Туманная жизнь. Том 1 (СИ), стр. 57

Значит, менять подход нужно было целиком. Только как?

Можно попробовать приманивать зверей. Допустим, один пришёл. И что дальше? С одним я, пожалуй, справлюсь. Может, даже с двумя. А если на запах сбежится целая стая? Я же сам заманю её к крепости.

— Прямо хоть пролом не заделывай да дверь в подвал оставляй открытой, — усмехнулся я.

И тут перестал барабанить пальцами по столу.

А что, собственно, изменится, если мы не заделаем пролом и оставим дверь открытой? Туман стоял целый месяц.

Пролом всё это время оставался в стене, а дверь в подвал была открыта почти полмесяца. И что изменилось для меня или для крепости? По сути, ничего.

Главная опасность в том, что туда может набежать столько тварей, сколько мне не одолеть. Или заявится кто-нибудь посерьёзнее. Но кладка в подвале надёжная, стены толстые. Вряд ли тварь просто проломится сквозь них.

Вот если бы сделать отсечку. Закрывать её, когда тварь уже зашла, а самому при этом оставаться за стеной. Тогда и до остальных дверей она не доберётся.

Хотя, если набьётся много тварей, они могут начать ломиться и туда.

Не факт, что справятся, но на это лучше не рассчитывать.

Я взял лист бумаги и принялся чертить. Допустим, от наружного входа идёт коридор к двери подвала.

Здесь ставим первую отсечку: пропускаем тварь и закрываем за ней. Дверь нужна такая, чтобы задвигать её изнутри, не выходя к твари. Стены вокруг — потолще.

Я посмотрел на рисунок и поморщился. Всё равно рискованно. А если вот здесь сделать карман и поставить ещё одну дверь? Даже если с первой что-то случится, останется вторая.

Уже лучше. По крайней мере, на бумаге.

Теперь предположим, что всё пошло не по плану и твари разломали этот коридор. Что тогда? Попытаюсь уйти в подвал. Люди тоже смогут укрыться за дверями, как сделали в прошлый раз, если путь туда останется свободным.

Даже если одну или две двери выломают, там есть и другие. Я видел эти двери: просто так, ударом клешни, их явно не вскрыть.

И что самое интересное, по этому плану мне придётся сунуть голову в пасть твари. Но именно он кажется мне наиболее предпочтительным и решает практически все проблемы — и мои, и крепости.

Я поднялся из-за стола и вышел в коридор. Навстречу шла служанка. Увидев меня, она остановилась.

— Позови Гаврилу Семёновича ко мне.

— Сейчас? — Она покосилась на тёмное окно. — Он, наверное, уже лёг.

— Значит, разбуди. Скажи, дело важное.

Она кивнула, а я вернулся в кабинет, разложил рисунок на столе и ещё раз посмотрел на двери. На бумаге они закрывались легко. С настоящими всё будет куда веселее.

Гаврила Семёнович пришёл довольно быстро. Вошёл с таким видом, будто я уже успел поджечь крепость и теперь звал его полюбоваться пожаром.

— Что стряслось?

— Пока ничего. Садись.

— Если вы подняли меня ради разговора о том, сколько дадут за медведя…

— За медведя сколько дадут, столько и дадут. Я о том, где взять следующего.

Я подвинул ему лист. Гаврила Семёнович сел, взглянул на рисунок, потом на меня.

— Это подвал?

— Он. А это — коридор с выходом наружу. Здесь первая дверь, дальше вторая. Во время тумана тварь заходит внутрь. Мы закрываем дверь за ней и не пускаем остальных.

Гаврила Семёнович долго смотрел на лист. Я провёл пальцем по нарисованному коридору и показал, где хотел сделать боковой карман, чтобы управлять дверью из укрытия.

— Вы предлагаете впускать тварей в крепость? — спросил Гаврила Семёнович, когда до него дошло, что я нарисовал.

— В подвал, где я буду их встречать. Нужно только сделать так, чтобы они не пёрли туда сплошным потоком и не набивались всей кучей. Запускать их по пять или по десять. Сколько именно — пока не знаю.

— Да вы с ума сошли. Представляете, что будет, если что-то пойдёт не так?

— К сожалению, сейчас мы этого не узнаем. Может пойти не так, а может и получиться. Если получится, мы обеспечим будущее крепости. Если нет — закроем двери, переждём туман, как в прошлый раз, и будем думать дальше.

— Но всё это стоит денег. Если затея провалится, мы останемся и без денег, и без туш.

— А если получится, у крепости появится постоянный источник дохода.

Гаврила Семёнович отодвинул рисунок.

— Я против.

— Не удивлён. Предлагаю собрать всех, кто постоянно живёт в крепости, и решить вместе. Им тоже придётся здесь оставаться во время тумана.

— Они тоже не согласятся.

— Давай сначала поговорим с ними. Посмотрим, что скажут.

Гаврила Семёнович посмотрел на меня с явным неодобрением, но вышел выполнять просьбу.

В большой комнате собравшиеся ждали нас при свете двух ламп. Савва то и дело зевал, Пахом стоял у стены, сложив руки на груди. Игнат подошёл к столу ещё до того, как я положил на него лист.

Баба Зоя привела Машку, которая на сонную совсем не походила: едва увидела рисунок, сразу попыталась заглянуть через плечо Игната.

— Что стряслось? — спросила баба Зоя. — С раненым хуже?

— Нет. Он отдыхает. Я собрал вас по другому делу.

Я развернул схему и показал наружный вход, коридор и двери.

Объяснил, что во время тумана твари сами приходят к крепости и что я хочу пускать их в подвал небольшими группами, вместо того чтобы ждать, пока они набьются туда всей стаей. Встретить их я собирался сам.

Когда я закончил, некоторое время никто не говорил. Затем баба Зоя произнесла:

— Вы хотите нарочно открыть им дорогу?

— Да. Только сделать так, чтобы мы могли эту дорогу закрывать.

— Вы слышали? — Гаврила Семёнович повернулся к остальным. — В прошлый раз мы чуть не погибли из-за пролома. А теперь предлагается потратить деньги на новый вход для тварей.

— На двери, которые позволят отсекать их друг от друга, — поправил я.

— И которые может заклинить. Или выломать. Если что-то пойдёт не так, где нам тогда прятаться?

Игнат наклонился над рисунком.

— Откуда закрывать первую дверь?

— Вот здесь я наметил карман за стеной. Но это только набросок. Каменщики должны посмотреть, можно ли его сделать.

— А если первая дверь не закроется? — спросил он.

— Отходим за следующую. Потому я и нарисовал несколько.

— «Отходим», — повторил Гаврила Семёнович. — Вы говорите так, будто твари любезно подождут, пока все пройдут и задвинут засов.

Он не собирался смягчать слова из-за того, что мы сидели не вдвоём. Я его за это даже уважал, хотя слушать было неприятно.

В дверном проёме появилась Тошка. Лисица прошла между ногами Машки, пересекла комнату и уселась возле стола.

Пахом отступил на шаг, потом вспомнил, что настоящая Тошка заперта в темнице. Иллюзия склонила голову набок, будто тоже изучала рисунок.

— Даже она пришла послушать, — сказала Машка.

— Хоть одна выспалась, — буркнула баба Зоя.

Я дождался, пока все снова посмотрят на меня.

— Гаврила Семёнович прав: если двери не сработают, будет опасно. Поэтому завтра никто не начнёт ломать стену. Сначала каменщики осмотрят подвал. Потом Игнат скажет, где могут стоять люди и как им отходить. Узнаем, во сколько обойдутся двери. Соберём всё без тварей и проверим столько раз, сколько потребуется.

— За какие деньги? — сразу спросил Гаврила Семёнович. — Камень нужен для пролома. Людям нужно платить. А вы предлагаете ещё железо и работу, не зная даже, получится ли кого-нибудь поймать.

— Вот об этом я и хочу поговорить. Сейчас у нас есть провиант примерно на три месяца. Медведя и волка мы продадим — если договоримся о цене. Деньги уйдут на стену, жалованье и новые закупки. А после этого что? Ещё раз пойдём в лес и будем надеяться, что зверь сам выскочит нам под ноги?

— Можно поискать иной заработок, — сказала баба Зоя.

— Можно. Но туман всё равно придёт, а с ним и твари. Если ловушка заработает, мы сможем добывать туши возле крепости. Появятся деньги на охрану, ремонт и еду. Не один удачный медведь, а возможность зарабатывать снова и снова.