Туманная жизнь. Том 1 (СИ), стр. 38

— А почему?

— Потому что магическая стрела сильнее копья.

— Насколько сильнее?

— Маша.

— Что? Мне интересно.

Я достал нож и сделал небольшой разрез под передней лапой, там, где шерсть была короче. Лезвие вошло, но заметно тяжелее, чем должно было. Даже после смерти в тканях зверя оставалась сила.

Машка вытянула шею, стараясь рассмотреть мои руки.

— А он тоже колдовал? — спросила она.

— Можно и так сказать.

— И что он умел?

— Быстро бегать.

— И всё?

— Этого почти хватило, чтобы нас убить.

Улыбка на лице Машки на мгновение исчезла. Она посмотрела на раненую заднюю лапу волка, потом снова на меня.

— А почему он тогда сначала хромал, если умел быстро бегать?

Нож остановился.

Вопрос оказался не таким глупым, как предыдущие. Более того, сам я его почему-то не задал.

— Откуда ты знаешь, что он хромал? — спросил я.

— Игнат рассказал, пока вы носилки делали. Сказал, что волк еле ходил, а потом как прыгнет.

Она попыталась изобразить прыжок одной рукой. Пламя качнулось, по стенам заметались тени.

— Свет ровно держи.

— Держу, — ответила Машка и крепче обхватила лампу обеими руками.

Я снова осмотрел заднюю лапу. Раны были глубокими, одна из мышц оказалась повреждена. В обычном состоянии зверь действительно не смог бы быстро бежать, тем более совершить тот рывок.

Однако смог.

Я положил ладонь ему на бок и направил в мёртвое тело слабый диагностический импульс. Источник отозвался сразу.

Силы в нём осталось немного, а после моей попытки вытянуть часть запаса возле ловушки — ещё меньше, но для осмотра хватало.

— Что ты делаешь? — шёпотом спросила Машка.

— Смотрю, как внутри проходит магия.

Девочка оживилась.

— И видно?

— Не глазами.

— А чем?

— Тебе на кухню не пора?

— Всё, молчу.

Её хватило примерно на несколько мгновений.

— А у меня внутри тоже такое есть?

— Не мешай.

Основные каналы волка расходились от источника примерно так же, как у человека. Сам источник был крупнее моего нынешнего, но ничего особенного в его устройстве я не заметил.

Никакой второй оболочки, скрытого накопителя или отдельного контура, который мог бы защитить запас от Тумана.

Я направил импульс глубже.

Отличия начинались дальше. Возле лап находилась густая сеть мелких ответвлений, уходивших прямо в мышцы. Похожие каналы тянулись под кожей по всему телу, оплетали суставы и сходились вдоль позвоночника.

Через первые зверь мог направлять силу в лапы. Вторые делали шкуру прочнее.

Это объясняло рывок и защиту от копья, но не давало ответа на главный вопрос.

— Нашёл? — спросила Машка.

Она наклонилась вперёд, едва не коснувшись волосами туши.

— Вроде бы.

— А что?

— То, как он бегал и почему его шкуру не пробило копьё.

Девочка улыбнулась.

— Значит, я помогла?

— С хромотой помогла, — признал я. — Но не зазнавайся.

Машка выпрямилась ещё сильнее, хотя, казалось, куда уж больше.

Я вернулся к повреждённой лапе. Несколько тонких каналов были разорваны вместе с мышцей, однако основные пути сохранились.

Во время броска сила могла пройти вдоль позвоночника, миновать повреждённый участок и коротким выбросом заставить мышцы работать.

Волк не вылечил рану. На несколько мгновений он просто перестал считаться с ней.

Человек после подобного обращения с телом порвал бы мышцы ещё сильнее и, скорее всего, остался калекой.

У зверя вся сеть была приспособлена к таким нагрузкам. Возможно, будь бой дольше, он тоже расплатился бы за рывок. Проверить это теперь не получалось.

Возле мест, где от источника отходили основные каналы, чувствовались небольшие уплотнения. Они могли перекрывать поток и удерживать силу внутри. А могли появиться уже после смерти, когда сеть начала сжиматься и разрушаться.

Я несколько раз изменил направление импульса, но яснее не стало.

Если волк действительно умел закрывать источник, защита работала только при жизни. Возможно, он запирал каналы при появлении Тумана. Возможно, перестраивал всю сеть. А может, я вообще смотрел не туда.

До того, как я оказался здесь, у меня было три магические сети.

Первая — стандартная. Такая даётся при рождении почти каждому магу. Вторую развивает любой уважающий себя одарённый, если хочет стать сильнее. Она отвечает за проводимость больших объёмов силы.

А вот третью делают далеко не все. Скорее наоборот — меньшинство.

Обычно те, кому нужно потешить самолюбие, доказать собственную исключительность или просто заняться чем-то после пары лишних столетий жизни. Именно она отвечает за усиление тела.

Почему её не создают сразу после раскачки первой сети?

Да потому что для этого нужны чудовищные объёмы энергии. Можно провозиться пару сотен лет и так ничего не добиться. Такие случаи были. Не на моей памяти, конечно. Но были.

Что же касается волка, его сеть чем-то напоминала первую и третью одновременно. И, пожалуй, на этом всё сходство заканчивалось.

Именно напоминала. Совсем немного. Можно даже сказать, что похожей она не была вовсе. Принципиальная схема оставалась той же, но дальше начинались сплошные различия.

И какой вывод из этого можно сделать?

Да, по сути, никакого.

Мёртвое тело давало слишком много ответов на вопросы, которые я не задавал, и ни одного — на тот, ради которого его притащили в крепость.

— Нужен ещё один, — сказал я.

Машка оглянулась на дверь.

— Волк?

— Магический зверь. Живой.

Её глаза загорелись ещё сильнее.

— Мы его поймаем?

Я посмотрел на пробитую грудь волка, затем на собственный источник, в котором после боя осталось немногим больше трети запаса.

— Сначала желательно придумать, как поймать его без следующей попытки нас сожрать.

Машка весело кивнула, словно это была небольшая и вполне решаемая трудность.

Мне её уверенности не хватало.

Обычные лошади или собаки для сравнения не годились: у них не было магии. Чтобы понять защиту от Тумана, требовалось увидеть живую магическую сеть в покое, во время движения и в момент использования силы.

Только тогда можно было определить, действительно ли зверь умел закрывать источник.

До тех пор передо мной лежала редкая и дорогая туша, которая знала ответ, но уже не могла им поделиться.

В дверях появился Гаврила Семёнович.

Он подошёл к столу, осмотрел волка и задержал взгляд на разрезе под передней лапой.

— Закончили, ваша светлость? — спросил он.

— На сегодня.

— Тогда нужно звать Игната и снимать шкуру, — сказал управляющий. — Если оставить до завтра, она начнёт портиться.

— Волка пока не трогаем. Ни шкуру, ни зубы, ни внутренности.

Машка, уже потянувшаяся к волчьей пасти, быстро спрятала руки за спину.

— Даже один зуб нельзя? — спросила она.

— Особенно зуб, — ответил я.

— Я только посмотреть хотела, — пробормотала девочка.

Судя по тому, как близко её пальцы находились от клыка, одним осмотром дело вряд ли закончилось бы.

Гаврила Семёнович нахмурился и снова посмотрел на тушу.

— Здесь прохладно, но долго она не пролежит.

— Мне долго и не нужно. День, может быть, два.

— На что?

— Хочу понять, как зверь сохранил магию во время Тумана, — пояснил я.

Управляющий провёл ладонью по бороде.

— Вы уже осмотрели его.

— Недостаточно.

— И что ещё хотите найти? — уточнил он.

— Пока не знаю.

Гаврила Семёнович шумно выдохнул.

— Вот и я о том же. У нас стена с дырой, денег почти нет, работников кормить нечем. За туши из подвала мэр ещё неизвестно сколько даст, а эта шкура может хорошо стоить.

— Может, — признал я.

— Тогда её нужно снять сейчас.

— Нет.

Он поджал губы.

— Через два дня она будет стоить меньше, — предупредил управляющий.

— Знаю.

— Так зачем терять деньги?