Без страха и упрёка 7 (СИ), стр. 41

«Правда», 24 июля 1945 года.

Короткий кризис с Гонконгом, как ни странно добавил Штурмину очков подняв его в рейтинге значимых фигур, далеко вверх.

Теперь никто не усмехался при упоминании Штурмина — Эшбернема, потому как весь процесс разрешения кризиса происходил на глазах, и все могли видеть, что за спиной у него никто не стоял. Не было ни тайных ни явных советников, генерал летал один, разговаривал без референтов и секретарей, причём по свидетельству участников, в общении вёл себя не как двадцатичетырёхлетний мужчина, а словно вполне опытный переговорщик.

И это кстати, тоже несколько напрягло многих умных дяденек, в кабинетах, обшитых красным деревом, ведь если большевики способны произвести одного такого человека, значит методика существует?

И именно этот вопрос, Алексей утрясал с Мамой Зоей, пригласив её в Арагви, для чернового решения вопроса с воспроизводством элиты.

Так-то у него ответ был, но вот втиснуть его знание в реальность послевоенного СССР — задача совсем непростая и требовалось хотя бы начерно решить её с человеком всей своей жизнью, доказавшей несгибаемость и верность стране.

Когда они отобедали, и посуду унесли. Алексей положил на стол перед Зоей Ивановной папку, где лежали всего три машинописных листа, причём без подписей и атрибутов, так как в таком деле, Алексей не доверял даже пишущей машинке.

Воскресенская понятливо улыбнулась, увидев листки, и бросив из-под ресниц короткий взгляд, углубилась в чтение.

Читала быстро, и закончив закрыла папку.

— Выглядит логично и вполне стройно. Школы первого уровня, где есть образование двух ступеней. Восьмиклассное, и десятиклассное, школы второго уровня, уже безусловно десятилетки, с углублённым изучением ряда предметов, и школы третьего уровня, куда станем собирать победителей олимпиад и разных конкурсов. И вот тут мы упираемся в первый барьер. Как обеспечить переход из школы третьего уровня в школы кадрового резерва, без влияния извне?

— Это совсем просто, Зоя Ивановна. — Алексей улыбнулся. — Независимые контролёры проверяющие номерные работы, и конечно двойной контроль. Следом всякие опросы и внешний контроль за поведением учеников. Школ третьего уровня будет совсем немного и уж их-то мы сможем обеспечить кадровыми контрразведчиками. Но наша задача не выкинуть недостойных в помойное ведро, а сделать так, чтобы они не получили ускоренных лифтов наверх. А так, пусть получают образование, становятся академиками, директорами и генеральными конструкторами. Но вот к рычагам их допускать нельзя. Особенно к рычагам тайным. Вот, например, товарищ Яковлев. Ну мразь же и подонок. Но действительно талантливый конструктор. И что? А значит путь работает. Никакой мир невозможно построить только из идеальных материалов. Всё равно в ход обязательно пойдут и говно, и палки. А то и просто говно без палок. Но я хочу создать систему, при которой у жемчужины будет больше шансов покинуть навозную кучу.

Зоя Ивановна ещё раз открыла папку, пробежала глазами последние строки и задумчиво постучала пальцем по столу.

— С жемчужинами понятно, Алёша. Только ты, похоже, совершенно не представляешь, какую драку затеваешь. Причём первые твои противники будут не враги советской власти, а её самые заслуженные представители. Секретари обкомов, министры, генералы, директора крупнейших предприятий. Ведь у каждого дети, внуки и племянники. И все почему-то окажутся исключительно одарёнными. А если их не примут, немедленно выяснится, что приёмная комиссия политически неблагонадёжна, преподаватели недостаточно квалифицированы, а директор школы вообще скрытый враг народа. И ведь начнут звонить не тебе, а Сталину, Берии, Маленкову. Представляешь, сколько появится обиженных?

— Представляю. Поэтому никаких вступительных экзаменов непосредственно в школы кадрового резерва быть не должно. Только результаты нескольких лет обучения, независимые испытания и рекомендации разных комиссий. Причём личные дела кандидатов на первом этапе вообще обезличиваются.

— А кто будет назначать комиссии? — Воскресенская усмехнулась. — Ты ведь понимаешь, что любую комиссию можно купить, запугать или заставить принять нужное решение? Особенно если вопрос касается сына первого секретаря обкома. Сегодня у тебя честный преподаватель, завтра ему сообщают, что его жену переводят на работу в Туруханск, а послезавтра он уже подписывает нужное заключение.

— Это не обычная система с экзаменами и экзаменаторами. Это непрерывная гласная и негласная проверка на социальность, чувство справедливости и прочее. Кроме того никакой отдельный проверяющий и инспектор не будет иметь определяющего голоса. Только всей массой. Ну и последнее — наши школы это не лестница на Олимп, а лишь возможность. Мы ведь не собираемся никому закрывать дорогу к образованию.

— Его отец так не посчитает. Для него отказ будет означать публичное признание, что сын хуже какого-нибудь деревенского мальчишки.

— Вот это и есть главная болезнь, Зоя Ивановна. — Алекесей вздохнул. — Они уже начинают считать государственные должности наследственным имуществом. Пока ещё стесняются произносить такое вслух, но привычка постепенно появляется. И если сейчас не поставить заслон, через двадцать лет получим новую аристократию, причём значительно хуже старой. Дворяне хотя бы с детства знали, что обязаны служить. А эти будут убеждены, что страна должна служить им.

Воскресенская некоторое время молчала, затем налила себе остывшего чая.

— Хорошо. Допустим, с начальственными детьми разобрались. Теперь объясни, откуда возьмёшь преподавателей. Для твоих школ третьего уровня понадобятся лучшие педагоги страны, причём такие, которые способны работать с действительно талантливыми детьми. А их мало. И ещё меньше людей, способных воспитывать будущих руководителей, а не просто хорошо объяснять математику.

— Придётся собирать по всей стране. — Штурмин развёл руками. — Привлекать университетских преподавателей, учёных, инженеров. Для кадровых школ отдельно готовить наставников. Причём платить им нужно значительно больше, чем обычным преподавателям. Не стесняться этого и не прятаться за разговорами о сознательности.

— И немедленно получишь обвинение в создании привилегированных учебных заведений.

— Получу. Только привилегии должны доставаться за способности и труд, а не за происхождение. Иначе всё это вообще не имеет смысла.

— Способности тоже не так просто определить, — возразила Зоя Ивановна. — Один ребёнок вырос в семье профессора, с пяти лет читает книги и разговаривает с образованными людьми. Другой живёт в деревне, где единственный учитель ведёт сразу несколько предметов. Первый выиграет твою олимпиаду, даже если второй от природы способнее.

Алексей довольно улыбнулся.

— Вот! Именно поэтому отбор нельзя строить только на олимпиадах. Нужны специальные испытания на способность учиться, нестандартно мыслить, быстро осваивать незнакомый материал. И предварительные подготовительные отделения для детей из сёл, рабочих посёлков и маленьких городов. С полным государственным содержанием. Иначе будем отбирать не таланты, а толщину родительского кошелька и количество книг в домашней библиотеке.

— А родители отпустят десятилетнего ребёнка неизвестно куда?

— Далеко не все. Поэтому школы второго уровня должны быть достаточно распространены, чтобы дети могли учиться поближе к дому. В третий уровень будем принимать уже подростков. Да и там нужно предусмотреть нормальные общежития, поездки домой и возможность родителям навещать детей. Никаких казарм для малолетних гениев.

— Хорошо, — Воскресенская закрыла папку. — Теперь самое главное. Ты собираешься проверять не только знания, но и характер, убеждения, способность распоряжаться властью. А кто определит, какие убеждения правильные? Сегодня один преподаватель считает самостоятельность достоинством, другой — политической неблагонадёжностью. Первый воспитывает людей, способных спорить с начальством, второй — безупречных исполнителей. И оба уверены, что работают на благо страны. А завтра власть сменится, и понятие о благе тоже переменится.