Туманная жизнь. Том 1 (СИ), стр. 50

Он назвал сумму.

Я немного подумал.

Много это или мало, понять не получилось. В местных ценах я по-прежнему разбирался примерно никак, а делать вид, что всё знаю, только ради сохранения достоинства не собирался.

— Игнат, зови управляющего.

Торговец недовольно поморщился.

— А зачем он нужен?

— Затем, что я в этих делах не силён. Гаврила Семёнович знает цены и будет разговаривать вместе со мной.

— Я справедливую сумму назвал, ваша светлость.

— Вот управляющему это и объяснишь.

По лицу торговца было видно, что появление ещё одного участника переговоров его совсем не радовало. Видимо, он рассчитывал быстро осмотреть туши, назвать удобную для себя цену и сразу позвать грузчиков.

Не получилось.

— Пойдём наверх, — сказал я. — Там и поговорим.

Мужик ещё раз посмотрел на туши, словно надеялся, что за последние несколько мгновений они стали стоить дешевле, после чего убрал нож и нехотя направился к лестнице.

Игнат пошёл следом.

Я задержался на несколько мгновений, окинул взглядом добычу и тоже поднялся наверх.

Гаврилу Семёновича мы нашли возле телег. Он стоял над раскрытым мешком и пересчитывал какие-то свёртки, сверяясь со списком.

Заметив нас, управляющий оторвался от списка.

— Что случилось?

— Нужна твоя помощь, — ответил я. — Нам цену за старые туши назвали.

— И сколько?

Торговец повторил сумму.

Гаврила Семёнович медленно отложил список.

— За все?

— За старые, — уточнил мужик. — Пять хороших забираем отдельно, как с мэром договаривались.

— Да ты их даром забрать хочешь, — возмутился управляющий.

Торговец поморщился.

— Я цену по состоянию назвал. Половина туш испорчена, панцири разбиты, мясо никуда не годится. Пока довезём до города, ещё часть выбросить придётся.

— Панцири от этого дешевле не станут. Когти целы, зубы тоже. Внутри ещё много чего взять можно.

— Сначала это всё вытащить надо. Потом обработать, довезти и найти покупателя.

Они принялись спорить, перебрасываясь названиями частей, назначение которых я не знал. Гаврила Семёнович вспоминал прежние цены, торговец объяснял, почему после Тумана всё изменилось и теперь никому ничего не нужно.

Я некоторое время слушал, затем поднял руку.

— Хватит.

Оба замолчали.

— Цена плохая? — спросил я у управляющего.

Гаврила Семёнович покосился на торговца.

— Плохая.

— Насколько?

— В городе за всё это можно получить раз в пять больше. Если продавать не сразу и по частям.

— А если сразу?

Управляющий немного подумал.

— Всё равно больше.

Торговец недовольно хмыкнул, но возражать не стал.

Получалось, меня действительно пытались обмануть. Не настолько нагло, чтобы я сразу отказался от сделки, но вполне достаточно, чтобы торговец неплохо заработал на моей неопытности.

— Хорошо, — произнёс я. — Забирай по своей цене.

Гаврила Семёнович резко повернулся ко мне.

— Ваша светлость…

— Подожди.

Торговец насторожился. Видимо, уже понял, что на этом разговор не закончился.

— Завтра пересчитаешь все туши и составишь опись, — продолжил я. — Отдельно укажешь, сколько их было, в каком состоянии и сколько ты заплатил.

— Зачем вам бумага?

— Хочу показать её мэру.

Мужик нахмурился.

— Мэр к этой покупке отношения не имеет.

— Зато телеги и люди его. Думаю, ему будет интересно узнать, сколько чужого товара на них вывезли и почему хозяину заплатили именно столько.

Торговец посмотрел на Гаврилу Семёновича, но поддержки не нашёл.

— Я честную цену назвал, — заявил он.

— Значит, тебе нечего скрывать.

Несколько мгновений мужик молчал.

Торговец потёр подбородок и отвёл взгляд.

— Может, я всё-таки ещё раз туши осмотрю?

Гаврила Семёнович усмехнулся.

— А чего их осматривать? Ты же уже сказал, что они почти никуда не годятся.

— Сверху посмотрел, — недовольно ответил мужик. — В подвале темно, туш много. Мог что-то не заметить.

— Несколько десятков целых панцирей, например?

— Целых там почти нет.

Торговец помялся, затем посмотрел на меня.

— Нужно каждую отдельно проверить. Может, некоторые сохранились лучше, чем показалось сначала.

— Проверяй, — разрешил я. — Только теперь вместе с Гаврилой Семёновичем.

Управляющий кивнул.

— И я всё запишу.

Последние слова понравились торговцу ещё меньше, чем возвращение в подвал. Однако отказываться он уже не стал.

— Тогда пойдёмте, — пробормотал мужик.

— И ламп побольше возьмите, — добавил я. — Чтобы состояние туш опять случайно не показалось хуже настоящего.

Гаврила Семёнович забрал у ближайшего работника фонарь и направился к пролому. Торговец нехотя пошёл следом.

Я отправился за ними.

В подвал мы вернулись уже с двумя лампами. Гаврила Семёнович поставил одну возле стены, вторую поднял повыше и осветил ближайшую тушу.

— Начинай, — предложил он.

Торговец снова достал нож.

На этот раз осмотр шёл гораздо медленнее. Мужик проверял каждую тушу отдельно, простукивал панцири, раздвигал повреждённые пластины и заглядывал в раны. Гаврила Семёнович ходил следом и записывал всё, что ещё можно было продать.

Выяснилось, что целых панцирей действительно почти не осталось. Зато у одной твари сохранилась большая часть спинных пластин, у другой не пострадали когти, а у третьей торговец обнаружил несколько пригодных желез.

Состояние добычи улучшалось прямо на глазах.

— Эту тоже записывай, — потребовал Гаврила Семёнович.

— У неё половина брюха распорота.

— Зато панцирь цел, — возразил управляющий.

— Две пластины треснули.

— Значит, остальные целы.

Торговец вздохнул, но спорить не стал.

Мне оставалось только наблюдать. Они обсуждали части тварей, назначения которых я не знал, и называли цены, ничего мне не говорившие.

Зато по выражению лица торговца становилось понятно, что после каждого нового замечания управляющего будущая прибыль становилась немного меньше.

Осмотр занял почти час.

Закончив с последней тушей, мужик убрал нож и назвал новую сумму.

Она оказалась больше первоначальной почти в три раза.

— Теперь нормально? — спросил я.

Гаврила Семёнович перечитал записи.

— Всё равно дёшево.

— Мне ещё до города это везти, — напомнил торговец. — А потом разбирать и продавать. Больше не дам.

Управляющий хотел возразить, но я остановил его взглядом.

— Хорошо. Забирай.

Торговец заметно расслабился.

— Утром грузим.

— Сначала опись и деньги, — напомнил я. — Потом начнёте выносить.

Улыбка с его лица исчезла.

— Опись будет.

— Подписанная.

— Подпишу.

Гаврила Семёнович захлопнул свою тетрадь.

— Я всё проверю, — заверил он.

Судя по тому, как торговец на него посмотрел, именно этого он и опасался.

На этом сделку можно было считать заключённой. Пять лучших туш уходили мэру по прежней договорённости. За остальные мы получали деньги, которых всё равно не ожидали получить ещё несколько дней назад.

Не самое плохое начало.

Особенно если вспомнить, что ещё недавно вся моя казна состояла из пустого сундука и надежды на чужую честность.

К тому времени, когда мы закончили с тушами, окончательно стемнело. Я оставил Игната, Савву и Пахома следить за разгрузкой, припасами и прибывшими людьми, а сам отправился спать.

Остальные вопросы могли подождать. Утром разберёмся, кого куда поселить, кому что поручить и с чего начинать ремонт.

Утром меня разбудили крики.

Я быстро оделся и спустился к подвалу. Возле лестницы уже собрались грузчики, несколько наёмников и половина наших людей.

Игнат стоял поперёк прохода, не позволяя двум мужикам протащить мимо него тушу. Один держал тварь за передние лапы, второй — за задние.

— Поставили на место, — потребовал Игнат.

— Нам грузить велено, — возразил один из мужиков.