Без страха и упрёка 7 (СИ), стр. 15

Вскоре автомобили свернули с шоссе на узкую дорогу, прошли через деревню и остановились перед массивными каменными воротами с гербом Эшбернемов. За ними начиналась широкая подъездная аллея, уходившая между вековыми деревьями в глубину огромного парка. Дорога плавно огибала вытянутое озеро, пересекала старинный каменный мост и поднималась к парадному двору.

Алексей увидел дом ещё издалека, но только приблизившись, сумел оценить его размеры.

Эшбернем-плейс представлял собой огромное кирпичное здание, скорее напоминавшее небольшой дворец, чем обычное загородное жилище. Центральный корпус возвышался над длинными боковыми крыльями, вытянувшимися на десятки метров, ровные ряды высоких окон, массивные карнизы, многочисленные дымовые трубы, выступающие ризалиты и тяжёлые кровли создавали впечатление здания, которое несколько поколений владельцев непрерывно достраивали, стараясь превзойти своих предшественников. И действительно, в его облике соединялись разные архитектурные эпохи, хотя последняя большая перестройка придала фасаду определённое единство.

Перед домом раскинулась широкая каменная терраса с балюстрадами и лестницами, спускавшимися к парковым дорожкам. За лужайками поблёскивала вода озера, дальше начинались рощи, поля и старые охотничьи угодья. Сбоку виднелись конюшни, каретный двор и хозяйственные постройки, составлявшие целый небольшой посёлок.

— Вот мы и дома, Александр, — негромко произнесла Виктория, когда автомобиль остановился у главного входа.

Алексей выбрался из машины, помог бабушке выйти и снова посмотрел на огромный фасад.

— Бабушка, а сколько здесь вообще комнат?

— Когда-то было больше сотни, дорогой. Если считать помещения для прислуги, конечно. Сейчас большая часть закрыта, так как содержать всё это в порядке стало слишком дорого.

Внутри размеры здания ощущались ещё сильнее. За просторным вестибюлем открывался высокий парадный холл с широкой лестницей, поднимавшейся к галереям верхних этажей. Мраморные колонны, лепнина, массивные бронзовые светильники и портреты в золочёных рамах свидетельствовали о временах, когда графы Эшбернемы могли позволить себе содержание настоящего дворца. По сторонам расходились длинные коридоры, за которыми располагались гостиные, столовые, библиотека, бальный зал, многочисленные спальни и помещения, назначение которых уже давно забыли.

Но следы упадка тоже были заметны. В некоторых коридорах не горел свет, двери дальних комнат оставались запертыми, кое-где мебель стояла под полотняными чехлами. Дом был слишком велик для его немногочисленных обитателей, и даже отопление поддерживали лишь в жилой части здания.

— Когда здесь жили мои родители, — пояснила Виктория, заметив его взгляд, — под этой крышей постоянно находились сорок-пятьдесят человек, не считая приезжавших гостей. Теперь слуг осталось меньше десятка. Восточное крыло мы закрыли ещё перед войной, а западное используем только летом.

Она провела внука через несколько гостиных к просторной библиотеке, окна которой выходили на озеро. Высокие книжные шкафы занимали стены от пола до потолка, между ними висели семейные портреты, а возле огромного камина стояли глубокие кожаные кресла.

— Здесь твой отец проводил большую часть времени, когда приезжал домой, — сказала Виктория. — Впрочем, чаще всего он сидел прямо на полу, обложившись картами и книгами. Его совершенно невозможно было заставить работать за письменным столом.

Алексей подошёл к окну. За стеклом виднелись старые дубы, широкая полоса воды и дальние склоны холмов. Дом, которому когда-то требовалась целая армия прислуги, постепенно превращался в пустую оболочку прежнего величия, хотя под крышей ещё сохранялось всё необходимое, чтобы вернуть ему жизнь.

— Знаешь, бабушка, — произнёс он, оборачиваясь, — здесь ведь можно разместить человек сто, и никто никому мешать не будет.

— Значительно больше, дорогой, — с улыбкой поправила Виктория. — В лучшие времена у нас бывало до двухсот гостей одновременно.

— Тогда понятно, почему вам понадобился такой дом. Только вот что с ним теперь делать?

Старушка оглядела знакомую библиотеку, чуть задержав взгляд на портрете мужа.

— Для начала, Александр, я хотела бы снова открыть все комнаты и привести их в порядок. А уж потом посмотрим. Теперь, когда ты вернулся, у этого дома наконец появилось будущее.

Перед обедом Алексей решил прогуляться по имению, и подошёл с вопросом к мажордому, и тот сразу отвёл его в гардеробную его отца, посетовав что в плечах молодой граф будет пошире чем отец, но роста такого же, так что всё сядет хоть и не идеально, но вполне прилично.

В комнате Алексей переоделся в плотные вельветовые брюки, шерстяной свитер и тёмно-оливковую вощёную куртку «Барбур» с глубокими карманами. Высокие кожаные ботинки и твидовая кепка завершали наряд, оказавшийся куда удобнее городского костюма для прогулки по февральским полям Сассекса.

Февраль в Британии — это всё же не февраль в Центральной России, и уж тем более где-нибудь за Уралом. Да, погода стояла пасмурная, с неба сыпался мокрый снег, но температура была чуть выше ноля, так что Алексею было комфортно в тяжёлых тёплых вещах, специально придуманных чтобы не пускать сырость к организму.

От всего места веяло таким спокойствием, что Алексей на несколько минут просто погрузился в это состояния абсолютного покоя, и вынырнул, лишь когда услышал звонкий щелчок порванной цепи, и увидел огромного ирландского волкодава, летящего на него. Штурмин уже приготовился к атаке, когда понял, что собака не лает, и не рычит, а скулит на бегу, будто у неё отрезали что-то, и когда та взвилась вверх, став на задние лапы, мягко принял её удар на грудь и вгляделся в огромные жёлтые глаза зверя.

Имя будто само выплыло из темноты, и Алексей, потянувшись коснулся своим носом носа собаки.

— Бран?

Собака засвистела ещё громче, виляя хвостом словно пропеллером, и в два движения вылизала лицо Алексея, всё также стоя на задних лапах, словно никак не могла насмотреться.

— Бран хороший мальчик? — Алексей обнял пса, и тот положил огромную косматую голову на плечо, замерев так и прикрыв глаза от счастья, но через несколько секунд соскочил на землю, и осторожно прихватив за рукав куртки повёл, по дорожке, куда-то в глубину хозяйственных построек. Они пришли к пустой конюшне, где были заняты всего два денника, и в ближнем стоял статный и мощный, чёрный словно смоль конь, при виде Алексея двинувший грудью так, что загородка просто разлетелась в куски.

— Эреб, мальчик мой. — Алексей стоял, зарывшись в расчёсанную шёлковую гриву коня, — А у меня нет для тебя ничего вкусненького, малыш. — На что конь громко фыркнул. — Так дело не пойдёт. — Алексей хлопнул Эреба по шее. — Пойдём посмотрим, что на кухне творится. Неужели не найдут для двух таких замечательных парней чего-нибудь?

Конечно на кухне нашлись и морковки с капустным кочаном для Эреба и кусок мяса для Брана, и на какое-то время Алексей просто потерялся в волне обожания двух зверей, знавших его ещё маленьким.

Тут-то и нашла его бабушка, и молча подойдя, обняла.

— А я хотела позвать тебя на обед.

— Ну двух парней я накормил вроде. — Алексей заглянул в пустую трёхлитровую кастрюлю ещё десять минут назад полную мяса и в ведро, куда только что с горкой насыпали всяких лошадиных вкусностей — Можно и самому перекусить.

Букингемский дворец. 22 февраля 1945 года

Георг VI принял Уинстона Черчилля, министра внутренних дел Герберта Моррисона и директора MI5 Дэвида Петри в том же кабинете, где накануне потребовал разобраться с покушением. Король не предложил гостям садиться, что говорило о степени гнева, испытываемого монархом.

— Надеюсь, господа, вы не ограничились арестом нескольких мелких служащих? — поинтересовался Георг.

— Боюсь, Ваше Величество, — ответил Черчилль, — мы обнаружили значительно больше, чем рассчитывали. Настолько больше, что само покушение постепенно превращается в наименьшую и самую безобидную часть этого дела.