Туманная жизнь. Том 1 (СИ), стр. 56

— А если из леса выйдет ещё один? — спросил старший.

— Бросаем груз и отходим сразу, — ответил я. — До этого четверо смотрят за лесом, остальные помогают рабочим.

— За остальным вернёмся позже? — уточнил старший.

— Вернёмся, — ответил я. — Сейчас опаснее бросить всё и побежать.

Старший наёмников нахмурился.

— Люди не обязаны умирать из-за железа.

— Именно поэтому мы не полезем глубже в лес и не станем вытаскивать старую телегу. Забираем то, что уже собрали, и уходим.

Я обвёл взглядом остальных.

— В лес я вас не посылаю, — продолжил я. — Нужно постоять возле телег и прикрыть рабочих. Именно эту задачу вы получили ещё вчера.

Несколько человек отвели глаза. Старший всё ещё смотрел на меня исподлобья.

— А если мы откажемся?

— После возвращения обсудишь условия службы с Гаврилой Семёновичем. Если не договоритесь, получишь деньги за отработанные дни и уйдёшь.

— А сейчас?

— А сейчас выполняешь всё, что я скажу.

Несколько мгновений мы молча смотрели друг на друга.

Отступить после нападения было разумно. Оставить на дороге телеги и уже собранное оружие — нет. Если каждый решит сам, в какой момент приказ становится слишком опасным, никакой охраны у крепости не будет.

Старший наконец отвернулся.

— Четверо остаются возле леса, — распорядился он. — Остальные прикрывают рабочих и лошадей.

Наёмники разошлись по местам.

Спор закончился. Недовольство никуда не исчезло, но четверо наёмников снова развернулись к лесу.

Рабочие уже вернулись к камням, когда один из наёмников остановился возле медведя.

— Его здесь оставлять нельзя, — сказал один из мужчин.

— Почему? — спросил я.

— Такой зверь огромных денег стоит, — объяснил наёмник. — Даже с пробитой шкурой.

Я посмотрел на Пахома. После недавней торговли тушами верить первой названной цене мне уже не хотелось.

— Он прав? — спросил я.

Пахом подошёл к зверю, осмотрел когти, зубы и края пробитой шкуры.

— Шкуру попортили, — признал он. — Но когти целы, кости крепкие, да и внутри у магического зверя много дорогого. За тушу дадут больше, чем за весь этот камень. Только до города довезти надо.

Вот теперь решение выглядело разумным. Деньги были важнее: на них можно купить новый камень, а этот никуда не денется.

— Через неделю спокойнее будет, — поддержал Савва. — Сейчас зверьё после Тумана голодное. Потом отъестся и разойдётся по лесу.

— Тогда камень выгружаем. За ним вернёмся позже, — решил я.

Рабочие скинули камень возле разбитых повозок. Уцелевшие доски уложили на землю и использовали как настил, а под колёса забили клинья, чтобы телега не покатилась навстречу грузу.

Медведя обвязали верёвками. Четверо тянули, остальные приподнимали тушу жердями и после каждого рывка подкладывали доски.

Несколько минут ушло только на то, чтобы втащить зверя на освободившуюся телегу. Она сразу просела под его весом.

Бригадир проверил оси, убедился, что колёса не вдавило в землю, и только после этого разрешил закреплять тушу. Камень сложили возле дороги, чтобы забрать во время следующей поездки.

Теперь можно было собираться обратно.

Перед отъездом мы ещё раз осмотрели место боя.

Оружие и части доспехов тянулись от каравана к лесу. За кустами обнаружилась старая дорога, почти полностью заросшая травой. Под землёй ещё угадывались камни, по краям сохранились осыпавшиеся канавы.

— Уцелевшие могли уйти по ней? — спросил я.

— Могли, — ответил Пахом. — Только далеко ли?

— Хотите проверить? — поинтересовался старший наёмников.

— Нет, — сказал я. — В следующий раз.

Глава 25

Обратный путь и так оказался достаточно весёлым. На размокшем участке задняя телега провалилась колесом в колею. Лошадь дёрнула упряжь раз, другой и встала, тяжело поводя боками.

Савва велел ей дать передохнуть, а рабочим — принести доски с первой телеги. Они подкопали землю у колеса, подсунули доски и только тогда снова взялись за упряжь.

Я тоже было подошёл, но Савва посмотрел на мои руки и отправил придерживать лошадь. Возражать я не стал: с лошадью у меня получалось лучше, чем с застрявшим колесом.

К крепости добрались уже под вечер. Раненого сразу сняли с телеги и унесли отдыхать. Его товарищи проводили носилки взглядами, а потом занялись разгрузкой.

Медведя оттащили в прохладное помещение, где Пахом с Гаврилой Семёновичем принялись осматривать тушу.

— Сколько за него дадут? — спросил я.

Гаврила Семёнович потрогал шкуру у края раны и покачал головой.

— Сначала его надо довезти до покупателя, ваша светлость. А уж там посмотрим, сколько он предложит.

Мы ещё стояли над медведем, когда пришли каменщики. Судя по лицам, хороших новостей они не принесли.

— Пролом снаружи меньше кажется, — сказал старший. — По краям кладка шатается. Если прямо сейчас заложить дыру, новая стена вместе со старой и рухнет. Сначала слабое разобрать надо.

Я попросил сказать, сколько на это уйдёт. Каменщик прикинул: двое мастеров, четверо рабочих и дней десять, если не вскроется ничего похуже.

Привезённого камня хватит, чтобы начать, потом понадобятся ещё две телеги. Железо для скоб тоже придётся докупать.

— Начинайте с того, что есть, — сказал я. — Завтра покажете, сколько кладки пришлось снять.

Когда каменщики ушли, Гаврила Семёнович посмотрел на медведя, потом на меня.

— Повезло нам с тушами, ваша светлость. Если и этого удастся хорошо продать, заплатим людям и ещё камня купим.

— Слово «если» мне нравится всё меньше.

— Мне тоже. Я уже считал расходы. Еды при нынешнем числе людей хватит примерно на три месяца, но жалованье нужно платить раньше. Стену чинить, крепость содержать. А следующего медведя нам никто не обещал.

Я снова взглянул на тушу. Пока мы тащили её из леса, добыча казалась здоровенной. Теперь рядом с ней лежал список того, на что предстояло потратить деньги, и медведь как-то заметно уменьшился.

— Тогда надо продавать и волка, и медведя, — сказал я. — Отправь завтра человека в город с письмом мэру. Пусть пришлёт кого-нибудь забрать туши и оценить их на месте. Заодно посланец узнает, найдутся ли ещё люди, готовые наняться к нам в крепость.

Гаврила Семёнович кивнул, но на медведя посмотрел с сомнением.

— Напишу. Только наём новых людей тоже придётся оплачивать.

— Знаю. Сначала выясним, кто вообще согласится сюда ехать и сколько запросит.

Я оставил Гаврилу Семёновича разбираться с тушей, а сам пошёл ужинать. За едой мысли всё равно крутились вокруг денег.

Пока нам везло. Волк и медведь сами вышли на нас. В первый туман твари забрались в подвал только потому, что прежний хозяин моего тела оставил дверь открытой.

За счёт этих туш мы неплохо начали. У погибшего каравана оставались материалы, которые мы не успели вывезти.

Тошку я оставил для опытов, хотя торговец был готов заплатить и за неё.

Только удача имеет дурную привычку заканчиваться. Провианта на ближайшее время хватит, следующий туман мы, скорее всего, тоже переживём. А потом? Людей мало, деньги уйдут на жалованье и ремонт.

Одному ходить на охоту, чтобы прокормить целую крепость, я не собирался. Так можно было разве что быстрее сдохнуть. Нужны помощники, а наёмники уже объяснили, что нанимались охранять стены, а не шастать по лесу за добычей.

С этими мыслями я добрался до кабинета прежнего хозяина крепости. Теперь, выходит, моего. Уселся за стол и принялся барабанить пальцами по дереву.

Была и ещё одна неприятность, о которой Гавриле Семёновичу я рассказывать не собирался. Чем меньше тварей я убью, тем медленнее будет развиваться мой источник.

А уж сколько силы потребуется, чтобы привести магическую сеть в порядок, я представлял слишком хорошо.

Во время тумана выходить за стены нельзя; в одиночку искать добычу между туманами — тоже затея для человека, которому надоела жизнь.