Туманная жизнь. Том 1 (СИ), стр. 8

Под рёбрами жгло, в плечах тянуло, где-то у живота неприятно ныло, но резкой боли не было, а значит, пока я ничего не рвал. Уже хорошо.

Я продолжал, пока занятие окончательно не стало походить на пытку. Сила ходила по основной сети круг за кругом; на каждом проходе я правил то, что можно было править без риска.

Начинал я примерно с двух третей источника.

Не под завязку, но после закрытой двери и отсутствия утечки это уже был не тающий запас, а нормальный рабочий ресурс. В моём нынешнем положении — баснословное богатство. Остановился, когда осталось около половины.

Цена вышла конская. Зато каналы перестали изображать гнилые трубки, через которые кто-то пытается протолкнуть реку.

Запас ещё позволял драться, лечиться и не дёргаться от каждого шороха за дверью, но продолжать дальше было уже не тренировкой, а красивым способом самому себе устроить похороны.

Я закончил и несколько минут сидел неподвижно, прислушиваясь к телу. Ощущения были мерзкие, но терпимые. Каналы ныли по всей сети, голова гудела от напряжения.

Я проверил результат тонкой струйкой силы: на прежних пережимах она уже не спотыкалась так противно, сужения стали мягче, а самые проблемные места перестали грозить внутренней аварией при каждом нормальном прогоне.

Прорывом это назвать было бы наглостью. Для приличной школы магии — слабая разминка перед завтраком.

Для чужого тела, сырого подвала и учебного зала, украшенного дохлыми тварями, результат годился.

Каналы по всей сети стали чуть ровнее, немного шире в самых убогих местах и, главное, выдержали работу.

Дальше придётся снова ровнять сеть, расширять самые узкие места и постепенно подтягивать слабые участки, пока сила не перестанет спотыкаться в собственном теле.

Проблем я видел две.

Первая — сила.

Чтобы довести каналы до нормального состояния, её понадобится много: не жалкие крохи, не пара аккуратных прогонов, а нормальный запас, который можно тратить, не считая каждую каплю как последний медяк в кармане.

С силой всё было паршиво, но хотя бы понятно: я уже знал, где её взять.

Вторая проблема — время.

Вот с ним было совсем мутно. Я не знал, пришёл этот проклятый Туман навсегда или у него есть срок. День, неделя, месяц?

Может, он уйдёт завтра.

А может, будет стоять над крепостью, пока все, кто спрятался внутри, не сдохнут от голода, жажды или собственной тупости.

И пока ситуация не прояснится, план у меня был простой. Нужна сила. А сила ходила за дверью, скребла когтями по камню и, судя по редким щелчкам в темноте, умирать добровольно не собиралась.

Значит, придётся помочь.

Глава 4

Пару часов я никуда не лез.

Не потому, что вдруг проникся осторожностью и решил беречь себя, как фамильный фарфор в доме пьяных идиотов.

Просто после работы с каналами тело держалось на злости, упрямстве и каком-то совсем уж позорном остатке выносливости, а на такой смеси далеко не уйдёшь.

Максимум — до двери, потом красиво приложиться мордой о камень и дать местной падали повод для праздника.

Такой вариант меня не устраивал.

Я устроился у стены, положил меч рядом, рукоятью к ладони, и оставил светляк совсем слабым. Не для удобства и не для красоты, а просто чтобы видеть дверь, сундук у порога и ближайший кусок комнаты.

Полная темнота экономила бы больше, но сидеть в ней, когда за дверью шуршит всякая зубастая дрянь, было уже не расчётом, а тупостью.

Дохлые твари у стены воняли всё сильнее.

Я бы с радостью выкинул их в коридор, но для этого пришлось бы открыть дверь, а за дверью, судя по звукам, ещё кто-то был живой, голодный и наверняка без понятия о личных границах.

Так что туши пока оставались на месте и продолжали портить воздух.

Спустя два часа я проверил источник.

Около половины. Столько осталось после тренировки. Полегчало.

Оставалось добыть силу. Сидеть и ждать смысла не было: источник сам не заполнится, каналы сами не станут шире, а твари за дверью не передохнут из уважения к моему тонкому внутреннему миру.

Если я хотел выбраться из этого подвала не куском мяса, а хотя бы условно живым человеком, придётся снова открывать дверь.

Я пошевелил плечами, проверил пальцы, осторожно пустил тонкую струйку силы по основному кругу.

Каналы отозвались ломотой, но без прежней злой рези. Терпимо. В этом подвале, похоже, именно «терпимо» и было высшей формой счастья.

Я взял меч и медленно поднялся.

Красивого плана у меня не было. Был старый, грязный, уже несколько раз сработавший способ: найти тварь, заставить её броситься за мной, довести до комнаты и использовать дверь вместо второго бойца.

В идеале — прижать, обездвижить и добить железом, без магии, без геройских выкрутасов и без попыток изображать из себя мастера боя в теле, которое ещё вчера хотело сдохнуть просто от самого факта существования.

Звучало так себе, зато работало.

А в моём положении «работает» было важнее, чем «выглядит достойно». Достойно тут можно было только лежать у стены в виде обглоданного куска мяса, но такая карьера меня пока не привлекала.

За дверью какое-то время было тихо.

Я стоял, слушал и ждал.

Живность в подвале никуда не делась, и это было плохо, если думать о безопасности, но почти хорошо, если думать о силе. Потому что сила сама ко мне не придёт, на полку не ляжет и вежливо не попросит её забрать.

Придётся брать самому, как всё нормальное в этой жизни: с риском, болью и перспективой получить зубами по роже.

Я медленно потянул дверь на себя, вышел в коридор и прикрыл её за собой, не доводя до конца.

Мне нужна была одна тварь.

Я ударил рукоятью меча по стене — не сильно, просто коротко, чтобы звук ушёл в боковой ход и привлёк внимание того, кто там прятался. Сначала ничего не произошло.

Потом из темноты донёсся тихий скребущий звук.

Я ударил ещё раз.

Теперь ответ пришёл быстрее: влажное щёлканье, шорох, короткая возня где-то за поворотом.

— Ну давай, — тихо сказал я. — Только без толпы, ладно?

Тварь, разумеется, договориться не пообещала. Она припала к полу, качнулась из стороны в сторону, будто выбирая момент для броска, и рванула ко мне.

Я рванул обратно.

До двери было недалеко, но тварь сокращала расстояние слишком быстро, и к самому порогу я влетел уже с полным пониманием, что если сейчас облажаюсь, то дальше можно будет не переживать ни за каналы, ни за источник, ни за великое будущее.

Потому что будет пофиг.

Я проскочил внутрь, развернулся и толкнул створку.

Тварь успела сунуться следом.

Работает волшебная дверка-то.

Её прижало боком к косяку, лапы заскребли по камню, пасть щёлкнула совсем рядом, но внутрь эта дрянь уже не проходила.

Я навалился плечом на створку, удерживая её всем весом.

Меч вошёл не с первого удара.

Панцирная пластина на шее скользнула под клинком, отдала в руку тупой болью, и я едва не выронил оружие.

Пришлось бить ниже, в сочленение, где жёсткая броня расходилась с мягкой дрянью под ней.

Со второго раза получилось: тварь забилась, дверь дёрнулась, я выругался и провернул меч, пока из раны не хлынула тёмная густая жижа.

Ещё удар. Ещё.

Потом лапы ослабли, пасть щёлкнула в последний раз, и туша повисла в проёме.

Я подождал пару секунд и ткнул её ещё раз, на всякий случай.

В этом мире «сдохла» и «делает вид, что сдохла» могли оказаться соседними пунктами одной мерзкой инструкции, а читать её зубами на собственной шее я не собирался. Тварь не дёрнулась.

Я начал затаскивать тушу внутрь, и именно в этот момент из коридора донёсся новый топот.

Ну, конечно. Потому что одна проблема — это слишком легко. Надо сразу две, чтобы жизнь не казалась скучной.

Я рванул тушу сильнее.

Она застряла в пороге.

Я дёрнул ещё раз, уже не думая ни о спине, ни о руках, и успел втянуть её внутрь ровно за миг до того, как из темноты вылетела вторая тварь.