Туманная жизнь. Том 1 (СИ), стр. 5

Секунды хватило.

Я ударил в шею, промахнулся по сочленению, попал в панцирь и едва не выронил меч от отдачи. Тварь дёрнулась, дверь отлетела обратно, и в этот момент в щель показалась вторая голова.

Куда? Приглашение только на одну персону.

Я не стал изображать героя и тратить время на красивое фехтование. Короткая вспышка света — прямо в морду первой твари. Не боевое заклинание, просто резкая слепящая пакость. Первая ослепла, а вторая шарахнулась обратно в коридор.

Бросаюсь к двери и закрываю на один засов, краем глаза следя за тварью внутри комнаты.

Я добил её двумя ударами: один — в бок, второй — в пасть.

Когда она перестала дергаться, я задвинул третий засов. Второй снова не хотел попадать в паз, хоть слесаря вызывай, и я оставил его в покое.

Ладно, двух хватит, если не стоять рядом и не приглашать гостей.

Эту тварь я выкачивал сидя, потому что ноги начали дрожать. Источник наполнился заметнее — уже не треть, а чуть больше, но вместе с этим пришла другая проблема: каналы начали болеть сильнее.

Не просто ныть, как после вчерашнего, а отзываться на каждое движение энергии, будто кто-то провёл по ним тупым ножом.

Часто так делать нельзя. Тело не выдержит. Каналы надо приводить в порядок: ровнять, расширять без рывков, учить эту жалкую сеть не корчиться от каждой порции силы, как девица на первом балу, которой наступили на ногу.

Только это долго, муторно и уж точно не сейчас.

Я помолчал, подумал и всё равно решил продолжать, потому что «нельзя» — прекрасное слово для людей, у которых есть выбор.

Третья попытка пошла не по плану почти сразу.

Я даже не успел толком подготовиться: только оттащил две туши чуть в сторону, чтобы не мешали закрывать дверь, как за ней послышался скрежет.

Не осторожный, как раньше, а злой и нетерпеливый.

Вторая была рядом.

Возможно, та самая, которую я не впустил, а ей, видимо, очень хотелось обсудить наше прерванное знакомство.

Я быстро поставил светляк к дальней стене, поправил сундук ногой и открыл дверь.

Снаружи сразу ударили.

Створка врезалась в сундук, сундук сдвинулся на ладонь, а я успел подумать, что если бы поставил его чуть дальше, мне бы сейчас очень не понравилось продолжение дня.

В щель полезла тварь крупнее первых двух. Не огромная, но шире в панцире и злее в движениях.

Она не пыталась осторожно протиснуться, она давила, ломилась, скребла лапами камень и тянулась клешнёй внутрь, будто решила, что правила гостеприимства придуманы не для неё.

Я ударил по клешне.

Клешня отлетела в сторону, но тварь не отступила, а наоборот рванулась так, что дверь отскочила от сундука, и половина её тела оказалась в комнате.

Мне пришлось отступить, чтобы не попасть под второй удар.

Светляк отвлёк её всего на мгновение, зато этого хватило, чтобы я успел зайти сбоку.

Меч вошёл под панцирь неглубоко.

Тварь развернулась.

Я отскочил, но неудачно наступил, нога скользнула, и удар клешни прошёл по плечу. Не разрубил, не сломал, но рука сразу онемела до локтя, а меч стал казаться вдвое тяжелее.

Пришлось тратить магию.

Я ударил коротким воздушным кулаком в бок твари, ровно настолько, чтобы сбить ей равновесие.

Она завалилась на сундук, лапы заскребли по дереву, и я всадил меч в открытую пасть.

На этот раз глубоко.

Тварь билась долго, цеплялась лапами за пол, один раз чуть не достала меня клешнёй по колену, но сил у неё быстро стало меньше.

Когда она наконец затихла, я стоял над ней, держась за онемевшее плечо, и думал, что охота — занятие, конечно, полезное, но сильно переоценённое теми, кто смотрит на неё издалека.

Источник после воздушного кулака просел заметно.

Зато тварь была крупнее, и энергии в ней оказалось больше. Я вытягивал её медленно, с остановками: часть пустил в источник, часть — в лечение.

Полностью вылечиться не получилось, но плечо отпустило, бок перестал ныть так настырно, а нога снова начала изображать полезную часть тела.

В нынешних условиях это уже считалось роскошью.

После третьей твари источник оказался заполнен почти наполовину, если не считать того, что каналы болели, голова гудела, а в комнате стоял такой запах, что даже дохлые твари, наверное, должны были стесняться.

Я сел на пол, прислонился спиной к сундуку и несколько минут просто дышал.

За дверью было тихо, но не потому, что подвал опустел.

Я слышал дальние звуки: где-то царапнуло по камню, где-то коротко щёлкнуло, потом всё снова стихло.

Твари ещё были там.

Просто ближайших я, похоже, выманил.

Это был хороший момент, чтобы остановиться. Разумный человек на моём месте сказал бы: достаточно, теперь надо закрыть дверь в подвал, пока есть силы. Я как раз собирался так и сделать, когда за дверью снова раздался клёкот. Один. Близко.

Я посмотрел на дверь, потом на источник, потом на три туши в комнате.

С одной стороны, половины источника мне могло хватить, чтобы дойти до большой двери, закрыть её и вернуться. С другой — «могло хватить» обычно означает, что не хватит в самый неподходящий момент.

Я поднялся.

— Последняя, — сказал я тихо. — И всё. Потом занимаемся дверью.

Разумеется, я не верил собственным словам.

Маги вообще редко верят обещаниям, особенно своим, но иногда фразу надо произнести хотя бы для порядка.

Четвёртую тварь я решил не впускать глубоко.

Сундук оставил у двери, тушу первой придвинул к порогу, чтобы сузить проход ещё сильнее. Светляк убрал в сторону и сделал совсем тусклым. Хотелось проверить, пойдёт ли она на запах, а не на свет.

Пошла.

Медленно. Осторожно.

В щель сначала просунулась клешня, потом голова.

Тварь явно чувствовала кровь, но из-за завала не могла пролезть быстро.

Я дождался, пока она потянется дальше, и ударил по суставу.

Клинок застрял.

Тварь рванулась назад.

Я едва удержал меч, а она, вместо того чтобы лезть внутрь, начала пятиться в коридор, утаскивая оружие вместе с собой.

Вот этого ещё не хватало.

Потерять меч в первый же день новой жизни — это был бы поступок с размахом. Сразу можно было лечь рядом с тушами и не позориться дальше.

Я выпустил рукоять, пока меня не дёрнуло следом, схватил обломок доски и ударил по двери, заставляя тварь снова шарахнуться вперёд.

Меч остался в ране, торчал под углом.

Тварь взвизгнула, ударила клешнёй по косяку и на мгновение подставила голову.

Магии на красивое решение тратить не хотелось, поэтому я схватил с пола кусок камня и швырнул ей прямо в морду.

Не заклинание века, но сработало.

Тварь дёрнулась, я успел схватить рукоять меча, провернул клинок и ударил коленом в дверь, прижимая её к сундуку.

Существо оказалось зажатым в щели, а дальше всё стало неприятной, грязной работой: удар, ожидание, ещё удар, снова ожидание, пока перестанет дёргаться.

Когда она затихла, я не сразу открыл дверь шире.

Сначала прислушался. Тишина.

Дальние звуки были, но рядом больше никто не шевелился. Тогда я втянул тушу внутрь, закрыл дверь и всё-таки загнал второй засов в паз. С третьего удара, но загнал.

Четвёртая дала меньше энергии, чем я рассчитывал.

Возможно, часть ушла, пока она билась, возможно, она сама была слабее, возможно, мир просто решил, что мне и так слишком хорошо.

Но источник после неё поднялся почти до максимума.

И это уже было не жалкое выживание. Это был запас. Не на подвиги — на работу.

Каналы ныли и явно требовали, чтобы я прекратил издеваться над телом хотя бы на пару часов.

Я бы с радостью, но в чужом обрывке памяти большая дверь в подвал осталась открытой, а пока она открыта, твари будут приходить снова.

Сегодня одна, завтра три, потом что-нибудь крупнее.

А если вместе с ними сюда спустится серое, густое, с силуэтами внутри, спорить с судьбой станет гораздо труднее. Особенно если судьба придёт с зубами.