Без страха и упрёка 7 (СИ), стр. 27

Рокоссовский задумчиво покачал головой.

— А ведь именно это Штурмин пытался объяснить нам ещё в марте. Тогда его предложение отложить рассмотрение численности армии до июля выглядело едва ли не издевательством. Теперь выясняется, что он совершенно точно представлял, о чём говорил.

— Вот и получается, товарищи, — заметил Жуков, закрывая папку, — что молодой генерал предлагает нам сократить армию почти в пять раз, но при этом ни слова не сказал и не написал про сокращение фондов. И хотя это и так произойдёт, но фактически, деньги, что прежде уходили на содержание миллионов солдат, он предлагает вложить в новые вооружения, промышленность, науку и подготовку специалистов. И, пожалуй, это единственный разумный путь.

Министр поднялся, и вслед за ним встали остальные участники совещания.

— Алексей Иннокентьевич, оформляйте предварительные выводы и готовьте доклад Верховному. По штатам и срокам сокращения работайте совместно с командующими. Николай Герасимович, ваши предложения по флоту жду отдельно. Михаил Петрович, займитесь спасательными формированиями. На этом всё, товарищи.

Глава 9

Грандиозным скандалом ознаменовалось очередное заседание палаты Пэров, когда лорд Барнби, второй барон Барнби, выступил против сотрудничества с «Большевистской Россией» упирая на опасность самого существования Советов для Британской империи. Он призвал не принимать кредитов и полностью сократить любые торговые обороты, и наоборот расширять таковые с Америкой.

Но достаточно неожиданно в дискуссию вступил виконт Крэнборн, предоставивший в заседании пачку документов, свидетельствующих о том, что любые торговые операции с США, особенно те, что заключались на паритетных началах, обставлялись политическими и экономическими требованиями, как например соглашение по поставкам нефти, потребовали от Британии предоставления права торговать нефтью и нефтепродуктами в заморских британских территориях. Ровно такие же требования выдвигались в соглашениях по кредитам и другим аспектами взаимоотношений.

— И через десять лет, от Британии не осталось бы ничего, кроме нашего острова. — Закончил свою речь виконт Крэнборн.

Лондон газет. 10 июня 1945 года.

Более всех, аппаратный манёвр Алексея оценили Сталин и Берия. Теперь вместо скандалов, генеральских подлянок и общего недовольства армии — сплошное благорастворение в воздусех и благолепие во человецех [1]. Армейские начальники сами признали необходимость полного переформатирования армии и её сокращения, и даже то, что она сокращала войска в пять раз, а финансирование всего вдвое, имело огромный, поистине фантастический экономический эффект. Кроме возвращения в нархоз более пяти миллионов солдат, в него вливались квалифицированные инженеры, связисты, да просто управленцы так как любой пехотный офицер, это уже готовый руководитель от среднего до высшего уровня, и их тоже адски не хватало. Да, сразу возник вопрос о квартирах и прочем, но у Сталина на столе уже лежала маленькая записка от его любимого заместителя, предлагавшего нанять для этого дела пару американских строительных корпораций, а в качестве наполнения людьми и мастерами, дать им тех же солдат, сержантов и офицеров.

И это тоже было иезуитством вполне византийской модели, потому как уйдя, американцы всё равно не потащат с собой тяжёлую технику и не увезут всех тех, кто стал за это время хорошим мастером, оставив по сути готовые строительные предприятия, которые они сами создали в России.

Да, золотой запас придётся чуть растрясти, но учитывая, что решаться будет одна из самых старых и весьма болезненных проблем страны — разговор вообще ни о чём.

Микоян, получив отеческого пинка, улетел в США договариваться со строителями, а весьма неожиданно одна из немецких компаний, подала заявку на участие в строительстве на территории СССР, а вослед за ней потянулись и другие в том числе и из Англии.

И что интересно, что Штурмин тут вроде был совершенно не при чём, но люди Берии уже всё выяснили, и выложили все расклады Хозяину.

И это тоже выглядело совсем необычно, когда человек вёл тихую интригу не для себя или каких-то заслуг, а просто для страны, причём внешне, всё как-то очень просто. Звонок Моррису, «не посоветуете ли хорошего строителя способного на большое количество относительно мелких проектов?» Затем звонок в Германию, «Герр Шульц? Лорд Эшбернем беспокоит. Мне посоветовали вас как крупного специалиста по строительству. Вас интересуют большие объёмы в России?» И всё это на языке собеседника и как утверждают слухачи, без малейшего акцента.

И ни у кого из срочно понаехавших акул капитализма никаких сомнений и разрушения шаблонов, в том, что британский граф имеет генеральское звание и должность одного из высших руководителей страны.

Ну и правда. Кем ещё может быть победитель фашизма кроме как британским пэром? Вот и стояли перед двадцатичетырёхлетним генералом навытяжку британские, германские и американские предприниматели, впитавшие чинопочитание вместе с молоком матери и вписавшие его на скрижалях англо-саксонского генофонда.

Но самый толстый и горячий фитиль, Штурмин вбил под хвост советских строителей. Ведь в СССР простоять сутки без бетона или цемента — норма. Не привезли кирпич, опять шабаш. И так почти без перерыва на работу. Немцы, британцы и американцы так строить не умели, и поэтому походив и посмотрев для начала подняли десяток быстросборных заводов по производству кирпича и бетона, выкупленных у Британской и Германской армии, а когда те начали давать продукцию, автоколонны из немецких военнопленных, на трофейных и уже сделанных в Союзе грузовиках Мерседес, стали возить материалы на место стройки, в небо потянулись корпуса домов словно они росли из земли сами.

Министр гражданского строительства Василий Иванович Иванов, был в ярости, и уже готов был ехать к Сталину «ставить щенка на место» когда его перехватил ещё более опытный министр военного строительства Семён Захарович Гинзбург, и буквально силком усадив в своём кабинете, быстро объяснил, что и к чему.

Иванов, багровый от злости, мерил кабинет шагами, то и дело поглядывая на совершенно спокойного Гинзбурга, который неторопливо допивал чай поставленный перед ним шустрой секретаршей.

— Семён Захарович, да это же чёрт знает, что! Иностранцы хозяйничают на наших стройках, каких-то пленных немцев привезли, свои порядки устанавливают, а меня даже в известность не ставят! Я к Сталину пойду, пусть этот выскочка объяснит, кто ему такие права дал!

— Сходи, Вася, сходи, — Гинзбург поставил чашку на блюдце. — Только сначала подумай, что будешь говорить. Так-то у тебя кирпич неделями на станции лежит, пока на стройке каменщики в козла забивают. И что бетонные заводы простаивают, потому что начальник снабжения вовремя цемент не заказал, потому что ему лапшу телефонную на строке перерубили? А у немцев машины по графику ходят, бетон непрерывно идёт и дома растут быстрее, чем твои прорабы отчёты пишут?

— У них техника! Деньги! Им же всё готовое дают! — Иванов даже задохнулся от возмущения.

— А кто тебе мешал эту технику заказать? — спокойно осведомился Гинзбург. — Штурмин не с неба заводы спустил. Он их нашёл, купил, привёз и запустил. И товарищ Сталин прекрасно знает, кто и что сделал. Более того, ему ежедневно кладут на стол сводки по этим стройкам, и сравнение там совсем не в твою пользу.

Иванов остановился, тяжело дыша.

— И что ты предлагаешь?

— Успокоиться, Вася, и начать работать. Дрючить своих начальников главков, управляющих трестами и директоров заводов так, чтобы они по ночам просыпались от одного слова «график». Перенимать опыт, учиться у немцев, англичан, да хоть у чёрта лысого, если тот умеет строить быстрее и дешевле. Потому что Штурмин показал Хозяину, как можно строить, а теперь он обязательно спросит, почему остальные так не работают. И спросит не только с тебя, но и с меня, и со всех. А когда заработает завод Тойоты, автостроителям, вообще вилы.