Без страха и упрёка 7 (СИ), стр. 31

Но Москва в эту мясорубку не лезла ни под каким видом. Советских войск в Польше не было, границы охранялись пограничниками на вооружении которых были танки и авиация, а проникшие на советскую территорию вооружённые группы уничтожались мгновенно. Кромке того события по ту сторону внимательно отслеживались, так как Сталин предпочитал, чтобы две невменяемых этнических группы разбирались между собой, не ввязывая в это СССР.

Китай продолжал медленно гореть в пламени гражданской войны, но войска Мао расширяли контролируемую территорию и лучше организовывали снабжение, и хотя Гоминьдан ещё держался на американских поставках и иностранных советниках, победа коммунистов уже просматривалась. Зато операция на Формозе удалась блестяще, так как Штурмин вовремя посоветовал советникам Мао подумать не только о наступлении, но и о том, куда побеждённые смогут бежать, и китайская Красная армия мгновенным ночным броском заняла остров, отняв у националистов убежище под защитой американского флота.

Теперь чиновники, военные, богатые семьи и вооружённые формирования Гоминьдана набивались в Гонконг, таща золото, оружие и старые разборки. Британцы понимали, что столкновения политических групп могли перерасти в бои на улицах колонии и Лондону придётся выбирать между защитой националистов и отношениями с Москвой и Мао.

А у Лондона хватало забот и без Гонконга. Секретари Георга VI готовили государственный визит короля в СССР, согласовывая охрану, протокол и посещение предприятий, где работали немецкие и японские инженеры. Британия получала советское золото, кредиты и огромные заказы без политических условий, которые неизбежно выставили бы американцы, а разгром преступных структур Сити после покушения на Штурмина сильно ослабил сторонников американской ориентации.

А вот Американские сводки тревожили всё сильнее. Гарри Трумэн после смерти Рузвельта лавировал между промышленниками, финансистами, военными и политиками. Но Германия находилась под советским управлением, Япония стала промышленным партнёром СССР, Британия восстанавливала заводы за счёт советских заказов. Остальная Европа после двух мировых войн нуждалась в топливе, станках, продовольствии и кредитах, предлагая взамен в основном политическую лояльность да размещение американских войск.

Особенно досадным для Вашингтона оказалось потеря немецкого наследства. Оборудование, техническая документация и специалисты, уже распланированные по предпринимателям США, достались Советскому Союзу, равно как и награбленные рейхом сокровища. Хранилище Гохрана под Казанью было забито картинами, скульптурами и драгоценностями, специалисты составляли описи награбленных коллекций.

Американцы рассчитывали получить европейские рынки, немецкие заводы и японские мощности, а получили расходы на гарнизоны и поддержку разорённых союзников, тогда как прибыль от восстановления уходила советским, германским, британским и японским предприятиям.

Сокращались военные заказы, возвращались миллионы солдат, остывал внутренний рынок, и признаки депрессии проступали всё яснее. Да, США оставались могучей державой, но оправдывать расходы на европейские гарнизоны становилось всё труднее. Поэтому успешное испытание американской атомной бомбы Берия воспринял как политическое предупреждение: Вашингтон непременно попробует использовать новое средство давления, пока остальные не создали собственного. Советские атомные работы шли успешно, а предложенная Штурминым перестройка армии пришлась вовремя.

Именно об этом писала следующая сводка. В хозяйство вливались более пяти миллионов рабочих рук, в том числе квалифицированные специалисты и деньги, прежде уходившие на содержание массы пехоты, перераспределялись в модернизацию армии. А ещё строились дороги, электростанции, заводы и жильё, а иностранные строительные компании уже показали отечественным руководителям, сколько времени можно сэкономить, наладив снабжение и транспорт по графику.

Похожую встряску переживала лёгкая промышленность. Кооперативы и импорт заставили директоров вспомнить, что покупателю нужны не выполненный план и правильно оформленный ГОСТ, а удобная обувь, красивые ткани и надёжные приборы. После неудачной попытки ограничить конкуренцию директора запросили у Штурмина станки и специалистов, и генерал снова никого не разгонял, а просто лишил возможности оправдывать плохую работу отсутствием выбора у покупателя.

Берия взглянул на донесения. Органы всё чаще охраняли программы развития, инженерные центры, иностранные контракты и транспортные коридоры. Арестовать вредителя проще, чем создать порядок, при котором вредительство бессмысленно, а уничтожить банду легче, чем перекрыть ей приток молодёжи, также как разогнать аппаратную группировку легче, чем не допустить следующей и Штурмин, похоже, понимал это лучше многих. Но тем не менее искал и находил слабое место в деструктивных системах, предлагая решение, обеспечивая процесс ресурсами и отходил в сторону, оставляя генералам, министрам и директорам право самим добиваться результата и получать награды. И против такого человека становились бессильны аппаратные приёмы, так как он охотно отдавал другим управление собственными проектами.

Берия вызвал секретаря.

— Передайте товарищу Поскрёбышеву, что утренняя сводка готова. И подготовьте отдельно материалы по Гонконгу. Численность прибывающих вооружённых групп, источники финансирования, действия британской администрации. Не хватало ещё получить новую войну возле английской колонии.

Оставшись один, Берия взглянул на карту. Америка явно теряла инициативу, Европа восстанавливалась, причём в целом медленнее чем Германия, Китай воевал, Британия искала своё место под солнцем, а СССР фактически становился центром новой системы отношений. Причём без армий по всей Европе и попыток навязать соседям свои порядки. Достаточно было предложить выгодную торговлю, работу, технологии не посягая на их право самостоятельно принимать решения.

«Надо поговорить с Хозяином, — решил Берия. — Мы всё ещё пытаемся управлять некоторыми вещами приказами и запретами, а этот прохвост добивается того же, создавая условия, при которых люди сами делают необходимое».

Он открыл донесение о новых советско-японских промышленных проектах. Там снова обнаруживалась комбинация Штурмина, настолько выгодная, что японские промышленники уже перессорились за право участвовать. И Берия подумал, что впервые за много лет его больше занимают не те, кого предстоит арестовать, а те, кому необходимо обеспечить возможность работать.

В это же время в Нью-Йорке Бернард Барух отложил доклад, снял очки и долго смотрел на карту Европы, занимавшую почти всю противоположную стену кабинета. Рядом лежали сводки промышленного производства, банковские и биржевые отчёты, донесения из Лондона, Гонконга, Берлина и Токио, а также материалы, подготовленные аналитической службой Клуба. Цифры были точны, источники надёжны, выводы аккуратно сформулированы, но от этого положение становилось лишь хуже, потому что практически всё, ради чего Соединённые Штаты вступили в большую европейскую игру, оказалось либо потеряно, либо превращалось в источник расходов, а не доходов.

И самое скверное заключалось в том, что никакой катастрофы вроде военного поражения не произошло. Америка победила, сохранила промышленность, огромный флот, мощную армию и теперь обладала атомным оружием. Она контролировала значительную часть европейской политики, имела военные базы, международные финансовые обязательства и множество правительств, готовых прислушиваться к советам Вашингтона. Только всё это богатство существовало преимущественно на бумаге, тогда как реальные деньги, технологии и производственные возможности постепенно уходили совсем в другую сторону.

Барух прекрасно помнил первоначальный расчёт. Германия должна была быть разгромлена и разделена, её промышленность — перейти под контроль победителей, Япония — превратиться в американский плацдарм в Азии, а Советский Союз, обескровленный тяжелейшей войной, неизбежно обратиться за кредитами, оборудованием и продовольствием. После этого можно было спокойно определять условия восстановления Европы, контролируя финансовые потоки, торговлю, технологии и доступ к сырью.