Просто Игрок I (СИ), стр. 53

— А чё мне теперь, утереться⁈ — Он прижал лёд к скуле и охнул. — Он у меня всё отобрал, а я молчать должен? Да и если б мое… Он и твое стащил, причем из моих рук.

— Утрись и сиди тихо. — Я присел на подлокотник, раз уж ноги стоять отказывались. — Мы для них сморчки, понимаешь? Не больше и не меньше. Захотят, так закопают, и никакой юрист тебя потом не откопает.

Серый открыл было рот, но так ничего и не сказал. Лёд у него в руке подтаивал, и вода текла по запястью прямо на обивку. Потом он выудил из кармана штанов телефон и принялся листать контакты большим пальцем.

— Покупателям своим хоть маякну, чтоб пока ничего у меня не брали. — Палец у него застыл посреди списка, после чего телефон полетел на диван экраном вниз. — Да толку-то… Лапин со своими и так про всех знает.

Рыжая тут же запрыгнула обратно, обнюхала телефон и улеглась прямо на него.

— Э, рыжая, слезь с трубки! — Долик сунулся было к ней, но на полпути передумал и убрал руку. — Фрост, скажи ей!

— Пусть лежит, целее будет. — я покосился на таз, полный мутной воды, и продолжил: — Малышку твою, кстати, вверх-дном перевернули, даже стекло выбили…

— Вот же суки! — Он хлопнул ладонью по подушке, и его тут же перекосило от боли в боку. — Ничего у людей святого нет!

Бухтел он ещё долго, а потом вдруг затих и уставился в потолок. Спросил он уже совсем другим голосом:

— Фрост, а с тобой-то он чё сделает? Сказал же, что разговор у вас будет.

Я и сам об этом весь вечер думал. Захоти Лапин нас прибить, так прибил бы ещё там, внизу, и никто бы даже не узнал, где нас искать. А раз выпустил, значит, зачем-то мы ему сгодились, вот только зачем, ума не приложу.

— Поговорит, раз обещал. — шумно выдохнул, ведь сам все прекрасно понимал про десятку и встречу с вежливыми джентльменами в черном. — Только бегать от него без толку — сам видел, что он с трёхрогим сделал.

Долик поднялся на локте и отложил компресс на подлокотник рядом со мной.

— Ну и пускай говорит, а я теперь хрен завяжу, понял? Буду ходить и качаться, пока сам до его пятнадцатого не дорасту.

— Пока дорастёшь, тебя налоговая бумажками задавит. — Я кивнул на телефон, на котором так и лежала рыжая. — Покупатели твои первыми и сдадут, так что сначала с бумажками разберись, а потом уже качайся.

— Есть у меня один, бумажки делает. — Серый потёр здоровый глаз и шумно выдохнул через вправленный нос. — Через него всё и оформлю. И в камеры больше не полезу, хоть режь меня. На второго такого Лапина у меня уже здоровья не хватит, Фрост. Он меня как котенка отделал, а я даже руку не мог поднять, чтобы по роже ему съездить, страшно было…

— Вот и не надо по роже. — я оторвался от спинки дивана и направился на кухню. — Хоть вдвоём ходить будем, хоть поодиночке, а расти всё равно придётся.

Пакет и скотч я нашёл в ящике под раковиной и пошёл обуваться, ведь малышку его я так и не закрыл.

Я не дошёл ещё до двери, как с дивана подал голос Долик:

— Фрост, ты куда это на ночь глядя? — Он отнял ладонь от заплывшего глаза и приподнялся на локте. — Не к Лапину ж ты собрался, а?

— Малышку твою закрывать иду. — Я тряхнул скотчем у него перед носом. — Лежи давай, сам управлюсь.

Стекло с заднего сиденья я смахнул ладонью на асфальт, всё равно дворник утром заметёт, а под ним на обивке так и темнела Серёгина кровь. Я растянул пакет по раме и прижал коленом, а скотч отрывал зубами, раз уж ножницы взять не догадался. Обклеил я в три слоя, и ветер тут же надул пакет пузырём. Криво вышло, зато дождём салон не зальёт. Коврики-то так и остались валяться на Левобережном, вот только Серому про них пока лучше не знать.

Пока поднимался обратно в квартиру, встал на втором этаже и хватался за грудь, пока не отпустило. Рак — штука сложная, пущай я не лежу в лежку из-за системы, но и неизвестно, приближается ли моя смерть от всех этих активностей…

Куртку с табуретки и кофту Серого я понёс в ванную, а карманы выгребал уже у самой стиралки. Из куртки вытащил телефон да полторы тысячи, которые слиплись от слизи в один комок. Я отдал одиннадцать тысяч за эту куртку вместе с джинсами, а теперь от неё за версту несло тиной — обидно, честное слово. Джинсы я стащил там же, а наколенники Шмелёва в машинку класть пожалел и бросил отмокать в раковину.

Себе я достал из шкафа треники, а Серому футболку, и только при верхнем свете толком его разглядел. Помнил-то я его тощим пацаном, у которого из-под бронника ключицы торчали, а тут плечи раздались вширь, грудь буграми пошла, а по рукам до самых локтей вздулись вены. Это когда ж он так раскачаться успел?

Руки выше плеч у Долика из-за подбитого бока не поднимались, так что напяливали футболку мы вдвоём, и ткань на спине у него затрещала.

— Да она ж на мне по швам пойдёт! — Долик повёл плечами и уставился на живот, куда футболка так и не доехала. — У какого пацана ты стащил ее?

— Не бухти, надевай — Я ткнул его пальцем в плечо, а оно даже не продавилось. — Ты где так отъелся-то, Серёг? Тебя ж ветром шатало.

— В зал хожу. — Он хмыкнул и тут же схватился за нос. — Я ж нигде не работаю, сам слышал. Времени вагон.

— Оно и видно. Носи давай и не ной.

Машинка загудела и принялась набирать воду, а я тем временем вернулся в ванную, засыпал порошком наколенники и заткнул пробкой отверстие слива в раковине, чтобы они как следует пришли в себя. После сел на край ванны, и открыл окно:

│ Уровень 7 │

│ Перестройка: 35 % │

│ Дыхание: 55 % │

│ Опора: 56 % │

│ Восстановление: 46 % │

│ Резерв: 49 % │

│ Уровень доступа: 7 │

Дыхание, выходит, подросло на четыре процента. Да только у окна на втором пролёте я всё равно стоял и хватал ртом воздух, так на кой хрен мне эти проценты?

Я закрыл окно и хотел уже встать, но тут на кухне загремела кастрюля, следом звякнула крышка, и на всю квартиру разнёсся голос Серого:

— Фрост, а у тебя кроме гречки вообще чё-нибудь есть⁈

На кухню я зашёл, когда Серый уже набрал в кастрюлю воды и тряс над ней пачку гречки, где на донышке шуршало от силы на две тарелки. Другой рукой он держался за подбитый бок, а бедром подпирал плиту.

— Ты чего тут гремишь? — Я забрал у него пачку и плечом подвинул от конфорки. — Ложись иди, я сам.

— Да щас! — Долик выдернул её обратно и тут же скривился от боли в боку. — Ты меня по лестнице пёр, нос мне ставил, а я валяться буду? Сядь, Фрост, не мельтеши.

Спорить с ним мне не хотелось, поэтому я сел на табуретку и смотрел, как он хозяйничает. Крупу Серый сыпанул в кастрюлю, не промыв, а потом полез по полкам.

— Соль-то у тебя где, а? — Он открыл один шкафчик, хлопнул дверцей и полез в соседний. — У нормальных людей она возле плиты стоит.

— Вот и глянь возле плиты.

Жестянка стояла у него прямо под локтем. Долик глянул на неё, потом на меня, прошептал что-то себе под нос и сыпанул соли прямо из банки, причем делал это на глаз.

Я не стал просто так сидеть и решил кофейка себе сделать, чтобы хоть чем-то руки занять.

Пока на плите булькало варево, он полез в шкафчик над мойкой за тарелками, а вытащил оттуда таблетки вместе с тюбиком мази. Блистер он поднёс к здоровому глазу и, пока читал, шевелил губами, а потом сложил всё обратно на то же место и не сказал ни слова. Чего он там вычитал, я спрашивать не стал.

Кашу он навалил мне горкой и положил сверху два пряника.

— Наворачивай. — Ложку он воткнул в горку стоймя. — Хоть раз при мне пожрёшь по-человечески.

— Не лезет мне, Серёг. — Тарелку я отодвинул к нему и отхлебнул кофе.

— Чего не лезет-то⁈ — Долик ткнул своей ложкой в мою кружку. — Ты целый день по этой дыре ползал, а теперь одним кофе сыт будешь?

От вида этого «блюда» у меня подкатило к горлу, поэтому кружку я обхватил обеими руками и пил, не поднимая глаз. Долик постоял надо мной ещё немного, потом махнул рукой и сел напротив со своей порцией.

Ел Серый жадно, только жевал одной стороной и каждый раз распахивал рот, чтобы охладит горячую гречу. Носом он дышать толком ещё не мог, поэтому сопел ртом прямо над тарелкой, а лоб у него от горячего взмок. Пряник он размочил в каше, умял в два укуса и смахнул со стола крошки себе в ладонь. Рыжая не осталась в стороне и на запах еды пришла к нам на кухню, обнюхала ему носок и, ничего не выпросив, ушла обратно в комнату.