Без страха и упрёка 7 (СИ), стр. 40

Штурмин прибыл на встречу с Черчиллем и министром иностранных дел Энтони Иденом уже после того, как британская сторона получила первые результаты операции. Премьер выглядел усталым, но довольным, и даже предложил гостю хорошего шотландского виски, от которого Алексей вежливо отказался.

— Итак, Александр, — Черчилль постучал пальцем по папке. — Ваши подозрения подтвердились. Мы арестовали организаторов нападения, обнаружили предателей в собственной администрации и начали разоружение китайских формирований. Признаюсь, столь масштабного бардака я не ожидал даже от наших колониальных чиновников.

— Поздравляю, сэр Уинстон. Теперь у вас есть возможность закончить дело без войны.

— Но при одном, очень важном условии. Китайцы должны немедленно отвести войска от границы и прекратить предъявлять нам ультиматумы. А ещё я хочу получить официальное подтверждение, что советское правительство не намерено выступать гарантом действий британской администрации. Мы сами способны управлять своими колониями, как бы ни сомневались в этом некоторые ваши друзья.

Алексей кивнул.

— Согласен. И хотел бы официально признать, что мои прежние заверения китайской стороне были преждевременными. Я не имел права обещать исполнение решения, ещё не утверждённого вашим правительством. Приношу извинения за созданные затруднения.

Черчилль даже перестал вертеть сигару.

— Должен признаться, генерал, я ожидал чего угодно, только не этого.

— Сэр Уинстон, признание собственной ошибки ещё никого не убило. В отличие от попыток любой ценой доказать, что её не было.

— Что ж, в таком случае полагаю, мы можем считать инцидент исчерпанным, — Иден придвинул подготовленный документ. — Британское правительство принимает решение о разоружении иностранных вооружённых формирований, китайская сторона гарантирует неприкосновенность территории колонии, а вопросы выдачи лиц, обвиняемых в военных преступлениях, рассматриваются в установленном правовом порядке.

— Именно так, — подтвердил Алексей. — Только на этот раз я ничего обещать китайцам не стану. Передайте документ вашему представителю в Пекине, пусть договариваются напрямую.

Черчилль довольно усмехнулся.

— Вы быстро учитесь, Александр.

— Всю жизнь, сэр Уинстон. И всем советую того же.

Премьер расхохотался и впервые за несколько последних дней совершенно искренне протянул молодому генералу руку.

Мао ознакомился с британскими документами, выслушал доклад о задержании гоминьдановских разведчиков и после непродолжительного совещания согласился отвести войска от границы Гонконга. Взамен британцы обязались не допускать использования колонии для вооружённых нападений на китайскую территорию и предоставить возможность направлять материалы по конкретным уголовным делам непосредственно в специальную следственную комиссию.

Причём китайский руководитель оказался достаточно практичен, чтобы не требовать публичных извинений или признания политической ответственности британской администрации. Ему было вполне достаточно уничтожения последней крупной базы Гоминьдана на юге страны, а сохранение торговли через Гонконг открывало такие экономические возможности, от которых отказываться было бы попросту глупо.

Через неделю китайские части начали отход от границы, британские власти объявили об окончании чрезвычайного положения, а арестованные организаторы нападения предстали перед судом. Гонконг постепенно возвращался к нормальной жизни, хотя сама проблема китайских беженцев, разумеется, никуда не исчезла.

Лондон. Клуб «Уайтс».

Барнби внимательно прочитал вечернюю газету и отложил её рядом с чашкой кофе. Статья подробно описывала разгром гоминьдановских организаций, аресты чиновников и восстановление порядка в Гонконге.

— Значит, всё-таки удалось, — заметил сидевший напротив адмирал Хардинг. — И, как ни крути, без Эшбернема мы бы ещё долго не разобрались с этим делом.

— Возможно, — Барнби сложил газету. — Но я хотел бы обратить ваше внимание на другое. Правительство наконец продемонстрировало, что способно самостоятельно принимать решения и обеспечивать их исполнение. Именно этого я и требовал.

— И всё же генерал вам помог.

— Помог, Реджинальд и я готов признать это публично. Но сотрудничество с русскими не должно превращаться в зависимость от них. Сегодня Эшбернем действовал в наших интересах, завтра интересы разойдутся, и тогда выяснится, кто действительно распоряжается британской политикой.

Виконт помолчал и добавил уже значительно жёстче:

— Кстати, его признание собственной ошибки заслуживает уважения. Очень немногие государственные деятели способны на подобное. Но не рассчитывайте, что я из-за этого внезапно полюблю большевиков. Я по-прежнему считаю их главной угрозой Британской империи и намерен бороться против расширения советского влияния.

— Даже после всего случившегося?

— Особенно после всего случившегося. Потому что теперь я прекрасно понимаю, насколько искусно они умеют добиваться своего, даже не прибегая к угрозам.

Москва. Кабинет Берии.

Лаврентий Павлович закончил читать итоговый доклад и удовлетворённо отложил папку. Гонконгский кризис удалось погасить, причём без советских войск, дополнительных расходов и каких-либо обязательств Москвы перед британцами или китайцами.

Штурмин, сидевший напротив, выглядел несколько утомлённым, но вполне довольным.

— Ну что, Алёша, — Берия усмехнулся. — На этот раз обошлось. Хотя, должен признать, ты умудрился устроить нам головную боль совершенно на ровном месте, хотя в итоге всё разрешилось совершенно чудесным образом. Мы заработали весьма существенную прибавку к политическому авторитету, а это немало.

— Не ошибается только тот кто ничего не делает, Лаврентий Павлович. Главное, разобрались.

— Разобрались. Только запомни одну простую вещь. Ты можешь договориться с кем угодно, хоть с самим чёртом, если сумеешь предложить ему что-нибудь выгодное. Но это совершенно не означает, что все остальные черти будут выполнять ваши договорённости.

Алексей рассмеялся.

— Учту.

— Вот и хорошо. И ещё. Барнби действительно помог расследованию, причём совершенно искренне, поскольку считал, что защищает британские интересы. Но врагом Советского Союза от этого быть не перестал.

— А с чего ему переставать? — Штурмин пожал плечами. — У каждого, свои убеждения. Мне совершенно не нужно, чтобы он любил Советский Союз. Достаточно, чтобы не мешал нам торговать и не пытался устроить очередную войну.

Берия покачал головой.

— Ты неисправим, Алёша. Но в одном должен признать твою правоту. Сегодня Британия самостоятельно уничтожила у себя организацию, которая могла годами устраивать нам неприятности, а мы не потратили на это ни рубля. — Он закрыл папку и поставил её в стопку завершённых дел. — Только в следующий раз, прежде чем начинать спасать какую-нибудь чужую империю, сначала посоветуйся со мной. Я хотя бы объясню, где у них самые большие сволочи сидят.

Глава 13

В Москве завершилась Всесоюзная олимпиада школьников по математике и физике.

Первое место по математике занял пятнадцатилетний ученик сельской школы №8 Кировской области Николай Гаврилов, сын погибшего на фронте железнодорожника Степана Георгиевича Гаврилова. Юноша блестяще справился со всеми заданиями, включая дополнительные задачи, предложенные профессорами Московского университета.

На вопрос корреспондента, кто готовил его к олимпиаде, победитель ответил, что учителя математики в его школе нет уже второй год, а занимался он самостоятельно по старым учебникам, оставшимся от отца.

Как выяснилось, юноша едва не пропустил соревнования, поскольку районный отдел народного образования не располагал средствами на поездку в Москву. Деньги на дорогу собрали учителя и рабочие железнодорожного депо.