Без страха и упрёка 7 (СИ), стр. 24

На полях работают трактора Тр-34М, легко справляясь с плотной почвой ещё не знавшей плуга, а группа агрономов и агротехников Минсельхоза и Сельскохозяйственной академии имени Ленина — ВАСХНИЛ.

Банды и вооружённые группы, ещё недавно хозяйничавшие здесь, совершенно разогнаны, и частично ушли на территорию Китая, а большей частью уничтожены, так что никто не помешает труженикам Манчжурии выполнить план по заготовке продуктов и сдаче зерна.

Правда 5 июня 1945 года.

Как-то постепенно Алексей сменил форму на штатский костюм, и стал появляться в мундире только при посещении Генштаба, что случалось далеко не каждый день. Его Управление работало вполне успешно и без него, и включатся приходилось нечасто.

Также он потихоньку сдавал все предметы из своего списка экстерната, продвигаясь к получению диплома, планируя где-то к следующей осени всё закончить.

Вера тоже вернулась к учёбе, а заботу о маленькой Катеньке, взяла на себя Мария Петровна, напрочь отказавшись от приглашения няни.

— Вот ещё. Будут тут чужие шастать. — Она строго посмотрела на Алексея. — Ничего. Троих выходила выкормила, и Катеньку обихожу.

В связи с этим, они снова стали выходить в люди, бывать на спектаклях и концертах. После рождения малышки, Вера расцвела ещё краше, и Александров начинал посматривать на неё с профессиональным интересом словно примеряя в кадр.

Реформа органов управления прошла спокойно и незаметно, кроме того, что люди продолжали путаться и писали в документах «Народный комиссариат такой-то» а не Министерство…

Алексей заменил оба удостоверения, и бывало, что на пропускном в минобороны предъявлял документ из Совмина и наоборот, но естественно Штурмина в лицо знали все и даже не обращали внимания на такие мелочи.

Зато заставили ознакомится и подписать кучу бумажек о том, что он теперь включён в резервный контур управления под названием «Особый список» где было расписано кто и что принимает под контроль в случае каких-то обстоятельств, и собственно перечень этих обстоятельств на двух страницах.

Армия, разбухшая за время войны до восьми миллионов, сокращалась, но самым жизненно-важным оставался вопрос, до какой степени сокращать вооружённые силы. И вопрос вовсе не праздный, так как он затрагивал сотни генералов и адмиралов, а также десятки тысяч полковников, не желавших уходить в отставку и в запас.

Естественно Алексея как главу управления пригласили на совещание по вопросам оптимальной численности вооружённых сил, и вначале все очень долго и красочно говорили о нерушимости границ, необходимости иметь крепкий кулак, и всё такое, но как-то внезапно министр обороны Георгий Константинович Жуков, заметил скучающее лицо Алексея, и остановив очередного краснобая, прямо обратился к нему.

— А вам товарищ генерал-лейтенант, я вижу не очень интересно?

Алексей тут же поднялся, и одёрнув китель, твёрдо взглянул в лицо маршала.

— Интересно, но у меня есть одно, но очень важное предложение. Давайте отложим эту дискуссию на начало третьей декады июля. Уверен, что события в мире изменят направление обсуждения принципиально.

Когда такое произносит руководитель управления аналитики, это не просто мнение какого-то человека, пусть даже и с такими военными заслугами, и Жуков мысленно отругав себя, что не обсудил эту тему со Штурминым ещё до совещания, встал, собрав документы.

— Совещание закрыто. Следующее заседание по данному вопросу переносится на двадцатое июля.

Когда он дошёл до кабинета, окликнул адъютанта, что-то ковырявшего в портфеле.

— Что, Константин Сергеич, обосрались? «Да откуда у молодого мнение на этот счёт! Да будет молчать как рыба об лёд…» И я старый дурак вас послушал… — Жуков со свей дури грохнул папкой об стол, так что тяжёлый письменный прибор из бронзы и малахита подскочил, недовольно звякнув. — Работнички, мать вашу.

Совещание проходило в марте, и к двадцатому июня, все готовили доклады, плакаты с графиками и сводки, подтверждающие что армия должна иметь не менее шести с половиной миллионов «штыков» и находились в полной уверенности, что раскатают молодого генерала в тряпки, но семнадцатого числа, по всем газетам и радио грохнуло сообщение об испытании в пустыне Мохаве, бомбы чрезвычайной мощности, оценённой в эквивалент двадцати килотонн тринитротолуола.

Не имея способа продемонстрировать мощь атомной бомбы на ком-то, американцы сделали из взрыва настоящее шоу, пригласив журналистов включая советских и военных атташе всех стран, аккредитованных в США.

На совещание Алексей тоже прибыл со схемами, но только не в виде листов ватмана, а с прибором диаскопической проекции, и плёнками и естественно выступил первым, рассказав о том, что такое атомный взрыв, о его последствиях, радиоактивном заражении, уничтожении связи и прочем, сопровождая свои слова показом ярких слайдов на экране.

— И я хочу сказать, что наши учёные тоже готовы к испытаниям этого оружия. Теперь о чисто тактических последствиях применения ядерного оружия. Армия любого размера, находящаяся на любой территории фактически бессильна, потому что захватывать нечего. Города превращены в радиоактивные руины, все механизированные колонны, замеченные на марше, будут подавлены ударами атомных бомб малой мощности, и главное для чего нужна будет армия — это для разбора завалов и вывоза гражданских людей из зоны поражения. Но для этого, не требуется призывник с автоматом. Для этого нужен специально подготовленный человек, в полной химической защите, владеющий инженерной техникой, средствами фиксации и определения уровня заражения и имеющий при себе все медицинские средства для оказания первой помощи.

Шесть миллионов у нас в армии или шестьдесят, не имеет никакого значения потому что значение будут иметь строительные и ремонтные управления, автотранспортные предприятия и госпитали. Да, многое из этого армия может развернуть достаточно быстро, но это всё в расчёте на собственное обеспечение, а не на восстановление народного хозяйства и не сбережение гражданского населения, а именно это и будет главной задачей проводимых работ.

Аналитическое управление считает, что оптимальным количеством в СССР является армия в полтора миллиона сухопутных сил, плюс пятьсот тысяч моряков. А для обеспечение неотложных спасательно-аварийных работ, предлагает выйти в Совет Министров с проектом создания Министерства по Чрезвычайным ситуациям, объединив в себе войска химической защиты, пожарные части, частично госпитали и другие потребные силы и средства общим числом до пятисот тысяч человек.

Я, как заместитель председателя правительства готов поддержать такую инициативу армии. — Алексей обвёл зал медленным взглядом. — Готов ответить на все вопросы.

К такому, генералов, маршалов и адмиралов жизнь точно не готовила, и они, понимая, что дискуссии тут быть не может, просто молчали.

Ну и правда, зачем нужны, например, самолёты, когда одна бомба, попавшая на аэродром, просто стирает всю авиацию, включая обслуживающий персонал, склады и части обеспечения? Это какая-то совсем другая война, и кое-кто помнил, как разглядывал результаты падения бомб повышенной мощности Шторм 6, на вражеские позиции. Тогда появление таких боеприпасов практически обнулило всю тактику Вермахта, а следом посыпалась и стратегия.

И снова обсуждение увяло, и Жукову пришлось отменять собрание чтобы проработать информацию, поступившую от Штурмина, а в папке переданной им министру обороны, было куда больше информации чем он озвучил публично, в том числе и о долговременных последствиях радиоактивного заражения.

В кабинете министра обороны 23 июля 1945 года собрались люди, ещё недавно командовавшие фронтами, армиями и флотами, разгромившими сильнейшие военные державы Европы и Азии. Маршалы Жуков, Василевский, Рокоссовский и Конев, генерал армии Черняховский, начальник Генерального штаба Алексей Антонов, главный маршал авиации Александр Новиков, адмирал флота Николай Кузнецов и начальник инженерных войск маршал Михаил Воробьёв. У стены, возле большой карты Советского Союза, расположился начальник Оперативного управления Генштаба — генерал-полковник Сергей Штеменко.