Просто Игрок I (СИ), стр. 56

До обеда я дважды обошёл этаж, и оба раза у касс начинал ныть указательный палец на правой руке. Раньше кончик у него еле-еле светился, а сегодня горел так, что пришлось сунуть руку в карман, чтобы под камерами не спалиться. Окна так и не появилось, хоть у крайней кассы я специально простоял минут пять. Выходит, рубец, который я тут оставил, никуда не делся и тихо зреет…

Вот только что это вообще за рубец, я толком так и не понял. Лапин сказал, что через месяц-другой из него лезет всякая дрянь, а как именно это происходит, говорить не стал. Откроется тут новая дыра со своим окном, и в нее можно будет просто войти? Или твари сами выйдут к кассам без всякого окна? А может, полезет такое, чего я и в разрывах не видал? Систему ведь не спросишь, а Лапин мне объяснять ничего не станет.

Зато почему этот рубец тут висит, мне спрашивать не у кого. Да и еще есть проблема. Я же работаю сутки через сутки и получается, что эта херня может открыться и зацепить Пахомова, а он тут вообще не при чем… Зайти бы туда да дозакрыть, раз уж сам бросил, только как войти туда, где окна нет?

Руку я так и держал в кармане и к кассам в тот день больше не подходил, а до самой ночи просидел у мониторов.

Ближе к часу ночи в служебную дверь постучали. Кружку с горячим кофе я отставил в сторону, глянул в монитор и увидел под фонарём Валеру, который держался за руль старого велосипеда, который вообще непонятно как стоит и не рассыпается под его весом.

Пошарил глазами по монитору и, к своему удивлению, обнаружил, что мотоцикла рядом не оказалось, да и руки у него в этот раз были пустые. С чего его среди ночи сюда принесло?

Ключи я снял с гвоздя и пошёл открывать. Стоило щёлкнуть замку, как Валера шагнул под козырёк и закатил за собой велик.

— Не спишь? — Велик он прислонил к стене и потёр ладони друг о друга, после чего принялся дышать на них, чтобы отогреть. — Я ненадолго, Лёх, правда. Просто больше не к кому.

— Мне на посту спать не положено. — Я задвинул засов и мотнул головой в сторону мониторов. — Заходи давай, раз приехал, нечего на сквозняке торчать.

Валера кивнул и поплёлся за мной. Я разглядел его только под лампой у стола и чуть не присвистнул. Щёки у него ввалились, куртка висела на плечах мешком, а под глазами чернели такие синяки, что я сперва решил, будто его кто-то отделал.

Стул от соседнего стола я подкатил ему ногой, а сам включил чайник. Валера сел на самый краешек и зажал ладони между колен.

— Я ненадолго, Лёх, честно. — Он глянул на дверь, потом на меня, и смущенно улыбнулся. — Мимо ехал, дай, думаю, загляну.

— Да ничего, нормально все, мне и так тут скучно. — Я достал из тумбочки вторую кружку и бросил в неё пакетик. — А че ты на этом драндулете-то прикатил, где байк?

Валера хмыкнул и потёр нос рукавом, а отвечать не стал. Пока шумел чайник, он всё косился на мониторы, словно пытался там что-то разглядеть.

— Мот у меня встал, прикинь. — Он мотнул головой в сторону служебки. — Движок застучал, а в сервисе с меня три шкуры решили содрать, ну а дальше ты и сам видел, пересел на новую «малышку». Правда, из-за этого заказов вдвое меньше, а к вечеру ноги уже не держат.

Я налил кипятка и подвинул кружку к нему. Валера обхватил её обеими руками, но пить не стал, только грел пальцы.

— Ну а с алиментами как? — Я сел напротив и упёрся локтями в стол. — Ты ж в прошлый раз всё про них переживал.

— Алименты… — Он засмеялся, только смех быстро оборвался. — Да какие там алименты, Лёх. Ребёнок у меня в больнице лежит. Бывшая звонит каждый час, лекарства, говорит, нужны, а я ей что скажу? Что у меня на карте триста рублей?

Кружка у него дёрнулась, и чай плеснул ему на колено, а он даже не заметил. Я хотел было спросить, что с ребёнком, но глянул на него, и язык не повернулся.

— Пацанам звонил, с кем раньше гоняли. — Валера пожал плечами, наконец отхлебнул и поморщился, обжёгшись. — Кто трубку не берёт, кто сам на мели. Один вообще послал, чтоб я ему больше не названивал. Да ты не думай, я не жалуюсь, это я так, к слову.

Если он приехал ко мне в час ночи, к охраннику… Видать, ему и правда больше не к кому было.

Пока он говорил, правая рука у него всё ныряла в карман куртки и тут же возвращалась к кружке. Наконец, он вытащил кулак и поднёс его к самой лампе, и лицо у него впервые за весь разговор стало каким-то радостным.

— Во, глянь, чё у меня. — он принялся медленно разжимать пальцы. — Сама в кармане нашлась, прикинь? Заказ вёз возле Южного, полез за сдачей, а там она.

На ладони у него лежала монета. Я узнал её сразу, ведь пять точно таких же лежали у меня дома. Подобное я вообще не рассчитывал увидеть у него, поэтому кружка замерла на половине пути до рта. Одно знаю точно — сами собой такие в карманах не заводятся, а Валера отродясь ни в какие дыры не лазил. Так откуда она у него взялась?

— Где возле Южного? — Я отставил кружку и подался через стол. — Скажи, в каком именно месте?

— Да за рынком, во дворах. — Он покрутил монету в пальцах, и та блеснула под лампой. — А тебе чё?

— Ты туда больше не катайся, понял? Там…

Горло перехватило на полуслове, и я закашлялся в кулак. Валера откинулся на стуле и уставился на меня.

— Ты чё, Лёх? Заболел, что ли?

— Проехали. — Я вытер рот и протянул ладонь через стол. — Дай глянуть.

Пальцы у него сомкнулись на монете раньше, чем я договорил. Кулак он прижал к груди, накрыл сверху второй ладонью и сгорбился над ним, отчего ножки стула проскребли по плитке. Он смотрел на меня исподлобья, глаза бегали с моей руки на лицо и обратно, словно я пришёл у него последний кусок хлеба отнять.

— Не трожь. — неожиданно прошипел он. — Моя она. Моя, слышишь?

Большим пальцем он поглаживал костяшки сжатого кулака, будто успокаивал то, что лежало внутри. Руку я убрал под стол и сам не заметил, как отодвинулся вместе со стулом. Сколько я его знал, а таким он при мне ни разу не был.

Валера моргнул раз, другой, потом сунул кулак в карман и засмеялся, только смех этот мне вообще не понравился.

— Да ладно, чё ты напрягся, Лёх. — Руку из кармана он так и не вынул. — Нашёл же я её, а то подумаешь еще, стырил у кого-нибудь. Хоть что-то мне в последнее время само в руки упало, а?

Отобрать её я бы, конечно, отобрал. Только сцепиться посреди ночи с мужиком, у которого ребёнок в больнице, из-за какой-то железки? А объяснить, зачем она мне, система всё равно не даст.

Телефон я положил на стол, а из кармана штанов вытащил полторы тысячи, так и не разлепившиеся после слизи.

— Слушай, вот, что при себе есть. — Купюры я подвинул к нему. — Номер скажи, с карты ещё скину, там аванс висит.

Валера вскочил так резко, что стул под ним отъехал к стене.

— Ты чё, Лёх⁈ — Он ткнул пальцем в деньги, а смотрел мне в лицо. — Я ж не побираться приехал! Думаешь, я за этим к тебе среди ночи катил?

— Да кто говорит, что побираться. — Я поднялся следом и не знал, куда деть руки. — Ты это… не раскисай давай. Дети, они живучие. У нас помню пацан с осколком в животе трое суток…

Договорить я не смог, потому что сам услышал, какой бред несу. Валера постоял, глядя на меня, потом сел обратно и потёр лицо ладонью.

— Спасибо, Лёх. Утешил.

Он уже было хотел сесть обратно, как вдруг у него в кармане зажужжал телефон. Он достал его левой рукой, правую так и держал на монете, и, пока подносил трубку к уху, задел локтем кружку.

— Да. Да, отец я. — Лицо у него стало серым, под цвет стены. — Как в критическом? Вы ж днём говорили… Еду. Слышите? Еду я!

Чай потёк по журналу, а Валера уже бежал к служебке. Я схватил телефон, чтобы вызвать ему такси.

— Валер, стой, машину вызову!

— Пока она доедет! — крикнул он уже из коридора, и следом лязгнул засов.

Я рванул было за ним, но у турникета встал, ведь пост бросить было не на кого. На мониторе было видно, как он гонит велик по стоянке, даже не сев в седло, а потом камера его потеряла.