуется выглядеть рождественской ёлкой.
Виктория тихо рассмеялась, поправила ему воротник и, задержав ладони на широких плечах внука, ещё раз оглядела его с совершенно нескрываемой гордостью. Затем взяла со столика перчатки и направилась к двери.
Букингемский дворец встретил их весьма сдержанно, что, впрочем, вполне соответствовало настроениям послевоенной Британии. Никаких толп придворных, блеска карет и парадных построений гвардии. Несколько часовых у ворот, полицейские, дворцовая охрана и небольшая группа журналистов, которые, узнав о предстоящем визите советского генерала, тщетно пытались выяснить подробности. Автомобиль пропустили во внутренний двор, где гостей уже ожидал один из королевских адъютантов.
Алексей помог бабушке выйти из машины и, пока адъютант представлялся, успел окинуть взглядом дворец. Война оставила здесь заметные следы. Часть каменной кладки выглядела новее остальной, на дальнем крыле ещё виднелись следы восстановительных работ, да и само здание выглядело скорее рабочей резиденцией, чем жилищем монарха, чья империя занимала четверть земного шара.
Внутри, однако, дворец оставался дворцом. Высокие потолки, антикварная но отлично выглядевшая мебель, старинные картины в тяжёлых золочёных багетах и безукоризненно одетые служители, двигавшиеся с той размеренной уверенностью, шестерёнок, вырабатываемой лишь после многих лет службы. Проводив гостей в небольшую приёмную, адъютант сообщил, что Его Величество примет их через несколько минут, после чего удалился, оставив Викторию и Алексея вдвоём.
— Надеюсь, ты помнишь всё, о чём мы говорили? — негромко поинтересовалась бабушка, когда дверь закрылась.
— Конечно. Не хватать короля за пуговицы, не предлагать ему выпить на брудершафт и не рассказывать, что я думаю о некоторых представителях его правительства.
— Последнее особенно желательно, — серьёзно заметила Виктория. — Хотя подозреваю, Георг с удовольствием послушал бы твоё мнение об Уинстоне. Они довольно часто спорят.
— Тогда пусть приглашает нас обоих. Я хотя бы смогу оценить, кто побеждает.
Ответить Виктория не успела. Дверь открылась, и появившийся на пороге высокий пожилой мужчина представился сэром Аланом Ласеллсом, личным секретарём короля. Поздоровавшись с леди Викторией как со старой знакомой, он тепло приветствовал генерала и сообщил, что Его Величество ожидает их в малой аудиенц-зале.
Помещение оказалось значительно скромнее, чем представлял себе Алексей. Конечно, скромность эта была весьма относительной. Натёртый до стеклянного блеска узорчатый паркет, тяжёлые бархатные портьеры с золотой вышивкой, старинные, но прекрасно выглядящие кресла, портреты в тяжёлых багетах на стенах и большой камин из резного белого мрамора. Тем не менее ничего похожего на тронный зал или сцену торжественной коронации здесь не наблюдалось.
У окна стоял Георг VI в тёмно-синем морском мундире, а рядом с ним — королева Елизавета в строгом платье голубовато-серого цвета. Присутствовали также двое придворных чиновников и мужчина средних лет, прижимая к груди папку из тёмно-зелёного сафьяна.
Когда гости вошли, король сделал несколько шагов навстречу.
— Леди Виктория, очень рад вас видеть, — Георг тепло пожал протянутую руку и повернулся к Алексею. — Генерал Штурмин. Наконец-то мы познакомились лично. Признаться, я ожидал этого уже довольно давно.
— Ваше Величество, — Алексей склонил голову. — Для меня большая честь быть представленным вам.
— Честь взаимная, генерал, — король внимательно оглядел советского офицера, задержав взгляд на двух Золотых Звёздах и многочисленных наградах, выделив взглядом японский орден «Восходящего Солнца». — Мы достаточно много слышали о ваших военных заслугах, но фотографии, как выясняется, совершенно не передают вашего возраста. Вы значительно моложе, чем можно было предположить.