Просто Игрок I (СИ), стр. 55

— А если не насквозь? — Долик ткнул пальцем мне в грудь, прямо туда, где я тёр ладонью. — Ты ж сам сказал, что не лежишь! Может, там лучше стало, а ты сидишь и боишься, как дурак!

Прищепка щёлкнула у меня в пальцах, и я положил её на табуретку рядом с собой.

— Знаешь, Серёг, а я ведь помирать не хочу. — Я посмотрел ему прямо в лицо. — Тогда мне всё равно было, а сейчас вот не хочу, хоть убей.

Сказал я это и сам удивился, как легко получилось, ведь и представить не мог, что буду с ним сидеть и свои похороны обсуждать. Долик ничего не ответил, только сглотнул и вцепился мне в запястье обеими руками.

— Деньги у меня есть, понял? — Пальцы у него сжались крепче, отчего кожа на запястье покраснела. — В Москву тебя отвезу, к нормальным врачам, давай хоть завтра. И снимок, и всё, что надо, я оплачу, только не начинай мне тут про «не надо».

— Подумаю я, Серёг, честно. — я осторожно разжал его руки и похлопал по колену. — А сейчас ложись давай, тебе и самому досталось.

Пакет со льдом я выудил у него из-под локтя и сунул ему в руку, ведь от всего этого крика из носа у него снова пошла кровь.

Пакет со льдом Долик прижал к носу и запрокинул голову на спинку дивана, а кровь всё равно потекла у него по губе на подбородок. Пришлось сходить в ванную за туалетной бумагой. Серый оторвал от рулона кусок, скрутил из него затычку, заткнул ноздрю и только тогда шумно выдохнул ртом.

— Фрост, включи телик, а? — Он сполз пониже и повернулся на бок, лицом в комнату. — Не усну я в тишине, сам же знаешь.

Пульт лежал у него под подушкой, и выудил я его оттуда, только когда Серый приподнял голову. Звук убавил почти до нуля, но ему и этого хватило. С минуту он смотрел в экран, а потом глаз у него закрылся сам, и лёд съехал на подушку.

Пакет я переложил ему обратно на скулу, а табуретку развернул к телевизору и сел, ведь спать мне всё равно было без надобности. Рыжая выбралась из-под табуретки, обошла мои ноги и запрыгнула на колени, после чего потопталась и улеглась, свесив хвост.

Стоило мне расслабить кисть, как на кончиках пальцев загорелся голубой свет. Рыжая тут же потянулась к ним носом и принялась тереться щекой, а свечение бледнело у меня на коже и уходило в неё, пока на когтях у неё не проступило красное. Сколько ни корми, а всё мало.

Тут Долик заворочался и гнусаво забормотал в подушку:

— Пусти, слышь! Не трожь, не твоё это!

Я дотянулся до него и положил ладонь ему на плечо. Держал я её, пока он не затих и не задышал ровно, а потом убрал руку обратно и почесал рыжую за ухом.

Нить я вытянул с указательного пальца левой руки и прилепил к ножке стола. Из-за того, что кошка была рядом, нить вышла толстой и сильно ярче, чем тогда в бездне, но даже близкую к этой мертвяк рвал играючи. Так что оно все равно не годится для нормальной битвы, нужно что-то лучше, сильно лучше.

Вторую нить я потянул со среднего пальца и скрутил с первой, пока жгут не загорелся ровно.

Глядел я на него и прикидывал. Две нити у меня рогатого держат, а если скрутить не две, а пять или десять? Это ж целый канат выйдет, а таким, глядишь, и тварь посерьёзнее мертвяка спеленать можно. Вот только больше двух нитей удерживать пока очень сложно, но, думаю, это вполне себе реализуемо, нужно больше практики.

Про рак я в ту ночь так ни разу и не вспомнил. В голове крутился Лапин и то, как он тех мертвяков голыми руками положил и ни одного навыка не применил. Я бы против трехрогого и минуты не простоял, а это значит, что если останусь таким слабым, так в следующей дыре и лягу, и Серого оттуда уже никто не вытащит.

А без этих дыр что у меня останется? Пост через сутки, однушка да ожидание, когда помру. Только там я себя живым и чувствую, и отдавать это никому не собирался.

Я отлепил жгут от ножки стола и смял в кулаке, так что на ладони остался светящийся комок маны. Я перекатывал его из одной ладони в другую и смотрел в экран, а что там показывали, так и не разобрал. Рыжая следила за комком с колен и всё норовила зацепить его лапой.

Так я и просидел до самого утра с этим комком в руках, ведь сильнее за меня никто не станет.

Глава 19

Комок маны погас у меня в ладони, едва на диване зажужжал телефон Серого. Рыжая от этой вибрации соскочила с моих колен и ушла на кухню. Я повернул голову и увидел, что Долик, не открывая глаз, шарил по обивке, пока не нащупал трубку и не вдавил в экран большой палец.

— Сколько там, Фрост? — Он приподнялся на локте и сощурил на экран здоровый глаз, отчего пакет с талой водой съехал у него со скулы на подушку. — Твою-то, полседьмого уже!

Затычку из ноздри он выдернул и долго её разглядывал. Крови на ней не оказалось, и Серый было заулыбался, да только тут же охнул и схватился за скулу. С дивана он встал, придерживая бок, и прошёл в ванную. Вернулся он уже в своей кофте, натянутой прямо поверх моей футболки, и всё тёр плечи, ведь за ночь на верёвке она так и не просохла.

— Ты куда в такую рань собрался? — Я развернул к нему табуретку и упёрся локтями в колени. — Лежал бы ещё, у тебя пол-лица синее.

— Домой, Фрост. — Долик сел на край дивана и выудил из-под него ботинки. — Дел у меня теперь полно. С людьми разобраться надо, бумажки кое-какие собрать. Да и качаться мне, кроме как там, всё равно негде.

Ногу в ботинок он пихал, не расшнуровывая, и на каждой попытке кряхтел и хватался за бок. Когда пятка наконец провалилась внутрь, он поднял на меня здоровый глаз.

— В Москву надо, Фрост. — Он ткнул в мою сторону болтающимся шнурком. — Там и люди нужные, и покупатели. А чего Лапин этот в Туле сидит, я не пойму. Я таких, как он, с этим его пят…

Горло у него перехватило на полуслове, и он закашлялся, согнувшись над коленями. Отмахнулся он, только когда отдышался и вытер рот рукавом.

— Короче, первый раз такого уродца вижу.

Я кивнул ему и потёр ладони о колени. Что в Москве и дыр больше, и сливки там собраны, я и без него понимал, только бросать здесь всё и ехать я пока не хотел.

— Поехали, а? — Долик бросил шнурки и подался ко мне, упёршись кулаками в диван. — Заодно и снимок тебе там сделаем.

— Диспансер и у нас есть, Серёг, не хуже московского. — С табуретки я поднялся, держась за край дивана, и отвернулся к стенке, в которой стоял пузатый телевизор. — Да и работу я бросать пока не собираюсь.

— О боже, о чем ты вообще говоришь, какая работа? — Серый закатил здоровый глаз и шлёпнул себя ладонью по колену, после чего опять охнул. — Ладно, ты у нас упертый баран, я знаю. Налей хоть кофейку в дорогу, а то я за рулём усну.

Пока в чайнике грелась вода, рыжая тёрлась мне о ноги и отстала, только когда я подсыпал корма ей в блюдце. С кружкой я вышел в прихожую, а Серый уже стоял там с плитником на плече. Он отхлебнул прямо в дверях и тут же зашипел, обжёгшись, но допил в пару глотков.

— Если чё интересное подвернётся, сразу звякну. — Кружку он сунул мне в руку, кивнул и толкнул дверь плечом. — А ты не геройствуй тут без меня, понял?

Дверь за ним я закрыл и пошёл искать, в чём идти на смену, ведь джинсы так и висели сырыми над ванной.

Из более-менее опрятной одежды в шкафу нашлись только армейские штаны, в них я и пошёл, а сверху натянул синий свитер, который уже давно покрылся неприятными катышками. Из-за того, что куртка не успела как следует просохнуть, пришлось тащиться на работу в свитере. Благо, есть такси и получается, что я выпрыгнул из одного здания в другое, практически не замерзнув.

Пахомов ждал меня у турникета с термосом под мышкой. Стоило мне показаться в дверях, как он оглядел меня от ботинок до ворота и покачал головой.

— Лёш, ты опять в своих армейских? — Термос он переложил в другую руку и поморщился. — Я ж тебе говорил, не на войну ходишь.

— Джинсы не высохли, а других у меня нет. — Журнал я подтянул к себе и расписался, не поднимая глаз. — Идите отдыхайте, у вас уже глаза слипаются.

Пахомов хмыкнул, но спорить не стал и побрёл к выходу, прижимая термос к боку.