Туманная жизнь. Том 1 (СИ), стр. 35

— Чем заверяют такие письма?

Гаврила Семёнович открыл один из ящиков стола и достал небольшую коробку. Внутри лежала печать с родовым гербом.

— Вашей печатью.

Подпись прежнего Олега я подделать всё равно не смог бы, поскольку понятия не имел, как она выглядела. Зато прижать печатку к горячему воску большого ума не требовалось.

Гаврила Семёнович подготовил сургуч, я поставил печать, после чего письмо сложили и перевязали шнуром.

— Когда выезжаете? — спросил я.

— С утра, — ответил Пахом. — Если дорога не размокла окончательно, к вечеру доберёмся.

— Тогда готовьтесь.

Савва и Пахом вышли из кабинета. Игнат проводил их взглядом, после чего снова посмотрел на список.

— А что с ловушками?

— Их нужно проверить после Тумана, ваша светлость, — ответил Гаврила Семёнович. — Посмотреть, какие сработали, забрать попавшихся тварей и починить повреждённые механизмы.

— Они далеко?

— Расставлены вокруг крепости, — сказал Игнат. — Ближайшие совсем рядом. На полный обход уйдёт несколько часов.

— Тогда пойдём и проверим, — решил я, поднимаясь из-за стола. — Заодно прогуляемся и посмотрим, что творится вокруг крепости.

Глава 16

Через пролом мы выбрались вдвоём.

Игнат держался немного впереди и показывал дорогу. Не из особого желания возглавить прогулку, а потому что только он знал, где находятся ловушки.

Я не возражал. Граф, свалившийся в собственную яму, наверняка надолго запомнился бы немногочисленным подданным, но именно такой славы мне пока не хотелось.

Снаружи было непривычно светло.

Небо всё ещё затягивали серые облака, однако после нескольких недель, проведённых под землёй, даже такой день заставлял постоянно щуриться.

Ветер тянул со стороны леса запах мокрой травы и листвы. Где-то среди деревьев кричали птицы.

Самые обычные звуки почему-то казались странными.

В подвале я успел привыкнуть к тишине, в которой любое шуршание означало, что поблизости находится тварь.

Здесь же вокруг что-то шелестело, скрипело и копошилось, но Игнат не хватался за копьё при каждом звуке, а значит, пока можно было не беспокоиться.

Мы направились вдоль крепости.

Когда-то землю вокруг стен расчистили, но теперь трава местами доходила почти до пояса, а из неё торчали молодые кусты. Ближе к лесу заросли становились ещё гуще.

— Это тоже придётся убрать, — сказал я.

Игнат кивнул.

— Как люди появятся, расчистим.

Похоже, письмо мэру постепенно превращалось в решение всех наших проблем. Оставалось надеяться, что сам мэр об этом ещё не догадывался.

До первой ловушки мы добрались через несколько минут.

Игнат остановился и указал на примятую траву впереди. Я не сразу понял, что именно должен там увидеть, но, подойдя ближе, заметил провалившийся настил.

Ловушка оказалась обычной ямой, прикрытой ветками и дёрном. На дне темнела туша.

Запах ударил в нос, едва я подошёл к краю.

После подвала мне казалось, что к вони разлагающейся плоти я уже привык. Оказалось, человеческий организм способен каждый раз заново удивляться тому, насколько отвратительно пахнет смерть.

Тварь лежала на боку среди кольев. Один вошёл в брюхо, второй пробил шею. Судя по исцарапанным стенкам, умерла она не сразу.

— Хорошо сработала, — сказал я.

— Повезло, что упала правильно, — ответил Игнат. — Иногда колья ломаются, а тварь потом выбирается.

Я внимательно осмотрел тушу.

Она была такой же, как те, что лежали в подвале.

— Что с панцирем?

— Выгорел, ваша светлость.

Я посмотрел на затянутое облаками небо.

— От солнца?

— От него.

— Так солнца почти нет.

— Этого хватает. Под чистым небом её выжгло бы быстрее.

Я снова перевёл взгляд на тушу. Обычный солнечный свет мог обжечь кожу или испортить зрение, но не должен был за короткое время разрушать панцирь существа, способного выдержать удар меча.

Значит, либо местный свет был не совсем обычным, либо необычными являлись сами твари.

— Поэтому они уходят вместе с Туманом? — спросил я.

— Кто не уходит, тот сгорает.

Игнат произнёс это так спокойно, словно объяснял ребёнку, почему вода течёт вниз.

Для него всё было очевидно. Для меня — нет.

— Туша ещё чего-нибудь стоит?

Игнат немного подумал.

— Целиком уже не продать. Но за неё всё равно денег выручим.

После чего двинулся дальше.

Я задержался возле ямы ещё на несколько мгновений.

Панцири тварей в подвале сохранились только потому, что туда не проникал дневной свет. Это объясняло, почему за целые туши можно было получить хорошие деньги, но сразу порождало новые вопросы.

Почему Туман защищал тварей от солнца? Куда они исчезали вместе с ним? И что именно делал с их телами самый обычный дневной свет?

Ответов становилось всё больше, но вопросов от этого не убывало. Наоборот, каждый новый ответ притаскивал за собой ещё несколько.

Я догнал Игната возле следующей ямы.

Она оказалась пустой. Прикрывавшие её ветки частично провалились, но колья на дне остались целы. Игнат осмотрел края, поправил несколько жердей и повёл меня дальше.

Пока мы обходили крепость, я пытал его вопросами.

— Твари всегда уходят вместе с Туманом?

— Почти всегда, ваша светлость.

— Что значит «почти»?

— Некоторые не успевают. Прячутся от света в пещерах, заброшенных домах, под землёй. Потом по ночам выходят.

— Много таких остаётся?

— Обычно нет. Большая часть уходит.

— Куда?

Игнат пожал плечами.

— Никто не знает.

— И никто не пытался проследить?

— Когда-то давно, говорят, пытались. До нас ничего не дошло. А сейчас никому это не нужно.

Ответ оказался настолько неожиданным, что я остановился.

— Как это — не нужно?

Игнат тоже остановился и повернулся ко мне.

— Чтобы искать, откуда берётся Туман, нужны люди и деньги. А люди думают, как пережить следующий. Где взять еду, чем закрыть подвалы, как починить дома. Не до поисков им.

Прозвучало убедительно. Особенно если посмотреть на мою крепость, где продажа пяти туш считалась единственным способом раздобыть работников и провиант.

Когда-то люди, возможно, надеялись разгадать тайну Тумана или даже избавиться от него. Теперь они просто пытались выжить. Исследования были занятием для тех, кто мог позволить себе думать дальше следующего месяца.

Мы двинулись дальше.

Над кустами поднялась небольшая стая птиц. Несколько мгновений они кружили над крепостью, после чего скрылись за лесом.

Я проводил их взглядом.

— А обычное зверьё как выживает? Туман держится месяц. За это время твари должны сожрать всё, до чего смогут добраться.

— Много и съедают, — ответил Игнат. — Но не всё. Птицы улетают. Рыба уходит на глубину. Мелочь под землёй прячется.

— А крупные звери? Олени, кабаны, волки?

— Многие тоже прячутся. Места знают, куда твари не добираются.

— А остальные?

— Некоторые сами по себе настолько сильные, что твари к ним близко не подходят.

— За счёт чего?

— Магией владеют.

Я посмотрел на Игната, решив, что ослышался.

— Звери?

— Они самые.

— И что умеют?

— Кто что. Одних оружием не пробить, другие двигаются так, что глазом не уследишь. Бывают такие, что тварь одним ударом разрывают. Я сам не встречал, только от охотников слышал.

— А у нас такие водятся?

— Очень мало. Следы иногда находят, но к людям они обычно не подходят.

Я снова посмотрел в сторону леса.

До этого всё складывалось более-менее понятно. Птицы спасались в воздухе, рыба — в воде, мелкое зверьё — под землёй. Остальные прятались или погибали.

Теперь же выяснилось, что некоторые животные не только владели магией, но и были достаточно сильны, чтобы порождения Тумана предпочитали обходить их стороной.

— Туман высасывает из них магию? — спросил я.