Без страха и упрёка 7 (СИ), стр. 36

Сталин дочитал стенограмму выступления Барнби и положил её перед Штурминым, не скрывая раздражения.

— Хорошо вас приложили, товарищ Алексей. И ведь, что интересно, возразить особенно нечего. Английский лорд спрашивает, почему советский государственный деятель обещает китайцам действия британского правительства. Что будем отвечать?

— Что допустил ошибку, товарищ Сталин, — Алексей не стал выкручиваться. — Черчилль согласовал основные положения, но окончательное решение должны были принимать его министры. Я же дал Мао заверение раньше, чем британцы завершили собственную процедуру утверждения.

— А зачем?

— Был уверен, что договорённость будет выполнена. Черчилль вполне способен добиться исполнения решения правительства, если считает его необходимым.

— Черчилль способен, — согласился Сталин. — Только правительство Англии не армейский штаб, и приказ премьер-министра там не всегда означает немедленное исполнение. А колониальные чиновники вообще привыкли считать, что Лондон существует исключительно для удовлетворения их просьб. Вы это не учли.

Алексей промолчал, поскольку возражать было нечего.

— И что теперь предлагаете? — Сталин откинулся на спинку кресла. — Требовать от англичан выполнения обещаний, которых они ещё не давали? Или объяснять Мао, что наш генерал несколько поторопился?

— Сначала установить организаторов нападения, товарищ Сталин. Я совершенно уверен, что коммунисты здесь ни при чём. Слишком уж старательно преступники оставили доказательства.

— Берия занимается. Но расследование не отменяет вашей ошибки, Алексей Иванович. Вы взяли на себя обязательство обеспечить действия иностранного правительства, а это уже выходит за пределы ваших полномочий. Причём независимо от того, насколько разумным было само предложение.

Сталин поднялся, подошёл к столу с картой и некоторое время рассматривал Южный Китай.

— Мы не будем ссориться с Британией из-за китайских бандитов. И не станем угрожать англичанам экономическими неприятностями, чтобы прикрыть вашу ошибку. Вы сами создали эту ситуацию, сами и разбирайтесь. Но исключительно дипломатическими средствами, и никаких новых гарантий от чужого имени.

— Понял, товарищ Сталин.

— И ещё. Не пытайтесь сейчас доказать всем, что вы самый умный. Иногда полезнее признать, что оказался неправ, особенно когда противник совершенно справедливо указывает на ошибку. А Барнби, между прочим, не дурак. И если вы думаете отмахнуться от него парой остроумных замечаний, то зря. Он будет бить именно туда, где вам нечем прикрыться.

Алексей кивнул.

— Тогда мне нужно лететь в Лондон.

— Поезжайте. Только сначала поговорите с Берией. Возможно, у него уже появились сведения, которые помогут вам понять, кому именно ваша комбинация так сильно помешала.

У Берии новости оказались интереснее, чем предполагал Штурмин. Гонконгская резидентура установила, что оружие, оставленное нападавшими, действительно принадлежало китайским коммунистам, но было захвачено гоминьдановцами несколькими месяцами ранее. Ещё любопытнее выглядели показания местного торговца, через которого закупались грузовики и взрывчатка. Тот узнал одного из покупателей по фотографии, а установленный человек оказался сотрудником разведывательной службы Гоминьдана.

— Пока это не доказательства для английского суда, — заметил Берия, передавая Алексею справку. — Но уже достаточно, чтобы начать нормальное расследование. Я направил материалы нашим людям в Лондоне, пусть аккуратно передадут британской контрразведке. И ещё кое-что. Наши установили, что сведения о предстоящем разоружении попали к гоминьдановцам из аппарата колониальной администрации. Причём не от какого-нибудь писаря, а с уровня, имеющего доступ к служебной переписке с Лондоном.

— Значит, там есть свои люди.

— Разумеется. Вот только пока неизвестно, работали они за деньги, из политических убеждений или просто считали националистов союзниками против коммунизма. И ещё неизвестно, сколько таких людей сидит в самой администрации.

— А Барнби?

— Насколько нам известно, к подготовке нападения отношения не имеет. Но оказался достаточно умён, чтобы немедленно воспользоваться ситуацией. И, должен сказать, весьма грамотно воспользовался. Теперь даже Черчилль вынужден публично объяснять, почему советский генерал занимается британскими колониями.

Берия помолчал, наблюдая за собеседником.

— Знаешь, Алёша, что меня больше всего удивляет? Ты великолепно понимаешь технику, экономику, снабжение, можешь просчитать крупную военную операцию, а вот в политике иногда ведёшь себя как командир батальона. Договорился с начальством, получил согласие и считаешь, что дальше всё будет исполнено. А там люди, которым твой договор поперёк горла, и они вовсе не собираются смирно стоять, пока ты их будущее устраиваешь.

— Уже понял, Лаврентий Павлович.

— Вот и хорошо. Значит, съездишь в Лондон, встретишься с этим Барнби и попробуешь убедить его, что не собираешься отнимать у Британии колонии.

— Думаете, получится?

— Нет, — совершенно спокойно ответил Берия. — Но попробовать стоит. Хотя бы узнаешь, с кем имеешь дело. И запомни: он не Хрущёв, которого можно прижать документами, и не директор завода, которого достаточно ткнуть носом в убытки. Этот человек искренне убеждён, что защищает свою страну. А с убеждёнными противниками всегда сложнее, чем с продажными.

Виконт Барнби встретил известие о предстоящем приезде Штурмина с нескрываемым удовлетворением. Он ожидал, что после парламентского выступления молодой граф попытается оправдаться через газетчиков или своих влиятельных знакомых, но Александр Эшбернем поступил иначе, направив совершенно официальную просьбу о личной встрече.

— Полагаю, милорд, он намерен объяснить вам, что вы неправильно понимаете советскую политику, — заметил сидевший напротив пожилой адмирал, всю войну прослуживший в Адмиралтействе.

— Возможно, — Барнби аккуратно сложил письмо. — Но меня интересует другое. Этот молодой человек привык побеждать, и, судя по его биографии, побеждать весьма убедительно. Посмотрим, как он поведёт себя, когда обнаружит, что противник не собирается уступать исключительно потому, что ему предлагают деньги.

— Вы рассчитываете убедить его отказаться от сотрудничества с Китаем?

— Нет, адмирал. Я хочу убедить британское правительство отказаться от иллюзии, что сотрудничество с Советским Союзом не имеет политической цены. А генерал Эшбернем для этого подходит как нельзя лучше. Он советский руководитель, британский граф, родственник людей, которых знает королевская семья, и при этом совершенно искренне полагает, что способен устроить наши дела лучше нас самих.

Барнби усмехнулся, взял со стола сигару и добавил:

— И вот это последнее обстоятельство я намерен обсудить с ним особенно подробно. Потому что если мы сейчас позволим русскому генералу распоряжаться Гонконгом, то завтра он начнёт объяснять нам, как следует управлять Индией. А послезавтра выяснится, что Британская империя вообще является историческим недоразумением, которое необходимо исправить к обоюдной выгоде.

Он раскурил сигару и посмотрел на часы.

— Так что я с удовольствием встречусь с лордом Эшбернемом. Думаю, разговор получится весьма поучительным. И не уверен, что только для него.

Глава 12

Необыкновенным накалом ознаменовался полуфинал чемпионата СССР по футболу, собравший команды из разных республик и областей нашей страны. Неумолимы жребий свёл в полуфинале Харьковское Динамо и Московский Спартак, а также Команду «Крылья Советов» и Ленинградский Зенит.

Встречи получились не только жёсткими и динамичными, но и весьма зрелищными, хотя судьи и «раздавали» карточки не скупясь.

Напоминаем нашим читателям, что Динамо-Спартак сыграли 3–5, а Зенит — Крылья — 2–3 вырвав победу в последние минуты.