Бастард Императора. Том 33 (СИ), стр. 35
Когда силы стало достаточно, снова переместился.
Рассчитывал оказаться в другом месте, однако энергии на точный перенос не хватило, и ближайший доступный переход вывел меня на телепортационную площадку в мире-корабле.
Колени ударились о твёрдую поверхность, я качнулся вперёд, успел выставить руку и остался стоять так, опираясь ладонью на пол.
Зрение не вернулось. И не вернётся ещё какое-то время. Вместо очертаний приходилось различать движение силы. Она проходила рядом, уходила дальше, отзывалась на моё присутствие, и я понемногу подтягивал её к себе, готовясь к следующему рывку.
Своё, обычное зрение я точно восстановлю, а вот глаза Сарнойлов… С этим могут быть проблемы. Я словно выжег их и сейчас не ощущаю.
Так и продолжал стоять на коленях, когда вдруг сквозь холодную поверхность пришёл слабый отклик.
Далёкий, который я так долго не замечал, но всё же ставший таким родным…
Я замер.
Это была связь. Связь с Саарой. Сашей.
Несколько секунд оставался неподвижным, понимая, на что придётся пойти, а после медленно опустил голову, тихо говоря:
— Прости, Саара… Мне придётся разрушить единственный мост, который мог нас соединить на далёких расстояниях…
Сергей продолжал сидеть на коленях, собираясь с силами, когда вдруг ощутил, как его коснулось что-то тёплое. Парень дёрнулся и тут же почувствовал, как это что-то обнимает его.
Любой, кто оказался в данный момент в этом помещении, ничего бы не увидел. Но рядом с парнем также на коленях сидела другая фигура. Сотканная из света, с длинными волосами, что обнимала Сергея и прижимала свой лоб к его, пока у неё на голове едва заметно сияли золотым светом два рога.
И в этот момент фигура вдруг что-то начала говорить, но что — нельзя было расслышать.
Глава 17
Двое калек снова вступают в бой
Тепло постепенно уходило.
Я ещё какое-то время сидел неподвижно, прислушиваясь к оставленному им ощущению. Торопиться и нарушать эту тишину почему-то не хотелось, но отпустить её совсем без слов я тоже не смог.
Опустив голову, я тихо выдохнул:
— Прости… Надеюсь, что вы будете осторожны и дождётесь, пока мы до вас доберёмся.
Энергия понемногу собиралась в теле. Источник отзывался на неё уже не такой острой болью, пальцы слушались лучше, но торопиться всё равно нельзя.
Сейчас мне нужно не просто переместиться в нужное место, а сделать гораздо больше. И желательно при этом не умереть раньше, чем закончу… Поэтому придётся немного набраться сил.
Да, я знаю, что каждая потерянная секунда кому-то стоит жизни. Но при всём желании не успею оказаться везде одновременно, а если сорвусь сейчас, могу обречь на гибель куда больше людей.
Ненавижу сидеть и ждать. Особенно когда понимаю, что происходит снаружи, а самому приходится беречь силы. Но в ближайшие минуты остаётся положиться на остальных.
Я продолжал прислушиваться к собственному телу, когда входная створка помещения отъехала в сторону. По полу застучали медленные металлические шаги — неровные, с короткими паузами.
Повернул голову, и хоть перед глазами по-прежнему стояла темнота, но кто пришёл, стало понятно раньше, чем прозвучал голос.
Таня остановилась рядом и тяжело опустилась на колени. Доспех глухо стукнул о пол, а следом послышался сдержанный болезненный выдох. Когда она заговорила, в голосе слышалась такая усталость, что даже короткие слова давались ей с усилием:
— Прости… Я задержалась…
Хоть я ничего и не вижу, энергетический фон и энергосистему ощущаю прекрасно. И по ним хорошо понимаю, насколько она пострадала.
Таня выжала максимум не только из себя, но и из костюма. Повреждённые участки отзывались алыми всполохами, перегруженные каналы удерживали силу с трудом, а тело продолжало тянуть из себя то, чего в нём уже почти не осталось.
Ещё немного усиления — и она надолго сляжет. Либо уже не поднимется…
Я медленно поднял руку, сложил два пальца и отвесил ей лёгкий щелчок.
Таня дёрнулась, отстраняясь, и поднесла ладонь к месту удара. Усталость не помешала ей возмутиться:
— Ай! За что⁈
Опустил руку, всё ещё приглядываясь к её состоянию.
— За то, что слишком сильно истязала себя. Я понимаю, что ты сражалась, но нужно же знать меру.
Таня шумно вдохнула и подалась ближе. Возмущение в её голосе на этот раз прозвучало совершенно искренне:
— Знать меру⁈ Тебе ли об этом говорить!!! Ты себя хоть со стороны видел⁈ Такое ощущение, что прямо сейчас помрёшь… И вообще… Это насилие в семье! Вот!
Мы оба немного помолчали, а затем одновременно рассмеялись.
Как же я соскучился по этой её фразе…
Снова протянул руку и коснулся её щеки, осторожно притягивая девушку к себе. Она подалась навстречу без малейшего сопротивления.
Поцелуй получился с привкусом железа и соли. Но её губы оставались тёплыми и мягкими, а ладонь на моём плече сжалась, не позволяя сразу отстраниться.
Мы оторвались друг от друга и несколько мгновений молчали, оставаясь на коленях. Я чувствовал её дыхание возле лица и никак не мог заставить себя убрать руку.
Таня вдруг обняла меня. Крепко, почти отчаянно, прижавшись так, что на мгновение перехватило дыхание, а затем снова поцеловала — уже без прежней осторожности.
Я ответил, обхватив её и стараясь не навредить.
Наверное, для всего мира наши нежности сейчас не самое подходящее действие, но для нас всё иначе.
Я столько не видел её, не слышал, не мог просто прикоснуться, не думая о том, сколько между нами осталось расстояний и недосказанных слов… А сейчас она рядом. Мы снова вместе.
Не в самый приятный час, но главное — вместе.
Осторожно провёл ладонью по её спине, чувствуя под пальцами доспех, и прижал к себе чуть крепче.
Когда Таня наконец отстранилась, несколько секунд мы просто переводили дыхание. Затем её пальцы коснулись моего подбородка, осторожно приподнимая лицо.
Она замерла, и я почувствовал, как напряглась лежавшая на плече ладонь. В голосе, ещё недавно согретом смехом, появилась тревога:
— Сильный был враг…? И что с твоими глазами…? Почему ты смотришь не на меня, а сквозь…?
Я повернулся на её голос и постарался улыбнуться спокойнее.
— Скорее подлый. А насчёт глаз не переживай, зрение восстановится.
Послышался негромкий щелчок, затем щеки коснулась уже не бронированная перчатка, а тёплая ладонь. Таня осторожно провела пальцами возле глаза, задержалась у виска и спустилась ниже, почти невесомо касаясь кожи.
Её дыхание дрогнуло, а слова прозвучали совсем тихо:
— Я скучала.
— Я тоже… И рад, что нам теперь не нужно больше скрываться… Прости, что из-за моего исчезновения тебе пришлось провести эти годы в одиночестве.
Таня немного помолчала, затем выдохнула спокойнее. Её пальцы скользнули по моей ладони, а в голос постепенно вернулось тепло:
— Это больше не важно. Что было, то прошло, да и не могу сказать, что эти годы прошли впустую… Я стала гораздо сильнее, многое поняла, многому научилась. Гораздо лучше разобралась в том мире, где ты жил раньше, хотя сама ещё не успела в нём побывать. И, кстати, — она тихо засмеялась, — я добыла нам пусть и не целиком, но Орден, когда-то созданный в твою честь… Правда, большую часть его техники пришлось уничтожить, однако кое-что осталось. А люди там сильные, так что помогут нам в любой войне. Я у них теперь… Императрица.
Я невольно улыбнулся и, протянув руку, осторожно погладил по голове.
— Моя же ты умничка.
Таня подалась под ладонь, но почти сразу замерла.
— Правда, я не успела спасти душу Вриры…
— Душу мира-корабля?
Таня коснулась лбом моего плеча.
— Да… Мне многое нужно тебе рассказать, и о ней, и о Цоорте. Но мы ведь понимаем, что сейчас совсем не до этого. Я даже не знаю, есть ли у нас время на эти разговоры, хотя с тобой, кажется, могла бы говорить бесконечно…
Я просто держал её рядом. Не стал спрашивать, как именно всё произошло и что она успела сделать. По голосу и без того понятно, насколько тяжело ей далась эта потеря. Вытаскивать подробности сейчас — значит заставить переживать случившееся заново, не имея возможности даже выслушать до конца.