Просто Игрок I (СИ), стр. 54

Всё это время Долик косился то на мою тарелку, то на кружку, а когда доскрёб своё, мою порцию трогать не стал и накрыл её крышкой от кастрюли.

В комнату он ушёл первым и лёг, а компресс с подлокотника приложил к носу, хотя лёд там почти растаял.

— Фрост, сядь, а? — Смотрел он при этом в потолок. — Поговорить надо.

Я притащил табуретку с кухни и поставил к самому дивану, ведь сидеть на спинке уже опостылило, а диванчик двоих не выдержит. Долик так и лежал на спине с компрессом на носу, а рыжая устроилась у него в ногах и вылизывала лапу.

— Ну, и о чем ты там потолковать хотел? — Я упёрся локтями в колени и подался к нему. — Помнится мне, что ты в машине все бормотал, что виноват в чем-то. В чем именно, Серый, о чем говорил Лапин?

Отвечать Долик не торопился. Пакет он перекладывал с носа на скулу и обратно, пока талая вода не потекла ему за ухо.

— Да прав он, Фрост, Лапин этот. — Голову он повернул ко мне, а глаза так и не поднял. — Я ж туда сколько раз ходил и выходил сразу же, как окно высвечивалось. А чё после меня там остаётся, мне по барабану было.

— Так ты ж не знал небось?

— Не знал, но незнание не освобождает от ответственности. — Долик приподнялся на локте и тут же скривился, потому что бок его не пустил. — Чуял ведь, что неспроста оно раньше времени выпускает, а всё равно выходил. Покупатели ждут, бабки капают, вот на эти деньги я малышку свою и взял.

Он сказал это и откинулся обратно на подушку. Я потёр лицо ладонями и уставился на свои ботинки у порога, лишь бы на него не смотреть.

— Мне насрать на взрослых, которые почили из-за… но Фрост, дети же погибли… Дети! — Пакет Долик стиснул в кулаке, и лёд под полотенцем захрустел. — А вдруг и из моих дыр кто-то вылез, а? Как я теперь узнаю?

На последних словах горло у него перехватило, и он закашлялся в кулак, придерживая другой рукой бок.

Я смотрел на его и понимал, что нечем его утешить. Да и о чем я вообще? Выход из «Рассвета» говорит сам за себя…

— Ты на меня-то не косись, Серёг. — Я выпрямился на табуретке и посмотрел ему прямо в здоровый глаз. — Сам слышал, что он мне про мою работу сказал. Я ведь тоже вышел, потому что якобы смену нужно было закрыть, но на самом деле я испугался.

— Так ты ж садик потом до конца закрыл! — Долик повернулся ко мне всем телом и тут же охнул. — Он же сам сказал, я слышал!

— Ну закрыл. — Я развёл руками. — Только вот тех, кто погиб по моей вине, я уже не верну, как бы не закрывал эти сраные разрывы.

Долик долго молчал, а потом снова лёг на спину и уставился в потолок.

— И чё мне теперь делать, Фрост? — Пакет у него на лице съехал набок, но поправлять его он не стал. — Закрывать все на сто? Рисковать собой, чтобы такого больше не допускать? А из доброй мысли я буду это делать или чтобы побольше собрать, ведь босса то все равно убить нужно…

— Забей хер, Серый. Делай, что делал, и не думай ни о чем. — Я подался к нему и ткнул пальцем в обивку у самого его плеча. — До конца — значит, до конца, только сам там голову не сложи. Понял меня?

Ответа я так и не дождался. Долик глянул на меня одним глазом, потом смахнул пакет с лица, и тот съехал по обивке на пол. Он отвернулся к стенке, подтянул колени к животу и затих, только спина под тесной футболкой ходила на каждом вдохе.

Я подобрал пакет с линолеума, а в нём уже одна вода болталась, поэтому пошёл я на кухню за новым льдом, раз уж больше ничем помочь Серому не мог.

Талую воду из пакета я слил в раковину, а лёд выскребал из морозилки уже ложкой, прямо со стенок, ведь целых кубиков там больше не осталось. Надолго его не хватит, а Серому морду ещё всю ночь студить.

Вернулся в комнату, а Серый всё лежал лицом к стенке, только колени подтянул ещё ближе к животу. Пакет я положил ему на подушку у самой щеки, но Долик даже не шелохнулся. Я постоял над ним, почесал затылок, да так ничего и не придумал, кроме как пойти в ванную, где как раз запищала стиралка.

Я тянул бельё из барабана по одной вещи, а оно, зараза, цеплялось рукавами друг за дружку. Джинсы и кофту Серого я развесил на верёвке над ванной, а вот куртку чуть не выронил, до того она отяжелела от воды. Тиной от неё больше не несло, и на том спасибо, вот только куда мне её теперь вешать, если верёвка под ней до самой ванны провиснет?

Пришлось нести её в комнату и цеплять на плечиках за дверцу шкафа. Мокрая куртка всё норовила съехать, поэтому ворот я пристегнул к плечикам прищепками, а с подола на линолеум сразу закапало, поэтому пришлось подставить таз.

Вторая прищепка выскочила у меня из пальцев и поскакала по полу. Рыжая тут же сиганула с дивана, загнала её лапой под табуретку и улеглась сверху, мол, теперь моё.

— А ну отдай, хулиганка. — Я присел на корточки и сунул руку под табуретку, а она цапнула меня за палец, хоть и в полсилы.

Прищепку я всё-таки отвоевал и начал подниматься, держась за край табуретки, когда Серый заговорил. Голову от стенки он так и не оторвал, поэтому голос из подушки вышел глухой:

— Фрост, а таблетки у тебя в шкафу от чего? — Пальцы у него сжались на краю подушки, а пакет со льдом лежал у щеки нетронутым. — Ты ж ничего не жрёшь, я весь вечер смотрю. Это то, про что Лапин говорил, да?

Прищепку я сжимал в кулаке, пока пружинка не впилась мне в ладонь. Врать Серому смысла уже не было, раз Лапин при нём всё выложил, поэтому я вернулся к табуретке и сел напротив его спины.

— Оно самое, Серёг. — Я покрутил прищепку в пальцах, лишь бы на него не смотреть. — Рак у меня. Уже четвертая стадия. Врач сказала, что по телу расползлось уже.

Пальцы у него на краю подушки разжались, и больше он не шевелился.

— Онколог сказал, что без лечения протяну месяца четыре. Лечиться я не стал и отказ подписал, а моё место в очереди девчонке отдали.

Долик рывком развернулся ко мне, отчего пакет со льдом съехал с подушки ему под локоть. Он приподнялся на локте, тут же схватился за бок, но орать от этого тише не стал.

— Четыре месяца⁈ — Здоровый глаз у него вылупился на меня. — И ты с этим на смены ходишь⁈ По дырам со мной лазишь, меня на горбу по лестнице прёшь, а сам ни слова, да⁈

— Чего разорался, спокойней будь, а то соседей поднимешь. — Я ткнул прищепкой в стенку у него за головой. — Тут каждый чих за стенкой слышно.

— Да пусть слышат! — Серый хлопнул ладонью по обивке, и рыжая шмыгнула под табуретку. — Ты чё молчал-то, а? Я тебе что, чужой, что ли⁈

— Как раз потому и молчал, чтобы ты вот так не орал. — Я поднял на него глаза и тут же опустил. — Не хотел, чтобы ты со мной нянчился, а потом ещё и хоронил.

Долик открыл было рот, но тут же закрыл, потом спустил ноги на пол и сел. Он упёрся локтями в колени и смотрел на меня так долго, что я не выдержал и отвернулся к окну.

— Как ты вообще на ногах стоишь, Фрост? — Голос у него сел, и спросил он уже совсем тихо. — По-хорошему ж лежать должен, а не тварей бить.

Я и сам об этом думал не раз, да только ответа так и не нашёл. По врачам мне давно полагалось лежать пластом, а я сутки стою на посту и в выходные лазаю по дырам. Дыхалка, правда, как подводила, так и подводит, плюс и аппетит отсутствует напрочь.

— Не знаю, Серёг. — Я потёр грудь ладонью там, где всегда свистело. — Сам не понимаю. Всё поменялось, когда я туда ходить начал.

На слове «туда» в горле запершило, и я откашлялся в кулак. Вслух больше сказать было нечего, а про себя я давно думал на систему. Вот только что она со мной делает, лечит или просто глушит боль, пока внутри всё гниёт дальше, кто ж её знает. Может, мне от неё только хуже становится, а я и не замечаю.

— Леха, ну ты дурак что-ли? Иди и проверь! — Долик подался ко мне, и колени у нас чуть не стукнулись. — Сходи, снимок сделай, посмотри, что у тебя там в груди творится. Чего гадать-то?

Прищепку я перекатывал в пальцах и долго молчал. Про снимок я и сам не раз думал, вот только до поликлиники так ни разу и не дошёл.

— Проверить-то можно, Серёг. — Я поднял на него глаза. — Только боязно мне, понимаешь? Пока не знаю, так и хожу себе. А как покажут, что там всё насквозь прогнило, мне что потом, сидеть и дни считать?