Туманная жизнь. Том 1 (СИ), стр. 31

Оставлять оружие в комнате не хотелось. Люди за дверью выглядели вполне мирными, но несколько недель назад я тоже выглядел вполне мирным магом, а потом трое архимагов попытались меня убить.

С тех пор доверие к окружающим стало обходиться дороже.

Машка обнаружилась в коридоре. Она сидела на сундуке, болтала ногами и явно ждала меня.

Увидев, что дверь открылась, девчушка спрыгнула на пол и осмотрела меня.

— Ну вот, твоя светлость. Теперь хоть на человека похож.

— До этого, значит, не был похож?

— Не очень.

Она развернулась и пошла по коридору. Через несколько шагов заметила, что я не двигаюсь, и оглянулась.

— Ты чего, твоя светлость?

— Жду, когда мне покажут дорогу.

Машка хлопнула себя по лбу.

— Точно.

Она вернулась, ухватила меня за рукав и потянула следом.

Коридор дважды поворачивал, затем вывел к широкой лестнице, уходившей наверх. Мы прошли мимо неё и остановились возле двустворчатой деревянной двери.

За дверью было теплее.

Кухня занимала просторное помещение с несколькими очагами, длинными столами и множеством полок.

Над огнём висел большой котёл, возле стены стояли мешки и корзины, а под потолочными балками сушились связки трав. Здесь пахло дымом, крупой и хлебом.

Баба Зоя ждала возле стола. Перед ней уже стояли миска с густой похлёбкой, кружка воды и несколько толстых ломтей хлеба.

— Садитесь, ваша светлость.

Я сел, взял ложку и попробовал.

Похлёбка оказалась простой: крупа, немного овощей и несколько кусочков мяса. Ничего особенного.

Я едва не застонал от удовольствия.

После сухарей, копчёностей и еды, которую приходилось принимать в комнате рядом с кучей дохлых тварей, горячая похлёбка могла поспорить с лучшими блюдами императорской кухни. По крайней мере, сейчас мне так казалось.

Я съел несколько ложек подряд и только потом заметил, что баба Зоя продолжает стоять рядом и наблюдает за мной.

— Что-то не так?

— Нет, ваша светлость. Ешьте.

Машка уселась напротив и подперла подбородок ладонями.

— Раньше ты так быстро не ел, твоя светлость.

— Раньше я несколько недель в подвале не жил.

— А твари тебя съесть пытались?

— Пытались.

— Не получилось?

— Как видишь.

Машка немного подумала.

— Значит, невкусный.

Баба Зоя молча посмотрела на неё.

— Я всё, — сообщила девчушка и закрыла рот ладонью.

На этот раз её молчания хватило надолго.

Похлёбка закончилась неожиданно быстро. Баба Зоя забрала пустую миску и наполнила её снова. Отказываться я не стал.

Вторую порцию я ел уже медленнее. Вместе с голодом постепенно отступало и напряжение.

Впервые за несколько недель не требовалось прислушиваться к каждому шороху, считать оставшуюся в источнике силу и держать в голове путь до ближайшей запертой двери.

Здесь были люди, горячая еда и крепкие стены. Заодно все эти люди считали своим господином меня.

Раз уж я оказался в крепости, успел наесться и даже искупаться, пора было задавать вопросы.

Я отодвинул пустую миску и посмотрел на бабу Зою.

— Теперь нужно разобраться, что здесь произошло. Кто у нас вообще остался?

— Осталось четверо мужчин и восемь женщин, включая меня и Машку, — ответила баба Зоя.

— Мне нужно понять, что произошло в крепости и в каком она сейчас состоянии, — сказал я. — С кем лучше поговорить в первую очередь?

— С Гаврилой Семёновичем, ваша светлость. Он был помощником управляющего. Вёл записи, присматривал за припасами и вообще многое знает.

— Хорошо. А остальные мужчины кто?

— Игнат и Пахом — стражники. Старые уже, поэтому граф их с собой и не взял. Савва при конюшне работал.

Значит, человек с топором, которого я успел принять за одного из защитников крепости, оказался конюхом.

Впрочем, держал он его достаточно уверенно. Возможно, за последние несколько недель должностные обязанности Саввы заметно расширились.

— А женщины?

— Поварихи, прачки да уборщицы.

Получалось, в моём распоряжении имелись помощник управляющего, два пожилых стражника, конюх и восемь женщин, большая часть которых умела готовить, стирать или поддерживать чистоту.

Для наведения порядка в крепости состав почти идеальный.

Для её защиты — несколько хуже.

— Позовите Гаврилу Семёновича.

— Я сбегаю, твоя светлость, — тут же вызвалась Машка.

Не дожидаясь разрешения, она соскочила с лавки и выбежала из кухни.

Баба Зоя проводила её взглядом.

— Сейчас всю крепость на ноги поднимет.

— В ней и так всего двенадцать человек.

— Вот всех двенадцать и поднимет, ваша светлость.

Гаврилу Семёновича пришлось ждать недолго.

Минут через пять Машка вернулась, ведя за собой сухого старика в выцветшем коричневом камзоле.

Шёл он медленно, слегка прихрамывая, но спину держал прямо. Седые волосы были аккуратно зачёсаны назад, а под мышкой он зачем-то нёс толстую книгу.

— Привела, — сообщила Машка.

— Вижу.

Старик остановился передо мной и поклонился.

— Вы звали, ваша светлость?

— Звал. Садитесь.

Гаврила Семёнович осторожно опустился на край лавки, положил книгу перед собой и вопросительно посмотрел на меня.

— Что вы хотите узнать?

— Начнём со стены. Из-за чего она рухнула?

— Твари разрушили, ваша светлость.

— Рассказывайте подробнее.

Гаврила Семёнович ненадолго задумался.

— Трещина там была давно. Ещё до того, как я начал помогать управляющему. Она не увеличивалась, камни не шатались, поэтому никто не считал её опасной.

— И ремонтировать не собирались?

— А зачем? Стена была крепкой, ваша светлость. Таких трещин в старой кладке хватает. Эта много лет простояла и ничем себя не показывала.

— Что изменилось?

— Видимо, раствор внутри постепенно осыпался. К прошлому Туману трещина стала сквозной. Возможно, через неё наружу начали проходить запахи из крепости.

— И они приманили тварей?

— Так решил управляющий. Сначала к стене пришла одна. Начала скрести камень и биться в него. Потом появились другие. Игнат с Пахомом видели всё сверху.

— Долго они ломились?

— Долго. Царапали кладку, били в неё телами, вытаскивали расшатанные камни. Трещина становилась всё шире, и стена не выдержала.

Я вспомнил размеры пролома. Чтобы проделать такую дыру, тварям пришлось потрудиться.

— Внутрь они проникли сразу?

— Несколько забрались в нижние помещения. Стальные двери успели закрыть, поэтому дальше они не прошли. Когда Туман закончился, часть тварей ушла, а остальных убил гарнизон.

Теперь всё выглядело проще. Никакой неизвестный враг не уничтожал крепость могучим заклинанием.

Старая трещина незаметно стала сквозной, запах живых людей, вероятно, привлёк тварей, а те превратили небольшое повреждение в пролом.

Обычная небрежность, помноженная на несколько часов упорства местных обитателей.

— Теперь караван, — сказал я. — Почему он так задержался?

Гаврила Семёнович придвинул к себе книгу и перелистнул несколько страниц.

— Денег на покупку материалов почти не осталось, ваша светлость. Поэтому граф написал главе города. Город должен был выделить необходимые материалы в счёт податей.

— И выделил?

— Не сразу. Сначала оттуда ответили, что готовых запасов нет. По крайней мере, так они объясняли задержку.

— Караван всё это время находился в городе?

— Да, ваша светлость. Телеги пришли туда пустыми и ждали погрузки.

— А граф просто сидел и ничего не делал?

— Он дважды отправлял письма и посылал гонца. Каждый раз из города отвечали, что материалы почти собраны и караван выйдет со дня на день. Отправлять другие телеги было некуда. В соседних землях за всё пришлось бы платить серебром, а его у нас не было.

Получалось, граф ждал не сам караван, а пока городские власти соизволят выполнить свои обязательства. Причём каждый раз ему обещали, что осталось потерпеть совсем немного.