Туманная жизнь. Том 1 (СИ), стр. 7

До комнаты я добрался без боя. Может, удача решила, что на сегодня с меня хватит.

И только когда закрыл за собой дверь, задвинул первый засов, третий, потом со второго раза второй, понял, насколько устал.

Тело держалось на упрямстве и моём нежелании признавать очевидное. Раны были подлатаны, но не вылечены до конца. Каналы после вытягивания энергии ныли так, что хотелось вынуть их, положить отдельно и пообещать больше не трогать.

Источник был не полный, но приличный — около двух третей. После вчерашней охоты хотелось большего, но после дороги к большой двери и возни с железной громадиной это всё ещё было богатство.

И главное — он больше не тёк. По крайней мере, не так, как до закрытия двери.

Я посмотрел на четыре туши у стены, на сундук у двери, на тряпки, которыми затыкал раны, и решил, что сегодня с меня достаточно.

Не потому, что проблемы закончились; они, наоборот, наконец-то выстроились в очередь и начали знакомиться по именам.

Открытая дверь закрыта. Ближайшие твари убиты. Запас силы есть. Подвал не зачищен. Тело дрянь. Мир ещё хуже. Всё понятно.

Как там говорил один мой знакомый из техногенного мира, где я когда-то имел сомнительное удовольствие побывать: где наша не пропадала? А наша не пропадала везде. Прорвёмся. Бывало и хуже.

Я поел немного вяленого мяса, запил водой и проверил комнату. В одном сундуке нашлась запасная одежда, простая и тёмная.

Во втором — несколько свечей, тряпки, пустой бурдюк и металлическая пряжка с гербом: щит, диагональная полоса, над ней что-то вроде раскрытого глаза или солнца, снизу две перекрещенные ветви.

Герб я покрутил в пальцах и убрал. Предыдущий хозяин тела был не случайным мальчишкой из подворотни. Его прятали. Его снабдили запасами.

Он знал дорогу в убежище. А теперь я сидел в его теле, в его подвале, среди его мёртвых тварей и пытался понять, сколько из этого вообще теперь моё.

Ответа не было. Зато был сон, усталость и тихие звуки за дверью.

Я лёг у стены, меч положил рядом, рукоятью к ладони. Засовы проверил ещё раз. И провалился в сон.

На этот раз башни не было. Сначала был серый свет, потом лес и Туман, а потом женский крик:

— Беги, Олег!

Тело дёрнулось от этого имени раньше, чем я успел понять, что оно значит.

Проснулся я не сразу. Сначала ещё держался за обрывки сна: серый свет, лес, женский крик. Потом пришли холод каменного пола, сырость, капли с потолка и тело, которое напомнило о себе болью сразу в нескольких местах.

Я открыл глаза, и ничего не изменилось. Темнота.

Несколько секунд я лежал неподвижно, слушая комнату. За дверью было тихо. Не спокойно — просто тихо, а после вчерашнего я уже не путал одно с другим.

Убедившись, что прямо сейчас никто не скребётся у порога и не пытается просунуть в щель клешню, я зажёг светляк, сел, поморщился и тихо произнёс:

— Олег, значит.

Никакого озарения не случилось.

Первым делом я проверил источник. Источник оказался в том же состоянии, в каком я оставил его перед сном.

Я проверял внимательно, потому что после всего случившегося верить первому ощущению было бы верхом идиотизма, но результат не менялся: сила держалась. Не прибавилась, конечно, на такие чудеса я уже не рассчитывал, но и не ушла.

Вот до чего дошло: уже радуюсь тому, что собственная сила не сливается в никуда, как вода из дырявого ведра.

Значит, я понял правильно. Когда большая дверь в подвал стояла открытой, Туман наверху не проходил внутрь, но влияние всё равно добиралось до меня через незамкнутый контур и тянуло силу.

После того как я закрыл дверь и отсёк лестницу, утечка прекратилась. Это уже был факт.

Конечно, всё это могло быть каким-то совпадением или влиянием пока непонятных мне факторов, но пока придётся принять за основу, что закрытый контур работал.

Я покосился на дверь комнаты.

За ней по-прежнему оставались твари, и подвал не стал безопасным только потому, что я перекрыл главный вход.

Зато теперь у меня появилась база, где источник не пустеет сам по себе. Место, в котором можно не только сидеть и ждать, когда тебя найдут и сожрут, а хотя бы пытаться привести себя в рабочее состояние.

База, конечно, так себе: сырой подвал, несколько засовов, четыре дохлые твари у стены, запас вяленого мяса и тело, которое досталось мне без инструкции, гарантии и нормальных каналов.

Прямо мечта, а не стартовые условия.

Но другого мне пока никто не предложил, придётся работать с этим.

Я ещё раз проверил источник и каналы, уже не для того, чтобы убедиться в отсутствии утечки, а чтобы понять, что можно сделать дальше.

Источник держал силу нормально; для хранения запаса этих тонких, недоразвитых каналов хватало.

В этом смысле прежнему хозяину тела даже повезло: он был слабым, плохо подготовленным, но не окончательно бесполезным.

Проблема начиналась там, где силу надо было не хранить, а проводить. Стоило вспомнить, как я вытягивал энергию из тварей, и каналы тут же отозвались тупой болью, будто тело тоже вспомнило эту процедуру и заранее выразило протест.

Для обычного запаса они годились, а вот для поглощения и более серьёзных заклинаний уже нет. Через них можно было протолкнуть силу, но каждый раз это превращалось в маленькую пытку с риском добить то, что и так держалось на соплях.

Если я собирался дальше вытягивать энергию из тварей, каналы нужно было приводить в порядок. Не все сразу, конечно.

Для этого требовались время, сила и ещё желательно мир, где за дверью не скребётся всякая зубастая дрянь. Значит, придётся начать с каналов.

Сразу и по-настоящему привести каналы в порядок, конечно, не выйдет, потому что каналы — это не верёвка, которую можно дёрнуть посильнее и радоваться, что выдержала, а целая сеть.

Расширишь один участок, а дальше поток упрётся в соседний пережим, и вместо пользы получишь разрыв или ещё какую-нибудь внутреннюю гадость, после которой останется только лечь на пол и признать, что умер ты не героически, а потому что решил качать каналы как придурок.

Значит, работать надо было со всей сетью сразу: медленно и скрупулёзно, без красивых вспышек, без величественных поз и прочей показухи, которой любят морочить голову ученикам, чтобы те думали, будто магия — это сплошные молнии из пальцев и умные лица на фоне заката.

Я сел удобнее, насколько это вообще возможно в моём убежище.

С первого прохода стало понятно, что тело мне досталось не тренировочное, не запущенное даже, а такое, с которым нормальный наставник сначала долго молчал бы, потом тяжело вздохнул, а потом спросил бы родителей, чем они вообще занимались все эти годы.

Местами каналы оказались слишком тонкими, местами пережатыми, кое-где расширенными криво, и вот это раздражало сильнее обычных сужений.

Пережатый участок можно было аккуратно отпустить, зауженный — постепенно растянуть, а вот кривое расширение обратно не сузишь.

Не так это работает.

Если канал уже разошёлся неправильно, его нельзя просто взять и стянуть обратно, как ремень на штанах.

Точнее, попробовать-то можно, но потом придётся долго объяснять самому себе, зачем ты устроил внутренний магический геморрой там, где можно было просто не выделываться.

Значит, начинать надо было не с расширенных участков. С ними позже.

Сначала — пережатия и заужения, самые явные. Те, о которые поток спотыкается сразу. Убрать хотя бы это, дать силе пройти по основному кругу ровнее, а уже потом думать, что делать с кривыми расширениями.

Чем я, собственно, и занялся.

Работа шла медленно. Даже не медленно — муторно. Так, что через пару минут я уже начал скучать по тварям за дверью.

С ними хотя бы всё честно: пасть, клешни, желание тебя сожрать. А тут сидишь, гоняешь силу туда-сюда и убеждаешь какой-то крошечный кусок канала перестать упрямиться.

Я давил мягко, почти по капле. Чуть усилил поток — отпустил. Снова провёл — снова отпустил. Пережим постепенно поддавался, неохотно, с болью, будто тело считало, что я лезу в его личную жизнь без приглашения.