Просто Игрок I (СИ), стр. 32

Дверь в коридор я приоткрыл на ладонь, а кончик нити прилепил к дверной ручке. С другим концом на пальце я пошёл к столу, и нить тянулась следом, пока не начала упираться. До стула её как раз хватило.

Сияние на пальцах я погасил, чтобы не светить, отчего нить потускнела так, что её стало почти не видно. Я поправил руку, нить провисла и прилипла к рукаву. Я отдирал её на ощупь, и она цеплялась то к манжете, то к пальцам, пока я не порвал её о край стола. Растяжку пришлось ставить заново, и руку на этот раз я держал подальше от себя.

Минут десять дверь не шевелилась. Потом из коридора потянуло сквозняком, и она чуть качнулась на петлях. В палец дёрнуло легонько, будто клюнуло на удочке. Я аж выпрямился на стуле.

Следом качнуло ещё раз, и опять дёрнуло. Дверь в темноте я не видел, зато каждое её движение чувствовал пальцем. Зацепит рогатый такую нить, и я узнаю о нём, пока он ещё далеко.

│ Нить. Рост: 41 % │

Телефон я вытащил правой рукой, только чтобы узнать время. Было 3:38.

Я положил его на стол экраном вверх и сидел, пока цифра не сменилась на 3:39, а потом на 3:40. Правая рука тем временем сама собой легла на дубинку. В ночь на понедельник в это самое время всё и началось.

Однако время шло своим чередом и ничего не случилось. Лишь дверь качнулась от сквозняка, и в палец снова клюнуло.

Минуты через три в груди засвистело, и я понял, что всё это время не дышал. Я выдохнул и разжал пальцы на дубинке. Было уже 3:43, а я всё сидел и смотрел на экран.

Чего я, спрашивается, ждал?

Телефон я убрал в карман экраном вниз.

К пяти утра вымотался так, что дубинка выскальзывала из пальцев. Вмятина застряла на шестом журнале, поэтому последний подход я бросил на середине. Я сел на стул, вытянул ноги и решил, что на сегодня хватит.

Сияние я всё же зажёг напоследок, чтобы руки не сидели без дела. Тянуть нить с пальца медленно сил уже не было, и я со злости дёрнул кистью наугад. Нить сорвалась с пальца, полетела через каптёрку, и кончик прилип к двери.

Руку я опустил не сразу. До сих пор конец нити мне приходилось самому доносить до места, а тут он долетел до двери сам. Я отлепил его, смотал нить обратно и щёлкнул кистью ещё раз, теперь уже нарочно. Долетела она только до середины и упала на пол, зато на третий раз снова прилипла к двери.

│ Нить. Рост: 77 % │

Выходило только тогда, когда я щёлкал резко и не целился. Скоро кончик прилипал к двери почти каждый раз, только плечо от этих щелчков заныло не хуже, чем от дубинки.

Тут мне и подумалось, куда это приспособить. Ещё в среду я прикидывал прилепить нить к качелям и дёрнуть, только для этого к ним пришлось бы подходить самому. Теперь её можно добросить издали, и пока рогатые бредут на звук, я захожу им за спину.

Окно загорелось, когда я сматывал нить в очередной раз.

│ Сон не требуется │

Строчка повисела и погасла, а я ещё долго смотрел на то место, где она была. Значит, зря я в ночь на среду всё на рак списывал. Это система, и спать мне теперь, похоже, вообще не придётся.

Раз уж спать было незачем, я наконец додумал то, что откладывал всю ночь. Всё, что у меня есть — сплошной мусор, и потолок у каждого умения десять, так что на десятом уровне я и встану. Единственный необычный навык я отклонил сам и правильно сделал. «Деревянная кожа» нашлась после ядра в гаражах, раскраска после ядра на площадке, и других записей мне взять негде.

Нужны мне, получается, ядра, и не такие, как на площадке. С ядра покрупнее, глядишь, и запись будет не мусорная.

Ночи у меня теперь свободные, ведь сутки я на посту, а остальное моё. Правда, пока Пахомов ищет Валере замену, ходить придётся урывками, между сменами. Истончения мне за эти дни попадались чуть ли не на каждом шагу, и если смотреть по сторонам, разрывы найдутся и поближе к дому.

Около семи на столе зажужжал телефон.

Схватил его и, прищурив глаза, увидел, что на экране было «Долик».

Сколько он мне звонил с тех пор, как я вернулся, я уже и со счёта сбился, и ни разу я не взял. Взял бы, и пришлось бы рассказывать, как живу, а рассказывать мне нечего. Да и стыдно, честно говоря, появляться перед ним в таком состоянии, особенно зная, как он относится ко мне.

Глава 12

Телефон жужжал и полз по столу, пока не упёрся в банку с кофе. Рука так и не поднялась взять трубку, и вскоре «Долик» на экране погас сам.

Я перевернул его экраном вниз и потянулся было к кружке, но тут он пискнул. Покачал головой и схватил кружку, но все-таки решился проверить, что там. Перевернул телефон и увидел сообщение от него же:

«Не ответишь — сам приеду»

В том, что он приедет, я ни капли не сомневался.

Серёга Доликов попал к нам во взвод совсем пацаном, и позывной ему дали от фамилии, потому что другого он заработать не успел. Помню со всеми держался холодно, слова лишнего не вытянешь, зато за мной ходил хвостом, куда бы меня ни послали. Я его тогда из лесополосы вытащил, вот он, видать, и решил, что теперь за меня отвечает.

Мне сразу представилось, как он стоит на пороге, заглядывает через плечо и видит мою полуразрушенную однушку, которую я снимаю на последние деньги. Да и не хотелось бы, чтобы он всю эту дрянь увидел, что я притащил из разрывов. Как ему это вообще можно будет объяснить, если сама система не позволяет это сделать? Жестами, как в немом кино?

Ладно, черт с ним… Я все-таки решил перезвонить, но если не ответит с первого раза, значит, не судьба. На удивление, Долик ответил с первого же гудка, словно сидел над трубкой.

— Фрост! — заорал он так, что трубку пришлось отодвинуть от уха. — Живой! Я уж думал, ехать тебя откапывать придётся.

У него там на фоне бубнил телевизор, в котором кто-то спорил на повышенных тонах, но он перекрикивал его без труда. Голосище у него за столько времени никуда не делся, а Фростом меня, кроме него, давно уже никто не звал.

— Че орешь-то так? Не глухой я. — Телефон переложил к другому уху, потому что в первом ещё звенело. — Ты чего в такую рань трезвонишь?

— Какая рань? Восьмой час на дворе, а я вообще с четырёх на ногах. — У него что-то брякнуло, и телевизор стал тише. — Слушай, я к вечеру в Туле буду. В семь жду у кремля, там «Итальяно» есть, найдёшь.

Вот жук какой! Все он уже за меня решил — и время подобрал, да даже место. Однако я знал, что тараторит он так, когда боится услышать «нет».

— Серый, я и так со смены. Сутки на ногах простоял (не стоял), куда мне еще тащиться? Мне не двадцать…

— Ну так после смены падай, отоспись и давай, буду ждать, — отрезал он, даже не задумавшись. — Плачу я, даже не начинай.

Спорить с ним по телефону было всё равно что разговаривать со стеной. Я потёр глаза и откинулся на спинку стула, отчего тот противно заскрипел.

— Разговор-то хоть о чём?

Долик внезапно замолчал, и в трубке остался один телевизор.

— Такое явно не по трубке объяснять. Как приедешь, расскажу.

Из-за ерунды Долик в Тулу не поехал бы, тем более не стал бы звонить мне ради неё с самого утра. Спросить я ничего не успел, потому что он уже снова орал во все горло.

— Давай, мозги не делай мне, приходи. Я и так не могу до тебя целый год дозвониться, имей совесть, черт тебя дери.

Возразить было нечего, ведь за год я не ответил ему ни разу. Я потёр переносицу и зашипел сквозь зубы, потому что про распухший нос забыл начисто.

— Ладно, приду. Только не опаздывай, ждать не буду.

— Это я-то опаздываю? Вот! Другое дело! — Он крикнул ещё что-то, чего я не разобрал, и отключился.

Телефон я сунул в карман. Вечером, значит, и выясню, во что он там влез.

До восьми оставалось меньше часа, а мониторы так и стояли выключенные.

Первым делом я включил их, ведь застань их сменщик погашенными, сразу позвонил бы Пахомову, а объяснять, зачем охраннику это понадобилось, равносильно закопать себя на пустыре.

Стопку журналов я сгрёб с табуретки и сунул обратно в коробку под стол — плевать, что они все перемятые, до меня туда явно никто уже пару лет не заглядывал.