Просто Игрок I (СИ), стр. 34

Суп мне принесли вместе с его салатом. Я помешал его ложкой, чтобы хоть чем-то занять руки, и спросил первым, раз уж Долик молчал.

— Сам-то как?

— Да как… — Долик отломил кусок хлеба и стал катать из мякиша шарик. — Знаешь, Фрост, как вернулся на гражданку, вдруг понял, что делать-то мне и нечего. Ну… Вообще. Вокруг все о какой-то ерунде — кредиты, дачи, кто кому что сказал и за что пояснил. Слушаю и вообще не понимаю, о чём они.

Мякиш он катал всё так же и смотрел куда-то вдаль, за окно.

— Мать как?

— Проводил в прошлом году. — он перестал катать шарик и осторожно положил его на край пустой тарелки. — Живу теперь у них один. Хах, еще заметил, что как дурак телевизор на всю ночь включаю, ведь без него не могу уснуть. А еще круче, что в четыре утра встаю и хожу по комнатам, пока не рассветёт.

Не скажу ничего, ведь в его словах узнал себя, причем буквально, отчего руки под столом сжал до хруста в костяшках. Опустил глаза на тарелку и понял, что проглотить не смог ни ложки, да еще и под рёбрами справа потянуло так, что пришлось сесть ровнее. Свои комнаты я весь прошлый год мерил шагами точно так же, разве что с бутылкой в руке.

— Пробовал работать где-нибудь? — понял, что диалог застопорился, поэтому решил поинтересоваться, пробовал ли он преодолеть это.

— Да что ж не попробовать, пробовал конечно, правда три места уже сменил, — Долик сгрёб хлебные крошки в ладонь и крепко сжал. — Скучно, вот и все дела.

Официант как раз ставил на стол горячее, и тарелка звякнула о тарелку. Долик скорчил страшную гримасу и дёрнулся всем плечом. Краем глаза заметил, что рука у него метнулась к краю стола, но на полпути он развернул её к хлебнице и взял ещё кусок, хотя прежний так и лежал у него недоеденный.

Вот и весь разговор… Мясо он резал ловко и ел быстро, только раз вилка у него замерла на полпути ко рту, и смотрел он при этом в окно, на кремлёвскую стену. Потом он моргнул, доел кусок и переложил мне на хлебную тарелку два своих.

— Ешь давай, на тебя смотреть страшно.

Отказываться второй раз не стал, ведь мясо уже лежало передо мной. Я откусил один раз, прожевал через силу и отодвинул тарелку.

— Ты вообще как, Фрост? — Долик налил себе вторую рюмку, но пить пока не стал.

— Нормально. Жив, и слава богу.

Кивнул он не сразу, и рюмка ещё долго стояла перед ним полная. Потом он всё-таки выпил её, полез вилкой в салат и больше ни о чём не спрашивал.

После третьей рюмки Долик отодвинул тарелку и упёрся локтями в стол. Салат он так и не доел, зато вилку всё ещё вертел в пальцах.

— А помнишь лесополосу? — Он глянул на меня и сам же кивнул. — Помнишь, конечно.

Конечно помнил — я помню все, что там тогда происходило, словно это было вчера, правда вслух об этом не стал говорить, сам не знаю почему.

— Меня ж тогда в ногу ранили, вот сюда. — Долик хлопнул себя по бедру, после чего поморщился от боли. — Лежу значит в воронке, встать не могу, сверху сыплет грязь. Наши уже отошли, я ору, а меня никто не слышит. Думаю, ну всё, приехали.

Говорил он на весь зал, и пара за соседним столиком перестала разговаривать, повернулась в нашу сторону и принялась слушать, при этом делала вид, что так, между делом. Долик их даже не заметил.

— И тут ты. — Он ткнул в меня вилкой. — Смотрю и не верю, а ты ползёшь обратно, прямо под это всё. Я тебе говорю, брось, Фрост, а ты меня за разгрузку хватаешь, как щенка, и тащишь. Разгрузка у меня ещё по шву пошла, помнишь? Ты меня потом за ворот волок.

Правую руку я убрал под стол, потому что пальцы сами собой сжались в кулак.

— Ты еще всю дорогу матерился. — Долик налил себе ещё и плеснул мимо рюмки на скатерть. — Я половину слов тогда первый раз услышал. Лежу, кровью истекаю и думаю, надо запомнить.

Он выпил, поставил рюмку донышком вверх и посмотрел на меня через стол. Глаза у него блестели, только от водки или нет, было не понять.

— Ты ж под бомбёжкой за две минуты засыпал. Лёг, и всё, а мы зеленые, рядом сидим, трясёмся. Научи, а? — Он улыбнулся, только улыбка вышла кривая. — Я так не могу. Совсем не могу.

Сказать мне на это было нечего.

Долик махнул рукой, так и не дождавшись ответа.

— Ладно, не бери в голову. Это я так, вспомнил по старинке.

Телефон он достал из кармана, глянул на время и вдруг подобрался. Вилку он наконец положил.

— Ого, уже десятый час. — Долик поднял руку, и официант появился у стола раньше, чем она опустилась. — Счёт, будь добр.

Руку в карман я сунуть успел, но так и не решился доставать свои позорные две тысячи. Долик приложил карту к терминалу и на сумму даже не глянул, а сверху бросил на скатерть пару купюр официанту.

— Ладно, пошли, Фрост, все-таки не за этим я тебя позвал, — Он встал и снял куртку со спинки стула. — Покажу кое-что, пока не схлопнулось.

Я встал следом, и перед глазами поплыло, так что пришлось придержаться за спинку стула. Что там у него может схлопнуться, я спрашивать не стал, всё равно здесь он мне ничего не скажет.

…

На улице Долик застегнул куртку до горла и пошёл вдоль кремлёвской стены в сторону реки. Шагал он широко, и уже у первого угла я от него прилично так отстал, потому что ноги к вечеру гудели. Оборачиваться он не стал, только сбавил шаг и дальше шёл со мной вровень.

На набережной ещё гуляли люди, только у дальнего спуска к воде было пусто. Туда Долик и свернул, и в паре шагов от спуска перед глазами у меня загорелось окно:

│ Истончение. Плотность: 9 │

│ Самозакрытие через: 58 мин │

Вот, значит, что он хотел показать. Долик огляделся, нет ли кого поблизости, и следом пришло второе окно:

│ Вход в истончение. Выход: свободный │

│ Войти │

Из разрывов меня до сих пор выпускало не раньше шестидесяти процентов, а тут уходи хоть сразу. Долик кивнул мне на окно, и мы вошли.

Набережная внутри осталась та же, только небо над ней висело серо-зелёное, и было светлее, чем снаружи. Я привычно огляделся по сторонам и заметил, что по парапету шёл зеленоватый налёт. Еще там стоял бумажный стаканчик из-под кофе, и донышко у него вросло в налёт.

Приглашение выскочило, едва мы вошли.

│ Приглашение в группу: Доликов │

│ Принять / Отклонить │

— Жми, Фрост, — Долик уже лез рукой под куртку. — Чтоб и тебе капнуло.

Опыт за то, что я простою у парапета, брать с него было последним делом, поэтому нажал «Отклонить».

— Ну, как знаешь. — он, неожиданно для меня, вытащил из-под куртки чертово мачете.

В ресторане я его не заметил, хотя сидел напротив. К тому же, лезвие у мачете было широкое, рукоять обмотана изолентой, но он держал его, как какую-то игрушку.

Сам я пришёл с пустыми руками, потому что не планировал ввязываться ни в какие передряги вроде этой.

Твари стояли вдоль парапета и беглым взглядом я насчитал их девять штук. Ближняя стояла у самого спуска и разглядеть её можно было как следует.

Ростом она была выше меня на голову. Лицо у неё узкое, длинное и серое, белые волосы на удивление ровно висели вдоль плеч. Глаза оставались открытыми, только смотрели они куда-то в сторону воды. Шея у твари тонкая, такую и рукой обхватишь. Руки висели вдоль тела ниже колен. Причем, если сравнивать с рогатыми, то у тех горели кончики рогов, а у этих ногти.

Я-то думал, в разрывах одни рогатые, а тут оказались совсем другие монстры. Сколько же их тогда всего?

Долик не терял время зазря и перенёс вес на переднюю ногу, после чего чуть присел. Подумал, что он сейчас побежит, однако следом произошло то, чего я вообще не мог ожидать.

Налёт у него под ботинком брызнул крошкой, и в ту же секунду он оказался у ближней пары.

Я невольно отступил на шаг и упёрся поясницей в парапет. Люди так не двигаются, будь ты хоть трижды тренированный. Да и на фронте я разного насмотрелся, когда люди чуть ли не летали, как супермены, когда их переполнял адреналин, но это все равно уже слишком…

Пока я соображал, Долик уже принялся устраивать мясорубку. Мачете вошло крайней твари в шею сбоку и вышло почти без сопротивления. Голова у неё слегка качнулась и съехала с плеч на парапет.