Без страха и упрёка 7 (СИ), стр. 39

Барнби поднялся и прошёлся по кабинету. Он прекрасно понимал, в какую ловушку влетел на полном ходу. Ещё несколько дней назад он громил правительство за чрезмерное сближение с Советским Союзом и требовал расширять сотрудничество с Америкой, а теперь выяснялось, что люди, заинтересованные именно в таком развитии событий, могли финансировать организацию, устроившую массовое убийство британских подданных.

— Вы хотите, чтобы я отказался от своей позиции?

— Нет. Я хочу, чтобы вы наконец поняли разницу между интересами Америки и интересами отдельных американцев и перестали считать, будто любой противник Москвы автоматически становится другом Британии.

— А вы, Уинстон, перестаньте считать, что советские кредиты дают русским право распоряжаться нашей внешней политикой! — резко ответил Барнби. — Я по-прежнему убеждён, что сотрудничество с Москвой таит огромную опасность. И Эшбернем не имел никакого права давать гарантии от имени нашего правительства.

— С этим я уже разобрался. И, к вашему сведению, Александр признал свою ошибку. Без каких-либо оговорок.

— Тем лучше для него. Но это не меняет моих убеждений.

— Да ради бога! — Черчилль раздражённо махнул рукой. — Можете хоть завтра потребовать разрыва отношений с Советским Союзом. Только сегодня я пригласил вас по совершенно другому поводу. В парламенте вы заявили, что намерены защищать британский суверенитет от любого иностранного вмешательства. Вот я и хочу узнать, распространяется ли это требование на Соединённые Штаты?

Барнби остановился возле камина и несколько секунд пристально смотрел на премьера взглядом загнанного зверя, но через минуту, кивнул.

— Разумеется. И если американские граждане финансировали преступную деятельность на британской территории, они должны ответить перед законом. Независимо от того, кто их покровители в Вашингтоне.

— Прекрасно! Вот теперь мы наконец договорились.

Черчилль передал барону ещё один документ.

— Сегодня ночью в Гонконг прибывает специальная следственная группа. Она располагает полномочиями на арест всех причастных, включая служащих колониальной администрации. Операцию проведём без предварительного уведомления губернаторской канцелярии. Я намерен взять этих мерзавцев прежде, чем они успеют разбежаться.

— А американцы?

— Им пока ни слова. Но если подтвердится, что их представители сознательно финансировали нападение, я предъявлю материалы Трумэну лично. И поверьте, Фрэнсис, разговор будет предельно жёстким. Но устраивать публичный скандал на основании разведывательных донесений я не собираюсь. Сначала твёрдые доказательства и только после — скандал.

Барнби перечитал документ и неожиданно улыбнулся.

— Что ж, Уинстон. Если бы вы всегда с такой решительностью защищали британские интересы, у нас с вами было бы значительно меньше разногласий.

— Если бы вы, Фрэнсис, реже путали американские интересы с британскими, мне пришлось бы значительно меньше выслушивать ваши выступления в Палате лордов.

Оба слегка натужно рассмеялись, хотя каждый прекрасно понимал, что политические разногласия между ними никуда не исчезли.

Барнби уже направился к двери, когда Черчилль остановил его.

— Кстати, Фрэнсис, ещё одна любопытная подробность. Американские посредники рассчитывали, что после нападения вы потребуете прекращения переговоров с китайскими коммунистами и полного пересмотра нашего сотрудничества с Москвой. Собственно, именно это вы и сделали.

Барнби медленно обернулся.

— Вы хотите сказать, что меня использовали?

— Боюсь, именно так. Правда, вы доставили им одно существенное разочарование. Вместо того чтобы ограничиться нападками на Эшбернема, вы потребовали полноценного расследования. И тем самым весьма основательно испортили всю комбинацию.

Барон побагровел, затем прикрыв глаза взял себя в руки, и неожиданно совершенно спокойно произнёс:

— Передайте руководителю вашей следственной группы, Уинстон, что, если ему понадобится парламентская поддержка, он её получит. А когда установите имена американских господ, стоящих за этим делом, я хотел бы ознакомиться с ними лично.

— Собираетесь предъявить претензии?

— Нет. Я собираюсь выяснить, кто именно решил, что может использовать британского пэра в качестве мальчика на побегушках.

После ухода Барнби Черчилль некоторое время сидел неподвижно, затем взял телефон и попросил соединить его с руководителем Секретной разведывательной службы.

— Стюарт? У вас имеются дополнительные сведения из Нью-Йорка? Превосходно. Продолжайте наблюдение за американцами, но никаких активных действий без моего разрешения. И передайте Стефенсону, что меня особенно интересуют связи финансистов с вашингтонскими политиками. Не слухи, Стюарт, слышите? Документы. — Положив трубку, Черчилль снова посмотрел на американские финансовые отчёты.

Русский генерал сумел договориться с британским премьером и китайским коммунистом, после чего какая-то сволочь за океаном решила сорвать соглашение, заплатив китайским головорезам. Теперь Черчиллю приходилось разгребать последствия чужой игры, причём его собственные политические противники едва не оказались её добровольными исполнителями.

Он достал сигару и негромко выругался.

— И ведь эти дети портовых шлюх ещё будут рассказывать мне о дружбе и общих интересах!

Операция в Коулуне началась в четыре утра, когда грузовики с британскими солдатами перекрыли подъезды к складскому району, а сотрудники особого отдела полиции одновременно вошли в несколько зданий. Предупредить гоминьдановцев никто не успел, поскольку приказы доставили непосредственно командирам подразделений в запечатанных пакетах, а телефонную связь с портовой администрацией отключили за несколько минут до начала обысков.

Полковника Лян Чжэна взяли в собственной конторе. Он попытался вытащить пистолет, но получил прикладом по зубам и рухнул на пол, после чего британский сержант совершенно спокойно сообщил, что следующая попытка сопротивления закончится значительно хуже.

На складах обнаружили оружие, взрывчатку, британское военное обмундирование и типографское оборудование, использовавшееся для изготовления коммунистических листовок. Но решающей находкой оказался металлический шкаф с бухгалтерией разведывательной организации, где аккуратно фиксировались расходы на содержание агентуры, закупки оружия и выплаты британским чиновникам.

Через два часа арестовали заместителя колониального секретаря, ещё нескольких служащих администрации и двух полицейских инспекторов. Причём один из последних, поняв, что его собираются не просто уволить, а судить за пособничество убийцам британских солдат, немедленно согласился давать показания.

К полудню следователи располагали полным описанием подготовки нападения, включая распределение ролей, оплату исполнителей и распоряжение Лян Чжэна оставить на месте преступления оружие и символику китайских коммунистов. Двое непосредственных участников нападения ещё находились в городе и были задержаны вечером.

Британский специальный уполномоченный, прибывший из Лондона, ознакомившись с результатами обысков, распорядился снять ограничения с китайских коммунистических организаций, в отношении которых не имелось конкретных обвинений, и немедленно возобновить подготовку к разоружению гоминьдановцев.

— Господин губернатор, — произнёс он на совещании, — мы имеем дело не с политическими беженцами, а с иностранной вооружённой организацией, которая убивает британских подданных и подкупает чиновников нашего правительства. И мне совершенно безразлично, под какими знамёнами эти господа собираются воевать. На британской территории они будут подчиняться британским законам. А кто не согласен, отправится в тюрьму.

На следующий день националистическим организациям предъявили требование сдать оружие и зарегистрировать личный состав. Попытку одного из отрядов оказать сопротивление подавили британские морские пехотинцы, причём после короткой перестрелки и нескольких убитых желающих продолжать геройствовать не нашлось.