Без страха и упрёка 7 (СИ), стр. 21
— Значит, хотите пересадить весь Советский Союз на самолёты? — усмехнулся Сталин.
— Со временем значительную часть пассажиров дальнего следования. Но сначала понадобится создать обычную, надёжную и достаточно дешёвую гражданскую авиацию, а реактивные машины вводить на самых протяжённых маршрутах. Для небольших городов и северных посёлков нужны другие самолёты, рассчитанные на короткие полосы и суровые условия. Нельзя одним типом машины решить все задачи. Я хочу, чтобы через двадцать лет поездка из Москвы в Хабаровск перестала восприниматься как экспедиция.
[1] Виги — исторически сложившееся название либеральной партии Британского парламента.
Глава 7
По результатам проверки т. Штурмина А. И, и его поездки в Великобританию, приказываю:
— Присвоить т. Штурмину А. И. категорию доверия А-0 с внесением в структуру «Особый список».
— Обеспечить безопасность в соответствии с «Правилами списка»
— Внести т. Штурмина А. И. в список получателей «Информационного бюллетеня 'Особый список»
— Ознакомить т. Штурмина А. И, с Правилами Списка, и мерами соблюдения секретности.
— Провести углублённую проверку окружения т. Штурмина А. И. с целью выявления лиц, являющихся осведомителями, агентами и исполнителями иных властных групп и иностранных разведок, а всех выявленных лиц заменить на проверенных товарищей…
Подписано Секретарь ЦК, председатель ГКО Сталин.
Сталин откинулся в кресле и некоторое время молча курил.
Он слушал молодого генерала уже почти час, и постепенно его первоначальный план разговора терял смысл.
Сталин считал себя достаточно опытным человеком, чтобы разбираться в людях и Штурмин представлялся ему сравнительно понятным. Талантливый, чрезвычайно деятельный, лишённый обычного карьерного честолюбия, но обладающий редкой способностью быстро принимать осознанные решения и нести за них ответственность. Даже невероятная история с английским титулом не изменила этой оценки, хотя открывала перед Штурминым совершенно новые возможности.
Он, и вполне закономерно, ожидал, что Алексей окончательно сосредоточится на международных проектах. Ротшильды, Морганы, личное знакомство с британским королём, десятки миллионов долларов на счетах, участие в огромных торговых операциях — всё это создавало естественный путь к влиянию, какого в советском государстве не имел почти никто. Штурмин мог стать незаменимым посредником между Москвой и крупнейшими финансовыми домами мира, и Сталин уже прикидывал, каким образом использовать это положение в интересах страны.
Но молодой генерал рассуждал вовсе не о международной политике. Его занимали дороги в Сибири, качество товаров, подготовка инженеров, стоимость перевозок и возможность за несколько часов добраться из Москвы на Дальний Восток.
Причём он говорил обо всём этом без обычного для крупных руководителей стремления подчеркнуть собственную роль. Когда речь заходила о конкретных ведомствах, Штурмин почти всегда называл тех, кому следовало поручить работу, словно заранее отказывался от права лично распоряжаться результатами.
Странный человек, подумал Сталин. Совершенно открытый, а всё равно не поймёшь, что у него в голове.
— Хорошо, товарищ Алексей, — произнёс он наконец. — Допустим, мы построили ваши заводы, дороги и самолёты и расширили кооперативное движение. Но откуда возьмутся люди, способные всем этим управлять? У нас и сейчас остро не хватает хороших директоров, инженеров и председателей исполкомов. А вы предлагаете увеличить число предприятий и хозяйственных связей в несколько раз.
Алексей сразу посерьёзнел.
— Вот мы и подошли к самому главному, товарищ Сталин. Всё, о чём я говорил до сих пор, можно сделать, имея деньги, время и промышленность. Но есть задача значительно сложнее. Нам необходимо создать систему постоянного воспроизводства управленческих, научных и инженерных кадров. Причём отбирать людей не по происхождению, связям или принадлежности к определённой группе, а по их интеллектуальным и нравственным качествам.
Сталин медленно поставил чашку.
— А разве мы сейчас поступаем иначе?
— Да, во время войны мы научились быстро выдвигать способных людей, потому что ошибки немедленно оплачивались кровью. Но в мирное время этот механизм начинает работать иначе. Начальник подбирает себе заместителей из тех, кто ему удобен, а заместитель старается продвинуть своих людей. Кроме того, у них есть дети, родственники и друзья. И постепенно возникают целые группы, для которых государственная служба становится не обязанностью, а собственностью, хотя юридически никакой собственности у них нет.
Сталин внимательно смотрел на собеседника.
— Вы говорите о нашей партийной номенклатуре?
— В том числе, товарищ Сталин. В том числе. Но это относится к любому государственному аппарату, любой армии, любому научному учреждению. Даже к кооперативам, если позволить председателям бесконтрольно распоряжаться должностями. Люди склонны окружать себя родственниками и знакомыми, а затем защищать их независимо от способностей, а через несколько поколений такая система неизбежно приводит к вырождению управления.
— Сильное заявление, — негромко произнёс Сталин. — И кого же вы предлагаете ставить вместо проверенных партийных работников?
— Лучших из тех, кого сумеем найти и подготовить. — Алекс ей поджал плечами. — Причём не партийных, а именно хозяйственных структур. Хороший директор завода не становится плохим только потому, что не умеет произносить правильные речи или не имеет в кармане партбилета. И прекрасный партийный работник далеко не всегда способен руководить металлургическим комбинатом. Нам нужны профессионалы на своих местах.
— А кто определит, что человек хороший? — Сталин слегка прищурился. — Экзаменационная комиссия? Специальный комитет? И кто будет назначать членов этого комитета?
— Вот поэтому я и говорю о системе, а не о комиссии. Человека нужно оценивать в течение многих лет и по нескольким независимым признакам. Сначала образование и способности, затем результаты практической работы, умение руководить людьми, принимать решения, отвечать за ошибки. При этом необходимо учитывать не только мнение начальника, но и тех, кто работает под руководством кандидата. Если директор постоянно выполняет план ценой разрушенного оборудования, измотанных рабочих и приписок, значит, он плохой директор, даже если его начальство считает иначе.
— А моральные качества? — спросил Сталин. — Вы их каким образом собираетесь измерять?
— Никаким прибором их не измеришь, — признал Алексей. — Но можно установить, как человек обращается с подчинёнными, насколько честно распоряжается государственными средствами, способен ли признать собственную ошибку, не прикрывает ли родственников и друзей, не присваивает ли чужие заслуги. Иногда это важнее профессионального экзамена. Талантливый негодяй во главе большого учреждения способен нанести такой ущерб, какой посредственности и не снился.
Сталин невольно усмехнулся.
— Любопытно. А если умный негодяй сумеет обмануть вашу систему?
— Рано или поздно сумеет. — Согласился Штурмин. — Никакой способ отбора не даст абсолютной гарантии. Поэтому руководители должны оставаться под контролем, а их решения подвергаться проверке. Нужны независимые каналы поступления жалоб, возможность пересмотра кадровых назначений и регулярная оценка результатов. И обязательно несколько путей продвижения. Чтобы талантливому инженеру не приходилось двадцать лет ждать, пока освободится кресло начальника, а молодому учёному — соглашаться с любой глупостью академика, от которого зависит его карьера.
— Вы хотите, чтобы каждого начальника постоянно проверяли?
— Нет. Я хочу, чтобы ни один начальник не мог перекрыть дорогу способному человеку. Мы должны иметь возможность находить таланты по всей стране и обеспечивать им возможность роста. В деревнях, рабочих посёлках, университетах, армии, на заводах. Каждый год будут появляться сотни тысяч молодых людей, из которых кто-то станет выдающимся конструктором, кто-то организатором производства, кто-то прекрасным учителем, а кто-то государственным руководителем. Если мы сумеем их вовремя заметить, обучить и поставить на соответствующую работу, страна будет постоянно получать новые кадры. Если нет — будем десятилетиями переставлять одних и тех же знакомых с должности на должность.