Росомаха. Том 7 (СИ), стр. 19

— Режь сильнее, — приказал Ветров.

Хирург надавил. Лезвие скрипнуло, и я почувствовал, как адамантий в грудине отозвался, будто его коснулись. Скальпель дрогнул, и по залу разнёсся тонкий звон.

Лезвие сломалось.

Обломок отлетел в сторону и воткнулся в пол. Хирург отшатнулся, глядя на сломанный инструмент, и в его бесцветных глазах впервые появился страх.

— Невозможно, — прошептал он.

— Что там? — рявкнул Ветров.

— Металл Старших не ломается, — хирург поднял обломок. — Он режет всё. Даже богов.

— Но не адамантий, — произнёс я.

Ветров повернулся ко мне.

— Что ты сказал?

— Адамантий старше, — пояснил я. — Твой металл — подделка. Или осколок. Он режет плоть, но не кость, в которой залит настоящий металл богов.

— Врёшь, — процедил Ветров.

— Проверь, — отозвался я. — Возьми второй скальпель. Или пилу. Результат будет тот же.

Ветров посмотрел на хирурга. Тот стоял, сжимая обломок, и не решался подойти снова.

— Режь, — приказал Ветров.

— Я не могу, — хирург покачал головой. — Если металл не берёт кость, я только изуродую его, но не достану скелет.

— Тогда достань по-другому, — Ветров повысил голос. — Разбери суставы. Вырежи кости по одной.

— Суставы тоже адамантиевые, — произнёс я. — Ты не понимаешь, что купил.

Ветров подошёл к раме и наклонился ко мне.

— Тогда объясни, — процедил он.

— Адамантий — это не просто металл, — произнёс я. — Это право. Право на власть, которое боги закрепляли за собой веками. Оно не вырезается. Оно либо принадлежит тебе, либо нет.

— И кому оно принадлежит? — уточнил Ветров.

— Сейчас — мне, — отозвался я. — А ты пытаешься продать то, что не можешь даже взять.

Ветров выпрямился. Его лицо потемнело, и я увидел, как под кожей у него запульсировала тонкая серебряная нить. Та самая, что связывала его с покупателем.

— Значит, я продам тебя целиком, — произнёс он. — Пусть покупатель сам решает, как тебя вскрывать.

— Покупатель уже решил, — отозвался я. — Он прислал хирурга и инструменты. Просто не сказал тебе, что они не сработают.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я вижу, — отозвался я. — В сломанном резаке есть след. След Старшего Сокола.

Ветров замер.

— Сокола? — переспросил он.

— Союзника Кречета, — произнёс я. — Того, кто пришёл за мной раньше. Твой покупатель — не просто бог. Он из тех, кто делил мир до появления первых родов.

В зале стало тихо. Покупатели перестали шептаться и уставились на Ветрова. Тот стоял, сжимая кулаки, и я видел, как в его голове рушатся планы.

— Ты блефуешь, — произнёс он.

— Проверь, — отозвался я. — Спроси у своего хозяина, почему его металл не режет адамантий.

Ветров открыл рот, но не успел ответить. В этот момент внизу, под полом, что-то грохнуло. Пол дрогнул, и по залу прошла волна, от которой свечи мигнули.

— Что это? — крикнул кто-то из покупателей.

— Сигнальный узел, — произнёс я. — Игорь отключил первый.

Ветров побледнел.

— Твои люди, — прошептал он.

— Мои люди, — подтвердил я. — Они уже в подвале.

Второй грохот. Третий. Пол под ногами задрожал, и я почувствовал, как контракт, державший меня, начал слабеть. Одна за другой нити, тянувшиеся к заложникам, обрывались.

— Держите его! — закричал Ветров.

Наёмники бросились ко мне, но было поздно. Последняя нить лопнула, и контракт, сковывавший тело, рассыпался. Я рванул руки, и серебряные полосы на запястьях разлетелись осколками.

— Теперь, — произнёс я, выпуская когти до упора, — поговорим о цене.

Первый наёмник добежал до меня и замахнулся мечом. Я ушёл в сторону, поймал его за запястье и швырнул в стол. Второй получил когтями по клинку, и сталь разлетелась осколками. Третий попытался ударить сзади, но Алиска выскользнула из-за пазухи и вцепилась ему в плечо.

Зал взорвался криками. Покупатели бросились к выходам, опрокидывая столы и свечи. Кто-то пытался открыть заранее приготовленные переходы, но Илья уже пометил их, и охрана императора ждала снаружи.

Я не стал преследовать бегущих. Вместо этого наклонился и поднял с пола обломок сломанного скальпеля. Металл был холодным, но в магическом зрении он светился тусклым серебром, и этот свет пульсировал, как живой.

— Что ты делаешь? — спрыгнула с моего плеча на пол Алиска.

— Смотрю, — отозвался я.

Я сжал обломок в ладони и закрыл глаза. Адамантий в костях отозвался, и впервые я почувствовал его не как часть скелета, а как проводник. Через него, как через натянутую струну, шёл чужой приказ. Слабый, далёкий, но узнаваемый.

— Сокол, — произнёс я.

— Ты уверен? — уточнила Алиска.

— Уверен, — кивнул я. — Этот металл ковали не для того, чтобы резать. Его ковали, чтобы подчинять. Каждый инструмент связан с хозяином, и хозяин — Старший Сокол.

— Союзник Кречета, — произнесла Алиска.

— Да, — я разжал ладонь и отбросил обломок. — Ветров не просто продаёт меня. Он работает на Сокола. А Сокол работает на Кречета.

— Значит, это ловушка не только для тебя, — Алиска повела ушами. — Это ловушка для всего рода.

— Именно, — отозвался я. — Поэтому Ветров не должен уйти.

Я повернулся к задней стене, где за занавеской темнел проход.

Но прежде чем идти, я задержался у рамы. Серебряные полосы, которые только что держали меня, лежали на полу, погнутые и потускневшие. В магическом зрении они всё ещё хранили отпечаток контракта, и я разглядел его устройство.

Контракт был завязан не на моё имя. Он был завязан на имена заложников, а меня держал через них, как через посредников. Пока хоть один человек в подвале оставался привязанным, рама получала от него силу и не давала мне двигаться. Стоило Бродиславу и Алисе освободить последнего, как контракт лишился опоры и рассыпался.

— Умно, — произнёс я.

— Что? — не поняла Алиска.

— Ветров не пытался связать меня напрямую, — пояснил я. — Он знал, что адамантий разрежет любой контракт, наложенный на меня. Поэтому он связал людей и использовал их как якорь.

— И что это значит? — уточнила Алиска.

— Это значит, что он понимает, как работает адамантий, — отозвался я. — Лучше, чем большинство богов.

— Откуда?

— От Сокола, — произнёс я. — Или от того, кто стоит за Соколом.

Я отбросил погнутую полосу и пошёл к проходу.

Снаружи, у причала, Илья заканчивал свою работу. Он пометил все склады, через которые могли уйти покупатели, и теперь ждал, когда охрана императора займёт позиции. Люди в тёмных мундирах выходили из переулков бесшумно, как тени, и рассредоточивались вдоль воды.

— Все выходы перекрыты, — доложил Илья, когда к нему подошёл старший офицер.

— А подземные ходы? — уточнил тот.

— Пометил, — кивнул на карту Илья. — Три хода ведут к пакгаузу, два — к старому рынку. Если кто-то попытается уйти, вы его встретите.

— А если уйдёт через портал? — уточнил офицер.

— Тогда это уже не наша забота, — покачал головой Илья. — Портал может открыть только Ветров, и у него один ключ.

— Откуда знаешь?

— Видел, — коротко отозвался Илья.

Офицер хмыкнул, но спорить не стал. Он развернулся и пошёл расставлять людей, а Илья остался у причала, глядя на тёмную воду и прислушиваясь к звукам, доносившимся из склада.

Внутри было тихо. Слишком тихо для места, где только что шёл бой.

— Что-то не так, — пробормотал Илья.

Он развернулся и побежал к складу, но не успел добежать до двери, как изнутри полыхнул серебряный свет. Портал.

— Поздно, — выдохнул Илья.

Ветров отступал к задней стене, где за занавеской темнел проход.

Алиса-гладиаторша вывела заложников к воде. Двенадцать человек, дрожащих и босых, жались друг к другу на причале, пока охотники накидывали им на плечи одеяла. Кто-то плакал, кто-то молча смотрел на тёмную воду, не веря, что свободен.

— Все на месте? — пересчитала людей Алиса.

— Двенадцать, — отозвался один из охотников. — Как и было.