Туманная жизнь. Том 1 (СИ), стр. 40

Это означало, что мне не придётся искать новую тушу после каждого заклинания.

Возможность забирать чужую силу всё равно оставалась полезной: с её помощью можно было восполнить запас намного быстрее. Однако теперь она была не единственным способом восстановиться, а лишь запасным.

Разумеется, всех проблем это не решало.

Поток оставался слишком слабым для серьёзного развития магической сети. Стену плетением не залатать, а людям требовались мука, инструменты и деньги, а не известие о том, что у их господина к вечеру снова будет полный источник.

И всё же впервые за долгое время положение не казалось безнадёжным.

Я выспался. Источник восстанавливался. За стенами светило пусть и скрытое облаками, но вполне настоящее солнце. Жизнь понемногу налаживалась.

Оставалось надеяться, что она не решила сделать это исключительно для того, чтобы потом снова всё испортить.

До кладовой я добрался не один.

Машка уже ждала возле двери, прижимая к груди лампу.

— Ты здесь давно стоишь? — спросил я.

— Нет.

— Насколько нет?

Девочка ненадолго задумалась.

— Не очень давно, твоя светлость, — призналась девочка.

Проверять точность её ответа я не стал. После вчерашнего разговора Машка хотя бы не пыталась пробраться внутрь самостоятельно. Уже достижение.

Я отпер дверь ключом, который утром забрал у Гаврилы Семёновича, и вошёл в кладовую. Машка тут же проскользнула следом.

Внутри оказалось заметно холоднее. Из узкого окна под потолком падала полоса серого света. Волк лежал на столе в том же положении, в каком мы оставили его вчера. Только запах усилился.

Машка поставила лампу возле передних лап зверя.

— Его уже можно трогать? — спросила она.

— Мне можно. Тебе — нет.

— Я помню.

Сказала она это с таким достоинством, словно вчера возле волчьих зубов стоял кто-то другой.

Я положил ладонь зверю на бок и направил внутрь слабый диагностический импульс.

Изменения почувствовал сразу.

Ещё вчера сеть оставалась почти целой. Повреждённые каналы возле раненой лапы обрывались, но остальные сохраняли форму.

Можно было проследить, как они расходились от источника, уходили в мышцы, тянулись под шкурой и сходились вдоль позвоночника.

Теперь большая часть мелких ответвлений исчезла.

Одни каналы истончились настолько, что едва отзывались на импульс. Другие распались на отдельные участки, между которыми больше не проходила сила.

Границы крупных каналов стали неровными, а внутри появились плотные сгустки застоявшейся энергии.

Сеть словно рассыпалась изнутри.

— Ну что? — не выдержала Машка.

— Разрушается, — ответил я.

Девочка посмотрела на волка.

— Он и так мёртв, — напомнила Машка.

— Тело мёртвое, — пояснил я. — Магическая сеть какое-то время продолжала существовать.

— А теперь тоже умирает?

— Можно сказать и так.

— А потом совсем исчезнет? — допытывалась Машка.

Я снова прислушался к едва заметному отклику тонких каналов.

— Возможно.

— Когда?

— Мария, перестань задавать кучу вопросов.

Машка оглянулась по сторонам, словно проверяя, не прячется ли в кладовой ещё одна девочка, затем удивлённо посмотрела на меня.

— Я к тебе обращаюсь, — сообщил я.

— А меня так никто не называет.

— Потому что ты не Мария?

— Мария, — подтвердила она. — Но все зовут Машкой.

— Хорошо, Машка. Перестань задавать кучу вопросов, — попросил я.

Девочка немного подумала.

— А сколько можно? — уточнила она.

Я закрыл глаза и медленно выдохнул.

— Пока нисколько, — ответил я.

— Хорошо, — легко согласилась она.

Молчания хватило ненадолго, но всё же дольше, чем я ожидал.

С источником происходило то же самое, что и с сетью. Его оболочка потеряла прежние чёткие очертания, местами просела внутрь и словно начала стягиваться к центру.

Вчера источник был крупнее моего нынешнего. Сейчас он казался меньше, хотя оставшийся запас силы почти не изменился.

Значит, после смерти переставала работать не только сеть. Менялся сам источник.

Я осторожно направил импульс к уплотнениям возле основных каналов. Они всё ещё чувствовались, но стали плотнее и сместились ближе к оболочке.

Вчера я предположил, что эти уплотнения могли перекрывать каналы и защищать запас от Тумана. Теперь подобная версия выглядела ещё сомнительнее. Они вполне могли оказаться обычным следствием разрушения источника.

Мёртвый зверь не сохранял то устройство, которым обладал при жизни. С каждым часом сеть и источник деформировались всё сильнее, а я пытался понять работу механизма по деталям, уже успевшим изменить форму.

Примерно как разбирать сгоревшую телегу и по искривлённым колёсам определять, насколько хорошо она ездила.

— Уже можно? — тихо спросила Машка.

— Что можно?

— Вопрос задать.

Я посмотрел на девочку.

— Задавай.

— Ты нашёл что-нибудь?

— Нашёл.

Машка сразу оживилась.

— Что?

— Что вчерашним выводам нельзя особенно доверять.

Девочка разочарованно сморщила нос.

— Это плохая находка, — решила Машка.

— Зато полезная, — возразил я.

— Чем? — не поняла она.

Я молча посмотрел на неё.

Машка прикрыла рот ладонью, но весёлый блеск в глазах никуда не исчез.

Я убрал руку с волчьего бока. Продолжать осмотр сейчас не имело смысла. Мне требовалось не придумывать новое объяснение, а проследить, как именно будут меняться сеть и источник.

— Зайдём сюда после обхода ловушек, — решил я. — Потом проверим ещё раз вечером.

— А завтра?

— И завтра.

Она довольно улыбнулась.

— Значит, я всё-таки буду помогать?

— Будешь держать лампу и ничего не трогать.

Машка поспешно убрала руку, которую уже протянула к волчьей шерсти.

— Я и не собиралась, — возмутилась она.

Разумеется.

Я вышел из кладовой, дождался Машку и запер дверь.

К главному ответу мы не приблизились. Зато теперь стало понятно, насколько быстро он исчезал вместе с разрушавшимся источником.

Оставалось наблюдать, пока от него ещё хоть что-то сохранилось.

Возле пролома меня уже ждал Игнат. К плечу он привязал мешок с инструментами, в одной руке держал копьё, а рядом на земле лежали верёвки и две лопаты.

— Сегодня весь круг закончим? — спросил я, поднимая одну из них.

— Если чинить много не придётся.

— А если придётся?

Игнат забросил верёвки на плечо.

— Значит, не закончим, — заключил Игнат.

Он обладал редким умением давать совершенно точные и при этом совершенно бесполезные ответы.

Через пролом мы выбрались наружу и направились вдоль стены. Игнат привычно держался впереди, показывая безопасную дорогу между ловушками.

После вчерашней встречи с волком я стал относиться к его осторожности с заметно большим уважением.

Первые две ямы оказались пустыми.

У одной частично провалился настил, однако колья на дне не пострадали. Во второй заело крепление.

Игнат присел возле механизма, достал молоток и внимательно осмотрел погнутую скобу.

— Сильно повредило? — поинтересовался я.

— Не очень.

— Долго провозишься?

Он ударил молотком по железу.

— Если не мешать, быстрее закончу, — предупредил он.

Намёк был достаточно прозрачным.

Пока Игнат работал, я проверил источник. С момента утреннего осмотра он успел наполниться ещё немного. Поток оставался слабым, зато шёл ровно и не прерывался.

Значит, восстановление действительно продолжалось постоянно.

Через несколько минут Игнат выправил скобу, вернул её на место и несколько раз проверил крепление. Затем взвёл механизм и прикрыл нажимную дощечку ветками и дёрном.

— Работникам нужно будет показать безопасную дорогу, — напомнил я. — И поставить нормальные метки возле каждой ловушки.

— Чужие их тоже увидят.

— Тогда сделаем так, чтобы понимали только наши.

Игнат поднялся и убрал молоток в мешок.