Туманная жизнь. Том 1 (СИ), стр. 33

Машка, всё это время сидевшая за столом, немедленно спрыгнула с лавки.

— Я позову.

Она выбежала из кухни раньше, чем я успел ответить.

Игнат появился через несколько минут. Пожилой стражник вошёл вслед за Машкой, поклонился и остановился возле двери.

— Звали, ваша светлость?

— Звал. Мне сказали, что ты знаешь, как продавать тварей.

— Немного знаю. Раньше после Тумана мы вместе с охотниками проверяли ловушки. Если туда кто попадался, туши отправляли в город.

— Вот я и пытаюсь понять, как это сделать быстрее. Пока мы отвезём добычу, продадим её и вернёмся, пройдёт не меньше недели. Мне не хочется оставлять крепость без людей на такой срок.

Игнат немного подумал.

— Можно самим не ехать.

— А туши дойдут до города самостоятельно?

— Отправить гонца в мэрию, ваша светлость. Пусть мэр пришлёт оценщика, телеги и людей для погрузки. Заодно можно попросить, чтобы нанял нам бойцов.

— И он всё это сделает просто потому, что мы попросили?

— Если написать, что у нас есть товар, сделает. Указать в письме три целые туши. Тогда мэр будет понимать, какую сумму мы получим в любом случае. Расходы на телеги, людей и наёмников можно будет вычесть после продажи.

Выглядело разумно. Пара всадников доберётся до города намного быстрее обоза, а крепость не придётся надолго оставлять без последних защитников.

Оставалось понять, о каких деньгах вообще шла речь.

— На что хватит денег с трёх туш?

— Если твари обычные и не слишком испорчены, то на эти деньги можно кормить гарнизон месяца три.

Я невольно посмотрел в сторону двери.

Три туши — три месяца еды.

В подвале их было намного больше. Насколько именно, я не знал, поскольку после десятой считать перестал. В тот момент меня куда сильнее интересовало, как их убить и куда оттащить, чтобы не спотыкаться по дороге.

— А если туш окажется больше трёх?

Игнат посмотрел на меня внимательнее.

— Насколько больше, ваша светлость?

— Понятия не имею.

— Но вы же сказали, что они у вас есть.

— Есть.

— Сколько?

— Я не считал.

Стражник переглянулся с Гаврилой Семёновичем.

Похоже, они всё ещё представляли две или три случайно убитые твари, которые каким-то образом забрались в подвал и не смогли выбраться.

Объяснять словами не имело смысла.

Я поднялся из-за стола.

— Пойдёмте. Сами посмотрите.

Игнат не двинулся с места.

— В подвал?

— Именно.

Стражник нахмурился.

— Там могли остаться твари.

— Могли, — согласился я. — Поэтому я их убил.

Игнат посмотрел на Гаврилу Семёновича, словно надеялся, что тот переведёт мои слова на более понятный язык. Старик лишь пожал плечами.

— Савву с Пахомом позвать надо, — решил Игнат.

— Зовите.

Машка тут же вскочила с лавки.

— Я сбегаю.

— Ты никуда не побежишь, — отрезала баба Зоя. — Хватит уже по всей крепости носиться. Я сама позову.

Баба Зоя вышла из кухни и вскоре вернулась вместе с Саввой и вторым пожилым стражником.

Пахом оказался широкоплечим мужчиной с редкими седыми волосами и тяжёлым взглядом.

В руках он держал короткое копьё, а Савва снова прихватил свой топор.

Подготовились они так, словно собирались не осматривать мёртвых тварей, а заново отбивать нижнюю часть крепости.

Впрочем, несколько дней назад я и сам ходил по этим коридорам примерно с таким же настроением.

— Машка остаётся здесь, — сразу сказала баба Зоя.

— А я ничего и не говорила.

— Вот и не говори.

Девчушка обиженно скрестила руки на груди.

Мы вышли из кухни и направились к лестнице. Я шёл первым, следом держались Игнат с Пахомом, за ними Савва и Гаврила Семёнович. Чем ближе мы подходили к стальной двери, тем медленнее становились их шаги.

Возле неё Игнат остановился.

— Вы уверены, что там безопасно, ваша светлость?

— Нет.

Он нахмурился ещё сильнее.

— Но живых тварей по дороге я не видел, — добавил я. — Если какая-нибудь осталась, заодно найдём.

Почему-то это его не успокоило.

Я потянул створку на себя.

Из-за двери немедленно потянуло знакомым запахом.

За время, проведённое наверху, я успел немного от него отвыкнуть. Этого хватило, чтобы вонь ударила в нос с новой силой.

Савва выругался.

Пахом закашлялся и прикрыл лицо рукавом. Гаврила Семёнович достал платок и прижал его к носу.

Игнат зажёг факел. Я достал меч и первым шагнул за дверь.

Возле стены лежала первая тварь. За прошедшее время она привлекательнее не стала. Раздувшееся тело покрывали тёмные пятна, а из приоткрытой пасти торчали кривые зубы.

Игнат присел рядом, осторожно ткнул тушу концом копья и осмотрел повреждённую шею. Потом перевёл взгляд на меня.

Ничего не спросил.

Поднялся и пошёл дальше.

Вторая тварь лежала за поворотом. Третья — возле лестницы. Ещё две остались в помещении, которое я использовал для охоты.

После каждой найденной туши лица моих спутников становились всё серьёзнее. Савва больше не отпускал рукоять топора, хотя опасаться здесь следовало разве что запаха.

Пахом внимательно осматривал стены, двери и пятна засохшей крови. Игнат несколько раз открывал рот, собираясь что-то сказать, но так и не произнёс ни слова.

Объяснять ничего не требовалось.

Они видели следы когтей на камне и засечки от меча. Видели тела, остававшиеся там, где закончилась очередная схватка.

А главное, прекрасно понимали, что больше убивать их было некому.

Мы миновали ещё один коридор и добрались до комнаты, куда я стаскивал добычу после охоты.

Я толкнул дверь.

Запах внутри оказался таким густым, что Савва отступил на шаг. Гаврила Семёнович побледнел, Пахом опустил копьё, а Игнат замер на пороге с поднятым факелом.

Жёлтый свет выхватил из темноты переплетённые лапы, спины, оскаленные пасти и тускло блеснувшие когти. Туши лежали вдоль стен, возле двери и в дальнем углу.

Некоторые я успел сложить более-менее аккуратно, остальные бросал туда, где оставалось свободное место.

Несколько мгновений никто не произносил ни слова.

Игнат медленно прошёл внутрь. Остановился возле ближайшей туши, осмотрел её, затем перешёл к следующей. Третью перевернул при помощи копья и ощупал шкуру возле шеи.

— Эта ещё годится, — наконец произнёс он.

— Целиком?

— Должна.

Он перешёл к соседней твари, затем ещё к одной. Пахом присоединился к нему. Оба стражника молча осматривали туши, иногда коротко переговариваясь между собой.

Савва всё ещё стоял возле двери.

— Вы сказали, что перестали считать после десятой, — напомнил Гаврила Семёнович.

— Надоело.

Старик посмотрел на забитую тушами комнату, затем снова на меня.

До этого момента он, похоже, не до конца верил моим словам. Теперь сомнений у него не осталось.

Игнат выпрямился.

— Пять целых здесь точно найдутся, ваша светлость. Скорее всего, намного больше.

— Этого хватит на всё, что нам нужно?

— Должно хватить.

Обратно мы возвращались молча.

Игнат с Пахомом задержались возле нескольких туш, отмечая те, которые ещё можно было продать целиком. Савва помог им перевернуть одну из тварей, после чего долго вытирал ладони о штаны и старался больше ни к чему не прикасаться.

Когда мы наконец выбрались наверх, даже воздух сырого коридора показался мне удивительно свежим.

В кухню возвращаться не стали.

Гаврила Семёнович предложил продолжить разговор в кабинете графа, где хранились книги, старые планы крепости и бумага.

Через несколько минут мы уже сидели за широким столом. Старик разложил перед собой чистые листы, Игнат с Пахомом устроились напротив, а Савва остался возле двери.

Я некоторое время рассматривал схему крепости, пытаясь совместить её с тем, что успел увидеть внизу.

— Там есть ещё один проход, — сказал я. — Заложенный камнем. Куда он ведёт?

Гаврила Семёнович переглянулся с остальными.