Бастард Императора. Том 33 (СИ), стр. 47
Убью раньше — получу армии без управления, новые споры о власти и очередных желающих занять освободившиеся места. Нам сейчас этого и так хватает.
Я повернулся к семье. Старик всё ещё удерживал щит, а женщина смотрела на лежавшую пятёрку, плотно сжав губы. Девочки так и не оторвались от неё.
Я остановился, не приближаясь к защите.
— Не одобряете?
Старик некоторое время молчал. Затем медленно опустил руки, позволяя щиту исчезнуть, хотя сам остался перед семьёй.
— Кто я такой, чтобы не одобрять действия того, кто пришёл нам на помощь…?
Слова правильные. Вот только в глазах по-прежнему сомнение, а остатки энергии он держит так, чтобы при необходимости снова выставить защиту.
Не до конца верит, что я пришёл спасать именно их, но прекрасно понимает, что пятеро противников не смогли задержать меня даже на несколько секунд, а значит, с ним всё закончится ещё быстрее.
Я посмотрел на девочек, затем вернул взгляд к старику.
— Боишься за свою семью?
Он немного изменил положение, плотнее закрывая их собой, и в голосе появилась твёрдость:
— А кто не боится?
Мои слова явно воспринял как возможную угрозу. Сил едва хватает стоять, перед щитом лежит убитый близкий, а он всё равно готов защищать оставшихся до конца…
Хотя бы с ним всё понятно.
— Ты же знаешь, кто я?
Старик ответил без промедления:
— Император четырёх империй. Или уже…
Его взгляд скользнул по лежавшим на полу телам.
Я медленно кивнул.
— Ты верно мыслишь. И какие будут твои действия?
Он ещё несколько секунд смотрел на меня. Потом оглянулся на семью, задержавшись взглядом на руках девочек, вцепившихся в одежду матери, и, повернувшись, начал опускаться на одно колено.
Движение далось тяжело, но подхватывать себя он не позволил. Склонив голову, старик заговорил ровно:
— Пусть лучше у этой планеты будет один правитель, который не допустит новых распрей и таких ночей, чем мы продолжим сражаться друг с другом. Наша держава подчиняется вам, император.
Земля, Российская империя:
Ольга стояла в белом пространстве, пока перед ней стоял чёрный образ валькирии, от которой вверх, словно пламя, уходили редкие обрывки тени. Копья в руке у неё не было.
Девушка очнулась тогда, когда её тело вступило в бой с другими валькириями. Сначала она пыталась сражаться в попытках вернуть тело, но у неё ничего не вышло. А ещё некоторое время спустя она проиграла и оказалась здесь.
— Что мне делать? — крикнула Ольга, сжимая кулаки и пытаясь найти ответ на своё бессилие.
Образ валькирии наклонил голову набок.
— А ты ещё не поняла…? Та старуха захватила твоё тело. Тебе нужно вернуть контроль над ним.
Ольга стиснула зубы, едва удержавшись от новой вспышки злости.
— Но как? Я уже пыталась! Она гораздо сильнее меня!
Некоторое время ей не отвечали. Затем валькирия немного приблизилась, продолжая смотреть прямо на девушку.
— Я помогу тебе вернуться в собственное сознание. Но учти: сражаться с бабкой будешь сама и у тебя будет всего одна попытка. Как победить её — ты знаешь и сама. По крайней мере, точно найдёшь ответ.
Белое пространство исчезло. Вместо него перед глазами возникли горящие дома, дым и рыжие отсветы на небе. Послышался грохот, а затем прямо перед Ольгой мелькнуло чужое копьё.
Тина.
Вся в крови, тяжело дышащая, она снова атаковала.
Тело Ольги развернулось само, отбивая удар и немедленно отвечая. Тину отнесло в сторону, но она удержалась, прикрывшись оружием.
Рядом сражались молодые валькирии.
Одна лежала неподалёку, пытаясь подняться. Другая прикрывала её, а третья заходила сбоку, вынуждая Ольгу отвлечься.
Что бабушка успела натворить…? Зачем ей вообще понадобились валькирии⁇!
Она ни разу не объяснила. Только требовала довериться, слушаться и не мешать, пока сама всё глубже забиралась туда, откуда теперь распоряжалась чужими руками!
Ольга начала ощущать себя. Сначала пальцы, сжимавшие древко. Затем напряжение в плечах, движение ног, силу, которую бабушка направляла в копьё.
На краю сознания также обнаружилась и чужая воля.
Та тоже почувствовала её возвращение, однако пока не вмешивалась. Просто следила, продолжая сражаться.
Эта уверенность пугала сильнее открытой атаки…
Бабушка не опасалась её. И Ольга понимала почему.
Если сейчас броситься напролом, всё закончится тем же, чем прежде: её снова отбросят, а тело продолжит калечить тех, кто находится перед ним.
Нужно другое решение… Один-единственный удар.
Девушка заставила себя смотреть.
Тине становилось всё тяжелее. Каждое столкновение отдавалось болью на её лице, но она не уходила, продолжая прикрывать остальных.
Тело Ольги сильно, но её бабушка не может использовать всю его силу на полную, потому что сама девушка ещё жива. Поэтому другие валькирии и могли дать ей отпор.
Так продолжалось какое-то время, а затем копьё в руках тела Ольги резко изменило направление и понеслось к животу неудачно подставившейся молодой девушки.
— Нет!!! — крикнула Ольга и заставила тело изменить направление удара.
Наконечник полоснул молодую валькирию по ноге. Та вскрикнула, потеряла положение и отлетела, оставляя на мостовой кровь.
В этот же момент и по самой Ольге, запертой внутри своего тела, пришёлся удар бабушки. Девушка почти потеряла сознание и готова уже была провалиться в беспамятство, когда взгляд задержался на серебристом лезвии, которое только что нанесло удар.
Копьё…
Она смотрела на него, чувствуя каждую частицу знакомой силы.
Мысль пришла сразу. Безумная, страшная, заставившая её вздрогнуть, — и слишком ясная, чтобы притвориться, что её не существует…
В горле девушки встал ком.
Ольга ощутила привычный отклик оружия, его присутствие рядом с собой, и на мгновение захотела отвернуться от собственного решения… А потом увидела, как раненая девушка пытается встать и чуть ли не плачет от боли…
Сердце Ольги на мгновение замерло, а затем в нём появилась ярость. Ярость на саму себя и на ту, кто её использует.
Нет. Это нужно остановить… Она не безвольная кукла!
Тина уже с трудом переводила дыхание.
Каждый вдох отдавался в животе, руки дрожали, а потяжелевшее копьё приходилось держать обеими ладонями, не позволяя ему опуститься.
Но даже так она снова пошла вперёд. Ответный удар отбросил её, заставив проехать по мостовой, но девушка удержалась на ногах и подняла оружие для следующей атаки.
Однако Ольга неожиданно замерла.
Наконечник её копья, только что направленный на Тину, резко ушёл вниз и вонзился в дорогу. Руки напряглись, вдавливая оружие глубже, а по лицу прошла судорога.
Тина остановилась, понимая, что что-то не так.
Ольга стиснула зубы так сильно, что напряглись скулы. Плечи дрожали, голова чуть повернулась, и из её рта вырвался прежний холодный голос, только теперь раздражённый:
— Что ты делаешь, Ольга…? Не мешай мне! Чем быстрее я с ними расправлюсь, тем быстрее всё закончим!
Но копьё уже не поднималось. Его пытались выдернуть, однако руки продолжали удерживать древко, прижимая к земле. Тина смотрела на это, не решаясь ни атаковать, ни приблизиться.
Затем Ольга заговорила снова. На этот раз голос звучал иначе — сорванно, с усилием, но уже по-настоящему знакомо:
— Я не позволю тебе продолжать… Я не твоя марионетка!
Тина почувствовала, как похолодело внутри.
Ольга на мгновение перестала кривиться, а губы растянулись в чужой усмешке.
— Глупая девчонка. Если думаешь, что сможешь задержать меня, то ошибаешься. Тебе меня не остановить!
Пальцы на древке дрогнули. Наконечник немного приподнялся, но почти сразу с хрустом ушёл обратно в мостовую. Ольга, крича, навалилась на копьё всем телом, не позволяя завершить движение.
Она смотрела только на оружие, но потом медленно подняла глаза на Тину, и та увидела в них не холодную уверенность, а страх, боль и отчаянную решимость с мольбой во взгляде.