Туманная жизнь. Том 1 (СИ), стр. 43

Спорить я не стал. Тем более кто-то действительно должен был держать лампу.

Для опыта я выбрал одну из тварей, лежавших ближе к выходу. Дневной свет сюда не проникал, поэтому панцирь почти не изменился. Естественно, разложение не в счёт.

Силы внутри давно не осталось. После убийства я выкачал источник полностью, а вместе с ним опустели и каналы. Теперь в теле не ощущалось даже слабого остаточного следа.

Сначала я поднёс лампу вплотную к боку.

Машка держала её несколько минут, затем переложила из одной руки в другую и посмотрела на меня.

— Долго ещё? — спросила она.

— Немного.

— Она уже нагрелась.

— Пусть нагревается.

Я подождал ещё немного, убрал лампу и проверил панцирь. Он стал тёплым, но больше ничего не изменилось. Ни трещин, ни серых пятен.

Обычного света было недостаточно.

Следующим я проверил пламя. Поджёг обмотанную тряпкой щепку и поднёс её к другому участку панциря. Почти сразу появился неприятный запах. Поверхность потемнела, местами начала обугливаться, однако не посерела и не стала осыпаться.

Значит, дело было не в нагреве.

Я затушил щепку, дождался, пока дым немного рассеется, и выбрал третий участок.

Слабая вспышка ничего не дала.

Панцирь на мгновение осветился и остался прежним. Я усилил плетение, влил больше энергии и повторил заклинание.

Подвал залило белым светом.

Машка вскрикнула и зажмурилась, хотя стояла у меня за спиной.

— Предупреждать надо! — возмутилась она.

— Я предупредил.

— Поздно.

— В следующий раз скажу раньше.

Она проворчала что-то себе под нос, но я уже осматривал тушу.

В месте, куда пришёлся свет, осталось серое пятно размером с ладонь. По панцирю прошли тонкие трещины. Я провёл по ним пальцем, и несколько мелких пластинок осыпались на пол.

Эффект напоминал действие дневного света, только оказался намного слабее.

При этом силы в теле не было изначально. Значит, вспышка не могла вытянуть магию из источника или каналов. Она воздействовала непосредственно на плоть твари.

Открытие выглядело полезным, пока я не сравнил результат с затратами. На пятно размером с ладонь ушло достаточно энергии, чтобы убить тварь обычной стрелой.

К тому же мёртвая туша терпеливо лежала на месте, а живая вряд ли согласилась бы подождать, пока я несколько раз посвечу ей в бок.

Как оружие вспышка пока не годилась.

Для дальнейших опытов требовалась живая тварь. Желательно связанная, запертая и совершенно не способная дотянуться до исследователя.

Оставалось найти такую, не превратившись при этом в объект чужого исследования.

Закончив с опытом, я оставил Машку в крепости и нашёл Игната.

Он ждал возле пролома. К копью снова была привязана сумка с инструментами, а рядом лежала бухта верёвки.

— Продолжим обход? — спросил я.

— Для того и собрался.

— Много осталось?

— До вечера хватит.

Ответить точнее Игнат, видимо, считал излишней роскошью.

Мы выбрались через пролом и направились вдоль стены. Игнат, как обычно, шёл впереди, время от времени проверяя копьём особенно густую траву. После волка я уже не считал такую осторожность излишней.

Первая ловушка оказалась пустой.

Настил частично просел, а несколько прикрывавших его веток провалились между жердями. Игнат обошёл яму, осмотрел края и присел возле одного из креплений.

— Срабатывала? — поинтересовался я.

— Нет. Земля осыпалась.

— Починить можно?

— Уже чиню.

Он заменил треснувшую жердь, поправил настил и снова присыпал его травой. Через несколько минут ловушка выглядела почти так же, как до нашего прихода. Я бы наступил без всяких сомнений.

До следующей ямы мы добрались быстро.

Здесь Игнат остановился раньше, чем я успел заметить ловушку. Он опустил копьё и указал на землю возле кустов.

В размокшей почве виднелись следы.

Зверь несколько раз подходил к яме с разных сторон, но на прикрытый настил так и не ступил. Отпечатки тянулись вдоль края, затем уходили обратно к лесу.

Я присел рядом.

След напоминал лисий, только был раза в три крупнее.

— Давно прошла?

Игнат потрогал примятую землю.

— Недавно.

— Нас заметила?

— Может быть.

Он поднялся и перехватил копьё двумя руками.

Со стороны леса донёсся сухой треск.

Кусты качнулись, хотя ветра почти не было.

Из кустов показалась рыжая морда.

Следом наружу выбралось всё остальное.

Лисица оказалась раза в два крупнее обычной. До убитого волка она заметно не дотягивала, однако головой всё равно доставала мне почти до пояса. Грязная рыжая шерсть свалялась, а бока впали настолько, что под ними проступали рёбра.

Ран на ней не было. Зверь просто сильно истощён.

Видимо, во время Тумана лисица почти не могла охотиться. Теперь же она смотрела на нас с той сосредоточенностью, которая не оставляла сомнений в её намерениях.

— Не двигайтесь, — предупредил Игнат.

— Поздно.

— Вижу.

Лисица прижала уши и припала к земле. Отступать она явно не собиралась.

Мир всё-таки решил подарить мне живое магическое животное.

Как обычно, без клетки и сразу с зубами.

Лисица бросилась вперёд.

Почти сразу её силуэт расплылся. Рядом появились ещё два зверя, ничем не отличавшиеся от настоящего. Все три двигались одновременно, огибая яму с разных сторон.

Игнат перевёл копьё с одного на другого.

— Который?

— Средний.

— Уверены?

— Нет времени объяснять.

Иллюзии выглядели убедительно, но источника у них не было. Магия тянулась только к одной лисице, окружая её тело тонким дрожащим слоем.

Я уже начал формировать стрелу, но вовремя остановился.

Мёртвый зверь мне ничего нового не даст.

И тут я вспомнил об одной любопытной магической школе. Особым уважением в моём мире она не пользовалась.

Тёмную магию, а особенно раздел проклятий, несколько десятков веков запрещали полностью. Потом запрет сняли, однако отношение к ней почти не изменилось.

Тёмных магов у нас не любили от слова совсем.

Поэтому любой уважающий себя маг на людях проклятиями не пользовался. Зато дома, где никто не видел, они внезапно оказывались вполне подходящими для хозяйственных и бытовых нужд.

Я, обладая совершенно нездоровым любопытством, эту школу в своё время изучил. Не особенно глубоко, но нескольких полезных заклинаний мне хватало.

В том числе парализующего проклятия.

Когда очередного нерадивого убийцу превращаешь в фарш, допросить его потом довольно трудно. А вот если он валяется на полу, всё понимает, но не может пошевелить даже пальцем, разговор обычно складывается намного содержательнее.

Для моего прежнего уровня подобное заклинание считалось мелочью.

Для нынешнего — сложным и затратным плетением.

Но выбирать не приходилось.

Лисица приближалась. Три одинаковых силуэта двигались в разные стороны, однако источник оставался только у одного.

Я распустил стрелу и начал собирать проклятие.

В прежнем теле я справился бы почти мгновенно, сейчас же даже простая связка сопротивлялась так, словно специально решила выяснить, успеет ли лисица добраться до моего горла раньше.

Успела почти.

Я закончил плетение, когда зверь находился в нескольких шагах, и направил проклятие прямо в его источник.

Магия зацепилась за сеть лисицы и мгновенно разошлась по каналам. Перехватила связь с лапами, прошла вдоль позвоночника и заблокировала мышцы.

Ложные образы исчезли.

Настоящая лисица сделала ещё один шаг, запнулась и рухнула в траву. По инерции её протащило вперёд, так что рыжая морда остановилась совсем недалеко от моих сапог.

Зверь остался в сознании. Глаза двигались, из приоткрытой пасти вырывалось тяжёлое дыхание, однако тело больше не слушалось.

Источник просел почти на две трети.

Дороговато.

Зато исследуемый образец сохранил все необходимые части тела и больше не пытался использовать их против исследователя.