Без страха и упрёка 7 (СИ), стр. 34

— Гладко у тебя получается, — Берия снял пенсне. — А ты уверен, что Черчилль сможет заставить собственных чиновников выполнять эти распоряжения? Там ведь не только губернатор, но и колониальное ведомство, полиция, торговцы, разведка, да ещё местные денежные мешки. Каждый тянет одеяло на себя.

— Для этого у Черчилля есть правительство, — Алексей пожал плечами. — А если ему понадобится дополнительный аргумент, можем предложить англичанам расширение торговли с Китаем. Гонконг ведь идеальный перевалочный пункт, и вместо того чтобы держать там сборище бандитов, можно прекрасно зарабатывать на транзите, складах, судоремонте и банковских операциях. К тому же британцам сейчас совершенно не нужна ещё одна война.

— С последним согласен. Но ты, Алёша, опять всё деньгами меряешь. А там люди, для которых потеря лица страшнее потери миллионов.

— Тогда нужно сделать так, чтобы никто лица не потерял. Пусть соглашение оформляют британцы с китайцами, председателем совместной комиссии назначают англичанина, а мы вообще останемся за кадром. Мне достаточно переговорить с Черчиллем и Мао, согласовать общие принципы, а дальше пусть дипломаты работают.

Берия некоторое время рассматривал молодого генерала, который с совершенно невозмутимым видом предлагал за несколько телефонных разговоров разрешить проблему, способную втянуть в войну две крупные державы.

— Ты хоть понимаешь, что лезешь в чужое колониальное хозяйство? Там сейчас найдётся немало людей, готовых объявить тебя главным врагом Британской империи.

— Лаврентий Павлович, — Алексей усмехнулся, — меня уже объявляли врагом Германии, Японии и половины американских финансистов. Переживу как-нибудь и британскую аристократию. Тем более я теперь сам аристократ, могу посылать их на совершенно законных основаниях.

Берия негромко рассмеялся, но почти сразу посерьёзнел.

— Ладно. Подготовь предложения для Хозяина, а я попрошу разведку проверить, кто именно поддерживает эту публику в Гонконге и какие у неё связи с британскими чиновниками. Только учти, Алёша, одно обстоятельство: договориться с Черчиллем ты, вероятно, сумеешь. С Мао тоже. А вот с теми, кому твоя договорённость поперёк горла встанет, разговаривать будет значительно труднее.

— Поэтому я и предлагаю обойтись без нажима. Пусть сами решают, как лучше обеспечить порядок на собственной территории. Нам важен результат, а не право командовать чужими полицейскими.

Когда Штурмин ушёл, Берия некоторое время сидел неподвижно, глядя на карту Южного Китая. Решение Алексей предложил вполне разумное, и при нормальном развитии событий оно устраивало практически всех. Именно это обстоятельство и беспокоило Лаврентия Павловича больше всего, поскольку слишком уж хорошо он знал людей, которые ради сохранения собственных позиций были готовы пожертвовать не только прибылью, но и чужими жизнями.

Он взял телефон. Берии срочно требовалось выяснить, кто в Гонконге действительно распоряжается националистическими формированиями. Не кто числится командиром, а кто даёт деньги и приказы.

— Соедините меня с начальником внешней разведки. И передайте, что разговор срочный. — Положив трубку, Берия ещё раз посмотрел на три шифровки. Две стороны хотели договориться, третья была заинтересована в продолжении войны, а четвёртая пока вообще не подозревала, что скоро окажется участником этой истории.

И Лаврентий Павлович прекрасно понимал, что именно четвёртая сторона не только способна испортить всё дело, но и приложит к тому все усилия, потому что на том конце провода, люди которым вообще не нужен мир, а нужны власть и деньги.

Сталин ознакомился с предложениями Штурмина, задал несколько вопросов и, получив ответы, поставил на документе короткую резолюцию: «Согласен. Исполнение после утверждения сторонами».

Уже на следующий день Алексей связался с Черчиллем, который внимательно выслушал предложение и неожиданно быстро согласился с основными положениями. Разоружение гоминьдановских формирований, регистрация беженцев, запрет политической и военной деятельности на территории колонии вполне укладывались в интересы британской администрации. Особенно премьеру понравилось предложение организовать совместную комиссию под британским председательством, оставив советских представителей исключительно в положении наблюдателей.

— Александр, меня устраивает всё, кроме одной вещи, — Черчилль держа трубку плечом, отложил подготовленную секретарём справку. — Ваши китайские друзья должны совершенно определённо понимать, что Гонконг является британской территорией, и мы не потерпим никаких попыток изменить это положение силой.

— У вас будет соответствующее обязательство, Уинстон. И я лично прослежу, чтобы Мао его выполнил. От вас потребуется лишь обеспечить разоружение вооружённых групп и прекратить использование колонии как базы для нападений на Китай.

— Тогда передам вопрос в кабинет. Полагаю, особых возражений не возникнет.

С Мао договорились ещё быстрее. Китайскому руководителю было совершенно ни к чему ссориться с Британской империей, когда на материке ещё оставались крупные группировки Гоминьдана, а гарантированная нейтрализация гонконгской базы существенно облегчала положение коммунистических войск. Единственным дополнительным условием стало создание комиссии по рассмотрению дел военных преступников, скрывавшихся в колонии, на что британцы после некоторого обсуждения тоже согласились.

В течение недели дипломаты согласовали предварительный протокол, определили порядок работы комиссии и даже сроки начала разоружения. Штурмин, чрезвычайно довольный результатом, направил Мао личное сообщение, подтверждавшее, что британская сторона приступит к выполнению договорённостей в установленный срок. Он ещё не знал, что именно эти слова станут его главной ошибкой.

Потому что в Лондоне соглашение действительно поддержали, но исполнение передали Министерству колоний, где документ немедленно оброс дополнительными согласованиями, инструкциями и требованиями. Гонконгская администрация запросила ещё две недели на подготовку, полиция потребовала подкреплений, а представители местных торговых кругов принялись доказывать, что массовое разоружение китайских националистов приведёт к беспорядкам и гибели британских подданных.

Хуже того, содержание секретных распоряжений каким-то образом стало известно руководителям гоминьдановской разведки, и те прекрасно поняли, что через несколько недель лишатся последнего убежища, оружия и возможности продолжать борьбу с коммунистами.

Полковник Лян Чжэн, ещё недавно руководивший одной из специальных служб Гоминьдана, внимательно выслушал доклад подчинённого и положил перед собой список складов, подлежавших проверке британской полицией.

— Значит, англичане решили нас разоружить?

— Да, господин полковник. Приказ уже поступил губернатору. Начать должны в пятницу, но местная полиция пока не готова.

— А председатель Мао гарантировал англичанам безопасность?

— Через русских, господин полковник. Гарантии дал лично генерал Штурмин.

Лян Чжэн несколько секунд молчал, после чего достал сигарету и задумчиво посмотрел на карту города.

— Вот и прекрасно. Раз британцы так доверяют коммунистам, пусть узнают, чего стоит их слово.

Он распорядился подготовить несколько групп из самых надёжных людей, достать британскую военную форму и изготовить красные повязки с символикой китайских коммунистов. Отдельное распоряжение получил начальник технического отдела, отвечавший за взрывчатку.

Через три дня, ранним утром, возле полицейского поста у одного из складских кварталов Коулуна остановился грузовик. Из кузова выскочили несколько вооружённых людей, открывших огонь по британским полицейским и военнослужащим, охранявшим въезд в порт. Почти одновременно на переполненном рынке взорвалась заложенная под торговым прилавком бомба, убившая и искалечившая десятки людей.

Нападавшие скрылись, оставив на месте оружие, красные повязки и листовки с призывами к освобождению Гонконга от британских колонизаторов.