Туманная жизнь. Том 1 (СИ), стр. 36

— Наверное.

— Что значит «наверное»?

— Я внутрь зверя не заглядывал, ваша светлость.

— Но они пользуются магией прямо во время Тумана?

— Пользуются. Иначе твари давно бы их загрызли.

Это не объясняло ничего.

Если Туман вытягивал магию из людей и пространства вокруг, почему животные сохраняли силу? Их внутренний источник работал иначе?

Они умели защищать его? Или обладали таким запасом, что даже целого месяца не хватало, чтобы осушить его до конца?

Возможно, Игнат вообще называл магией то, что ею не являлось. Однако он прожил здесь всю жизнь и наверняка отличал необычно крепкую шкуру от магической защиты.

— Откуда у них магия?

— Рождаются такими.

— У всех детёнышей?

— Не знаю.

— Она передаётся от родителей?

— Не знаю.

— Их кто-нибудь изучал?

Игнат вздохнул.

— Может, когда-то и изучали. Сейчас, если охотник встречает такого зверя, он старается тихо уйти и радуется, если зверь разрешает.

В этом была своя логика. Для исследований требовалось сначала пережить встречу с объектом исследования, а местные учёные, судя по всему, не всегда справлялись уже с первым этапом.

Однако само существование таких зверей говорило о важном: действие Тумана не было абсолютным. Если животное сохраняло магию на протяжении всего месяца, значит, существовал способ не позволить Туману опустошить источник.

Если понять, как именно животные защищаются, тот же принцип можно было бы попытаться повторить.

Для начала хватило бы сохранить источник, чтобы маг не превращался на целый месяц в обычного человека, вынужденного прятаться за тремя засовами и надеяться, что твари не доберутся до двери.

Правда, сначала требовалось найти такого зверя, подобраться к нему достаточно близко и убедить спокойно полежать, пока я буду изучать его магические каналы.

Последняя часть плана выглядела особенно сомнительно.

Судя по рассказу Игната, твари к этим животным не приближались именно потому, что уже знали, чем обычно заканчивается подобное знакомство.

До следующей ловушки мы дошли без происшествий. Уже издали было видно, что с ней что-то не так: настил провалился, одна из жердей валялась в стороне, а край ямы оказался разворочен.

На дне остались сломанные колья и тёмные пятна крови. Следы тянулись из ямы к лесу, будто кто-то вытащил попавшуюся добычу наружу.

— Тварь выбралась? — спросил я.

Игнат присел у края, осмотрел борозды на земле и покачал головой.

— Нет. Её вытащили.

Игнат внезапно поднял руку. Я едва не врезался ему в спину, но вовремя заметил, что он смотрит не на следы, а в сторону леса.

Кусты там едва заметно качнулись.

Ветер дул в другую сторону.

Игнат перехватил копьё двумя руками и медленно отступил, заслоняя меня собой.

— Не двигайтесь, ваша светлость.

— Там тварь?

— Нет.

Ответ прозвучал так, словно это была не особенно хорошая новость.

Между деревьями появилось животное. Сначала я увидел вытянутую морду, затем широкую грудь и длинные передние лапы. Больше всего зверь напоминал волка, только слишком крупного и худого.

Серые бока ввалились, шерсть свалялась от грязи и крови, а вдоль хребта тянулась почти чёрная полоса. На морде засохли такие же тёмные пятна, какие остались возле ямы.

На левом боку виднелись три глубокие раны. Кровь на них уже подсохла, однако зверь заметно припадал на заднюю лапу.

— Из тех самых? — тихо спросил я.

— Похоже.

— Ты же говорил, они к людям не подходят.

— Обычно не подходят.

Я начинал замечать, что почти каждое местное правило обязательно сопровождалось словами «обычно», «чаще всего» или «если повезёт». Исключения при этом почему-то доставались именно мне.

Волк вышел из кустов и остановился.

Несколько мгновений мы рассматривали друг друга. В его глазах не было ни страха, ни особой злобы. Только голод и та неприятная сосредоточенность, с которой хищник решает, придётся ли защищать добычу.

Судя по тому, как он смотрел на меня, отступать от ямы зверь не собирался.

Игнат сделал ещё один шаг в сторону, закрывая меня.

— Медленно отходим к пролому.

— Он нас отпустит?

— Может быть.

Волк оскалился.

— Похоже, не отпустит.

Зверь припал к земле.

Игнат крепче перехватил копьё, а я подвёл силу к плетению.

Волк сорвался с места.

Сначала он просто побежал, быстро перебирая длинными лапами, но затем вокруг его тела дрогнул воздух. Следующий рывок оказался настолько резким, что зверь почти исчез из одного места и появился на несколько шагов ближе.

Стрелять сейчас было бессмысленно. Я мог угадать направление, мог даже выпустить стрелу немного вперёд, но не знал, насколько быстро зверь способен изменить движение.

Промах означал потерю силы и несколько сотых мгновения, которых вполне хватило бы, чтобы он добрался до меня.

Поэтому стрелять я не стал.

Пусть сначала остановится.

Я дождался, когда волк окажется совсем близко, и только тогда развернул перед собой щит.

Полупрозрачная преграда возникла в тот момент, когда зверь уже оттолкнулся от земли. Изменить направление в прыжке он не успел.

Волк с визгом врезался в щит.

Щит тут же развеялся. Просадка в источнике оказалась просто огромной. Будто кто-то одним движением вычерпнул из него почти половину запаса.

Зато свою задачу плетение выполнило.

Зверь потерял скорость, рухнул на землю и прокатился по траве. Подняться сразу он не успел.

Игнат не сплоховал. Шагнул вперёд, перехватил копьё двумя руками и всадил наконечник волку в бок.

По крайней мере, попытался.

Копьё скользнуло по шкуре, словно по металлу, срезало клок серой шерсти и оставило неглубокую кровавую царапину. Игнат от неожиданности едва не потерял равновесие.

Волк дёрнулся и ударил лапой по древку. Копьё вырвало из рук стражника и отбросило в сторону.

Зверь начал подниматься.

Мешкать я не стал.

Обычное оружие его шкуру почти не брало, зато проверять, насколько хорошо она защищает от магии, можно было только одним способом.

Я сформировал стрелу.

Волк уже поднялся на передние лапы и повернул голову в мою сторону.

Стрелу я направил чуть позади передней лапы, туда, где должно было находиться сердце.

Заклинание сорвалось с руки и ударило зверя в бок почти в упор.

Шкура не выдержала. Магическая стрела пробила её, прошла сквозь грудь и вырвалась с другой стороны. Волка развернуло от удара. Он рухнул на землю, несколько раз судорожно дёрнулся и затих.

Я подождал ещё немного.

Зверь больше не шевелился.

В источнике осталось немногим больше трети запаса. Один короткий бой обошёлся почти в две трети всей накопленной силы, причём большую часть сожрал щит, продержавшийся меньше мгновения.

Впрочем, без него волк добрался бы до меня раньше, чем я успел нормально прицелиться.

Игнат подобрал копьё и осторожно приблизился к зверю. Сначала ткнул его наконечником в заднюю лапу, затем обошёл и посмотрел на пробитый бок.

— Мёртв, — сказал он.

— Хорошо.

— Ловко вы его, — сказал Игнат.

Я посмотрел на сильно просевший источник.

— Дороговато получилось.

— Зато живы остались.

С этим спорить было трудно. Деньги, рабочие и будущий ремонт крепости имели смысл только до тех пор, пока я оставался способен всем этим распоряжаться.

Игнат снова осмотрел пробитый бок зверя.

— Не думал, что вы такой щит поставить можете.

— Я тоже многого о себе не помню.

Ответ уже начинал превращаться в универсальный. Ещё немного, и потерей памяти можно будет объяснять вообще всё: от внезапного умения колдовать до плохой погоды.

Игнат ничего не сказал, однако посмотрел на меня задумчиво.

Я присел возле волка и положил ладонь ему на шею. Шерсть оказалась жёсткой, почти как проволока. Под ней чувствовались плотные мышцы, но никакой обычной шкурой удар копья так не остановить.