Просто Игрок I (СИ), стр. 57
Журнал я вытирал рукавом свитера, а телефон до утра пролежал рядом экраном вверх.
Валера так и не позвонил.
Под утро я в который раз глянул на телефон, но сообщения или звонка от него так и не поступило. Довёз Валера себя до больницы на этом драндулете или нет, кто ж его знает.
Пахомов пришёл без десяти восемь и сразу двинул к столу, где поверх вчерашних записей на журнале засохло рыжее пятно от чая.
— Это чего у тебя тут, Лёш? — Он поддел страницу ногтем, и та с хрустом отлипла от соседней. — Всю ночь, что ли, чаи гонял?
— Слегка прикипел и локтем задел, повезло, что все не залил. — Ручку я положил поверх журнала и встал, уступая ему стул. — Мне бы пару дней за свой счёт взять. Пятницу и воскресенье, если получится.
Пахомов поставил термос на стол и уставился на меня.
— За свой счёт? — Он глянул на меня поверх очков. — Ты ж у меня ни одной смены не пропустил. Случилось чего?
— Приболел я. — я отвел глаза, ведь ощутил какой-то дурной стыд внутри себя, словно обманываю его. — Отлежаться надо.
Сколько я эту болезнь ото всех прятал, а тут первый раз сказал про неё правду, да только прозвучало это так, будто я с похмелья отпрашиваюсь. Пахомов почесал щёку и покачал головой.
— Оно и видно, зелёный весь. — Крышку с термоса он наконец открутил и плеснул себе чайку. — Ладно, разберемся. Только во вторник выходи, слышишь? А то я тут один загнусь.
Отлёживаться я, понятное дело, не собирался. Лапин мне разговор обещал, а когда он за мной явится и что после этого разговора от меня останется, гадать особо не хотелось.
— Спасибо вам. — Я кивнул ему и пошёл к служебке. — Во вторник буду.
— Иди уже. — Пахомов махнул мне вслед крышкой от термоса. — Хоть выспись по-человечески.
Такси я вызвал прямо с крыльца, ведь дома ещё надо было отсчитать хозяйке деньги.
Домой я доехал на такси, ведь с каждым днем желания толкаться в маршрутке становилось все меньше. Поясница после суток на посту никак не хотела разгибаться, поэтому на третий этаж я поднимался, держась за перила, и у двери ещё постоял, пока не отпустило. Стоило открыть дверь, как я увидел рыжую, которая прибежала к порогу и начала сразу же тереться об мою штанину.
— Ну хоть ты на месте. — Ботинки я стянул у порога и наклонился, чтобы потрепать ее за ухо. — Сейчас с хозяйкой расплачусь, а там и тебя покормлю.
Чтобы отсчитать двадцать шесть тысяч, я отодвинул квитанцию и тут заметил, что пачка под ней раза в четыре толще той, что я оставлял. Подошел поближе, причем поймал себя на мысли, что крадусь, словно в квартире еще кто-то может быть. Осторожно поднял квиток и увидел, что сверху лежали мои мятые купюры, а под ними шли новенькие пятитысячные.
Пересчитал их и вышло, что чужих тут на целую сотку. Твою ж мать, это что ещё такое? Кроме Серого их сюда сунуть было некому, ведь утром, пока я на кухне возился с чайником, он один оставался в комнате.
— Вот же паразит, ни словом ведь не обмолвился, да ещё и кофе у меня выпросил, — я крепко сжал эти деньги и прошипел сквозь зубы.
С деньгами в руке я опустился на табуретку, а пачку положил себе на колено. Отдать я мог что угодно и кому угодно. Но стоило кому-то сунуть мне хоть рубль, как я начинал пятиться. Ночью сам двигал Валере по столу полторы тысячи, а он от них со стула вскочил, как ошпаренный. Видно было, что своим необдуманным предложением я задел его гордость, а теперь кто-то задел мою.
А ещё злость брала просто сумасшедшая. Я, значит, его по лестнице пёр, нос ему вправлял, лёд всю ночь менял и ни о каких деньгах не думал. А он, выходит, решил со мной так рассчитаться?
Я вытащил телефон из кармана и набрал этого мелкого засранца. Гудки шли долго, я уже хотел сбросить, как появился шум дороги.
— Серёг, это чё за деньги у меня под квитанцией? — Я встал с табуретки, и пачка соскользнула с колена мне в ладонь. — Ты совсем головой ударился?
— О, нашёл уже! — Серый захохотал и тут же охнул. — Это не тебе, Фрост, это на железку. Купи себе, чем махать, а то голыми руками ты много не навоюешь.
— Забери, слышишь? Я тебе сегодня же на карту всё до копейки скину! — сам не заметил, как начал орать в трубку, словно полоумный.
— Чё⁈ Не слышу, Фрост, связь пропадает! — Он заржал прямо в трубку, и звонок оборвался.
Я набрал его снова, но в трубке не было даже гудков. Телефон я швырнул на диван, а тот отчеканил и упал на пол, но мне было все равно.
Я долго ходил по комнате от окна к двери и обратно, пока не остановился посреди неё с этой пачкой в кулаке. Булава у Лапина, да и перчатка тоже. Если сунусь в следующую дыру с пустыми руками, то высока вероятность, что там и останусь. А если Серый опять залезет туда, откуда сам не выберется, тащить его будет некому.
Двадцать шесть тысяч я отсчитал и сунул обратно под квитанцию. Остальные затолкал в карман армейских штанов и застегнул клапан, чтобы не передумать. Щёки у меня горели, будто я эти деньги у кого-то стащил, только деваться было некуда, ведь Долик прав.
Тут с кухни вышла рыжая и улеглась прямо посреди зала. Хозяйка-то сегодня за деньгами придёт, а эту засранку куда мне девать?
Покормить её я так и не успел, поэтому сыпанул корма в блюдце и с ним пошёл прямиком к кладовке. Засранка учуяла еду и побежала следом. Стоило ей сунуть нос в блюдце, как я поставил его на пол между вёдрами и прикрыл за ней дверь.
Противень я задвинул под ванну, а тапок, которым подпирал дверь ванной, закинул в прихожую. Едва я успел ополоснуть руки, как запиликал домофон.
Хозяйка поднялась быстрее, чем я рассчитывал, и вошла в квартиру, даже не разувшись. Сумку она прижимала локтем к боку, а сама сразу пошла по углам, заглядывая то за шкаф, то под стол.
— Здравствуйте, Алексей. — В комнате она тут же упёрлась взглядом в куртку на дверце шкафа. — А это у вас тут что, баня? Обои сырость не любят, я их три года назад клеила.
— Постирался, а сушить больше негде. — Я встал между ней и кладовкой и сунул руки в карманы штанов. — К вечеру высохнет.
— К вечеру, значит. — Таз под курткой она поддела носком сапога, и вода в нём плеснула. — А линолеум вы чем тёрли? Разводы по всей комнате, будто тут стадо прошло.
Я стоял и только зубы сжимал. Ишь, как с цепи сорвалась. Ходит тут, словно инспектор, и всё что-то выискивает. Не успел толком ей сказать что-то, а она уже ушла на кухню, и оттуда загремела крышка от кастрюли.
— Гречку не доели, а мне потом тараканов травить. — Хозяйка вернулась, вытирая пальцы платком, и протянула ладонь. — Ладно, давайте за месяц, мне ещё на рынок успеть надо.
Мне бы рявкнуть, что ей не стоит совать свой длинный нос в чужую жизнь и заглядывать ко мне в кастрюлю, да только это её квартира, а не моя. Единственный протест, который я мог оголить, так это протянут ей деньги и крепко сжать, чтобы она потужилась, пока выдирала их.
Пересчитывала она их у самого окна, шевеля губами, и на последней купюре она резко замерла, ведь со стороны кладовки раздалось протяжное — «Мяу».
Стоило мне это услышать, как душа покинула тело.
— А там у вас кто? — Хозяйка обошла меня и сама дёрнула дверь кладовки, а я даже руку поднять не успел.
Когда она распахнула дверь и опустила глаза вниз, то увидела кошку, которая сидела у блюдца и смотрела на неё снизу вверх. Потом зевнула во всю пасть и как ни в чём не бывало вышла в зал.
— Я ж вам при заселении сказала, чтобы никаких кошек и собак! — Деньги хозяйка сунула в сумку и защёлкнула замок. — Вы же взрослый мужик, Алексей, да на такой ответственной работе работаете! Неужто вам совсем меня не жаль? Вон, посмотрите на диван, да он же уже разодран весь! А обои? Зассала небось уже все, а вы ни слухом не духом!
Меня трясло от жуткого гнева, ведь она несла какой-то бред. Однако ничего поделать я не мог, по крайней мере пока.
— Значит так. — У двери хозяйка остановилась и поправила сумку на плече. — Кошку убрать, или выселю. На ваше место желающих полно — вон, студентов сколько понаехало.