Без страха и упрёка 7 (СИ), стр. 38

— Вы хотите сказать, что Советский Союз заинтересован в сохранении Британской империи?

— Я хочу сказать, что Советский Союз заинтересован в стабильной международной торговле. А как вы будете устраивать отношения со своими территориями, решать вам. Только не стоит ожидать, что всё останется неизменным исключительно потому, что так было при вашей молодости.

Виконт поднялся, подошёл к камину и некоторое время молча смотрел на пламя. Штурмин не мешал ему думать, прекрасно понимая, что сейчас любое дополнительное слово только испортит достигнутое.

— Знаете, граф, — наконец произнёс Барнби, — я по-прежнему считаю советскую систему опасной для Британии и не собираюсь отказываться от борьбы против распространения коммунизма.

— Да сражайтесь, на здоровье. Слава господу, и королю, мы в свободной стране. Более того, я буду весьма разочарован, если вы измените свои убеждения после получасового разговора со мной.

Барнби невольно усмехнулся.

— Но в одном вы меня убедили. Если британские чиновники действительно передавали секретные распоряжения китайским вооружённым формированиям, это должно стать предметом расследования, независимо от политических взглядов участников. И я намерен потребовать соответствующих объяснений от правительства.

— Вот и прекрасно. А я со своей стороны передам вашим следователям всё, что сумеют установить наши люди и естественно без каких-либо условий.

— Однако парламентский запрос я отзывать не собираюсь.

— И совершенно правильно сделаете, — спокойно ответил Алексей. — Я действительно допустил ошибку, и имею полное право получить за неё. Только прошу вас не смешивать мою ошибку с убийством британских солдат. Это совершенно разные дела.

Барнби вернулся к столу и протянул руку.

— Полагаю, лорд Эшбернем, мы ещё не раз окажемся по разные стороны политических баррикад.

— Не сомневаюсь, милорд. Но уверен, что при этом мы, как и сейчас будем спорить как сделать Британию ещё более сильной и процветающей.

Когда Штурмин ушёл, адмирал Хардинг раздражённо бросил папку на стол.

— Он вас сделал, Фрэнсис, причём весьма ловко. Вы собирались прижать его к стенке, а в результате обещали помогать его расследованию.

— Не его, Реджинальд, — Барнби медленно опустился в кресло. — Нашему. И вот что меня беспокоит. Этот молодой человек не пытается убедить нас полюбить большевиков. Он заставляет нас поступать в наших собственных интересах, а потом выясняется, что эти интересы прекрасно совпадают с советскими.

— И что же вы намерены делать?

— Продолжать бороться с ним, разумеется. Только теперь я хотя бы представляю, с кем имею дело. Это не самодовольный молодой генерал, которому случайно достались огромные полномочия. Перед нами прекрасно подготовленный политический противник, умеющий пользоваться чужими убеждениями значительно лучше, чем многие из тех, кто эти убеждения исповедует. — Виконт задумчиво посмотрел на закрывшуюся дверь. — И знаете, Реджинальд, что самое скверное? Он совершенно искренне признал свою ошибку. А это означает, что в следующий раз совершить ту же самую он уже не позволит. Нам придётся искать другую дыру в его сияющих доспехах.

Тем временем Алексей, устроившись на заднем сиденье ожидавшего его «Бентли», достал блокнот и записал несколько строк. Барнби оказался именно тем противником, которого следовало ожидать: убеждённым, неглупым и совершенно неподкупным. И сегодняшняя беседа не сделала его другом Советского Союза, но позволила добиться гораздо более важного результата. Теперь расследование гонконгских событий получало поддержку человека, которого никто не посмеет обвинить в симпатиях к коммунизму.

Однако главная проблема оставалась нерешённой. Британские распоряжения по-прежнему не исполнялись, китайские войска стояли у границы, а те, кто устроил бойню, всё ещё находились на свободе.

И Штурмин прекрасно понимал, что выигранный разговор ещё не означает выигранного дела.

Лондон. Даунинг-стрит, 10.

Черчилль молча наблюдал, как Барнби перелистывает лежащие перед ним документы. Обычно весьма сдержанный барон заметно мрачнел по мере чтения, а добравшись до последнего листа, аккуратно сложил бумаги и поднял глаза на премьер-министра.

— Надеюсь, Уинстон, вы не собираетесь утверждать, что за убийством наших солдат стоит американское правительство?

— Нет, Фрэнсис. Если бы я собирался утверждать подобное, вы сейчас разговаривали бы не со мной, а с королём. Но, согласитесь, обнаружить американские доллары в карманах китайских убийц было довольно неприятно, особенно когда выяснилось, что деньги поступили за несколько дней до нападения.

— Гоминьдан получает американскую помощь уже много лет, и мы прекрасно об этом знаем.

— Разумеется. Но одно дело снабжать армию своих политических сторонников и совсем другое — оплачивать деятельность вооружённых банд на британской территории. И уж совершенно нестерпимый случай, когда эти банды убивают британских военнослужащих!

Черчилль достал из ящика ещё одну папку, на обложке которой стоял гриф особой секретности.

— Наши люди в Нью-Йорке установили, что финансирование гонконгской организации шло через американскую торговую компанию. Вполне почтенную, кстати сказать. Она поставляет оборудование китайским националистам, имеет контракты с американскими военными ведомствами и пользуется весьма серьёзным покровительством в Вашингтоне. Но это ещё цветочки. За четыре дня до нападения один из её директоров получил информацию о предстоящем разоружении гоминьдановцев. Причём с изложением положений соглашения, которое ещё даже не было окончательно утверждено нашим кабинетом.

— Откуда?

— Вот это мы сейчас и пытаемся выяснить. Из нашей администрации сведения ушли в Гонконг, а из дипломатических кругов — в Америку. Впрочем, американцы могли узнать о переговорах и собственными средствами. Меня гораздо больше интересует, почему после получения этой информации компания срочно перевела в Гонконг крупную сумму, а её представитель рекомендовал китайским друзьям предпринять меры, которые сделают разоружение политически невозможным.

Барнби снова взял документы.

— Вы уверены в источниках?

— Фрэнсис, перестаньте. — Черчилль взмахнул рукой. — Сведения поступили из трёх независимых источников. Финансовые документы получили наши следователи в Гонконге, копию американской переписки раздобыли люди Стефенсона в Нью-Йорке, а агентура в окружении Чан Кайши подтвердила получение денег. Причём получатель уже установлен. Это полковник Лян Чжэн, руководивший подготовкой нападения.

— И вы полагаете, что американцы приказали ему устроить бойню?

— Не знаю. И пока не имею права этого утверждать. Возможно, американские господа рассчитывали исключительно на политические выступления, беспорядки и давление на губернатора. А китайские мерзавцы решили, что несколько десятков трупов будут куда убедительнее. Но деньги они получили от американцев, и это факт.

Барнби некоторое время молчал, затем раздражённо отодвинул папку.

— Проклятье! Если всё это подтвердится, мы получим скандал, способный разрушить отношения с Вашингтоном!

— Вот именно, — Черчилль невесело усмехнулся. — И больше всего меня восхищает, что всё происходило под лозунгами защиты Британской империи от коммунизма. Вашими, лозунгами, Барнби. Наши американские друзья заботились о наших колониях с таким усердием, что чуть не устроили нам войну с Китаем. Причём воевать пришлось бы британским солдатам, а прибыль от поставок оружия получили бы американские промышленники.

— Вы передёргиваете, Уинстон. — Барон покраснел, словно помидор. — Соединённые Штаты остаются нашим важнейшим союзником!

— И я надеюсь, останутся. Но, как сказал один молодой генерал, союзник, не означает хозяин. И если какие-то американские дельцы решили, что могут распоряжаться британскими солдатами, губернаторами и колониями, то я намерен очень доходчиво объяснить им их заблуждение.