Туманная жизнь. Том 1 (СИ), стр. 30

Возле дверей собрались люди.

Их оказалось больше, чем я ожидал. Кто-то успел одеться, кто-то выскочил в одной рубахе и набросил сверху одеяло. Все молчали и смотрели на меня.

Я был уверен, что граф увёл с собой всех, кто ещё мог держать оружие или приносить пользу, а крепость после его гибели осталась пустой. Именно из этого и исходил, когда думал, куда отправляться после окончания Тумана.

В одиночку заделать пролом, привести в порядок помещения, найти достаточно еды и подготовиться к следующему приходу серой дряни было невозможно.

Даже если бы мне удалось всё это сделать магией, источник опустел бы раньше, чем крепость начала напоминать пригодное для жизни место.

Теперь выходило, что я ошибался.

Люди означали лишние рты, вопросы и обязанности, которых ещё несколько минут назад у меня не было.

Зато вместе с ними появлялись рабочие руки, знания о местности и хотя бы кто-то, способный объяснить, где здесь кухня, как опускается мост и кому вообще принадлежит ближайшая деревня.

Это уже было гораздо проще.

Вот только взгляды собравшихся мне не нравились.

Твари хотя бы не ждали, что я скажу что-нибудь умное. Обычно им хватало самого факта моего появления.

Эти же смотрели с надеждой, страхом и недоверием, словно хотели одновременно убедиться, что я действительно жив, и понять, что теперь с этим делать.

Я медленно прошёл вперёд.

Люди расступались, освобождая дорогу. Некоторые кланялись. Молодой парень возле стены открыл рот, но так ничего и не произнёс. Девочка лет семи спряталась за матерью и осторожно выглядывала из-за её юбки.

Ни одного из них я не помнил.

Память Олега не отозвалась ни на лица, ни на голоса, ни на сам коридор. Я шёл по собственной крепости как посторонний и видел вокруг людей, для которых моё лицо означало гораздо больше, чем их лица для меня.

Ощущение получалось неприятным.

Баба Зоя заметила, что я остановился, и обернулась.

— Чего встали? — прикрикнула она на собравшихся. — Человека никогда не видели?

— Этого давно не видели, — донеслось откуда-то сбоку.

По голосу я узнал Машку, хотя саму её среди людей не заметил.

Баба Зоя тоже узнала.

— Машка!

— Молчу!

В коридоре кто-то тихо засмеялся. Напряжение немного ослабло. Люди задвигались, начали переговариваться, хотя продолжали поглядывать на меня.

Баба Зоя уверенно пошла дальше.

— Расходитесь, — распорядилась она. — Его светлости помыться надо, поесть и отдохнуть. Потом насмотритесь.

Последняя часть приказа подействовала лучше первой. Люди начали освобождать коридор, хотя делали это неохотно.

Я двинулся следом за бабой Зоей.

Всего несколько минут назад я собирался прорезать стальную дверь, войти в пустую крепость и решить, куда отправляться дальше.

Теперь выяснилось, что крепость не пустовала.

И судя по взглядам её обитателей, отправляться мне пока придётся только мыться.

Баба Зоя привела меня в небольшое помещение. Посреди комнаты стояла широкая деревянная лохань, рядом дымились несколько вёдер с горячей водой, а на скамье лежали кусок серого мыла и сложенное полотенце.

Машка как раз втащила очередное ведро. Судя по её лицу, воду она грела лично, носила из колодца на другом конце крепости и по дороге несколько раз отбивалась от разбойников.

— Сюда ставь, — распорядилась баба Зоя.

— Да куды ещё? Он там сварится.

— Не сварится.

Я посмотрел на лохань. Вода ещё не успела нагреться настолько, чтобы представлять опасность, но обсуждение способов моего приготовления начинало настораживать.

Машка вылила воду и поставила пустое ведро на пол.

— Всё?

— Ещё одно принеси.

— Баб Зой!

— Быстро.

Девчушка закатила глаза, схватила ведро и вышла, по пути сообщив двери всё, что думает о внезапно найденных господах и количестве воды, необходимом для их отмывания.

Баба Зоя дождалась, пока шаги удалятся, и указала на мою одежду.

— Снимайте.

Я посмотрел на обгоревший рукав, засохшую кровь и въевшуюся грязь.

— Грязное бросайте на пол. Чистое сейчас принесут.

Она вышла и прикрыла дверь.

Я снял перевязь с мечом, положил оружие на скамью и принялся раздеваться.

Ткань местами присохла к коже, штаны покрылись таким количеством пятен, что первоначальный цвет можно было только угадывать, а рубаха держалась главным образом благодаря привычке и нескольким уцелевшим швам.

Тело под ней выглядело ненамного лучше.

Я стал ещё худее, хотя после постоянной беготни по подвалу мышцы наконец начали напоминать о своём существовании.

Старые раны затянулись, ожоги побледнели, синяки почти сошли. На боку остался тонкий розовый след, на плече — желтоватое пятно после встречи со стеной. Ничего серьёзного.

Несколько недель назад это тело с трудом держалось на ногах. Теперь оно позволяло часами ходить по коридорам, таскать туши и хотя бы не пыталось умереть после каждого резкого движения.

До нормального состояния оставалось далеко.

Но направление было правильным.

Я забрался в лохань и медленно опустился в воду.

От тепла мышцы расслабились почти сразу. Исчез холод, который за время жизни под землёй успел въесться куда-то внутрь, отступила ломота в спине, перестало тянуть повреждённое плечо.

Несколько минут я просто сидел, ничего не делая.

После сна на каменном полу и еды возле дохлых тварей горячая вода казалась непозволительной роскошью. Особенно приятно было знать, что за дверью находятся люди, а не очередная дрянь, привлечённая запахом живого мяса.

В дверь постучали.

— Твоя светлость, не утонул?

— Пока нет.

— А долго ещё?

— Уже беспокоишься?

— Баба Зоя сказала одежду принести. Если ты утонул, можно не тащить.

— Тащи.

Дверь приоткрылась. В щель просунулась рука со свёртком и положила его на ближайший табурет.

— Это твоё старое, — сообщила Машка. — Другое искать долго.

— Спасибо.

Рука исчезла, но дверь не закрылась.

— Чего? — спросил я.

— Ничего.

— Тогда закрой дверь.

— А ты правда ничего не помнишь?

— Мы это уже обсуждали.

— Я думала, ты придуриваешься.

— Зачем?

Машка ненадолго задумалась.

— Ты раньше иногда придуривался, чтобы с людьми не разговаривать.

Полезная подробность.

— На этот раз всё настоящее.

— Даже бабу Зою не помнишь?

— Даже её.

— Повезло.

— Я всё слышу! — раздалось из коридора.

Дверь немедленно захлопнулась.

Снаружи застучали удаляющиеся шаги, затем послышался голос бабы Зои, потребовавшей объяснить, куда Машка опять собралась, и невнятный ответ, после которого девчушку, кажется, отправили обратно к кухне.

Я взял мыло.

Потеря памяти уже начинала приносить пользу. От меня не требовали узнавать людей, помнить расположение комнат или объяснять, почему прежний Олег поступал так, а не иначе.

Заодно можно было задавать самые очевидные вопросы, не вызывая лишних подозрений.

Оставалось только не увлекаться.

Удар головой мог объяснить многое, но вряд ли объяснил бы внезапное умение колдовать и подвал, полный убитых тварей.

С этим предстояло разбираться отдельно.

На то, чтобы привести себя в относительно человеческий вид, ушло немало времени. Воду пришлось менять один раз, причём после первого захода она приобрела такой цвет, что даже я решил не проверять, можно ли отмыться в ней дальше.

Когда я наконец выбрался из лохани, кожа покраснела от горячей воды, зато впервые после пробуждения не хотелось держаться подальше от собственного носа.

Одежда оказалась простой: тёмные штаны, светлая рубаха и плотный жилет. Всё чистое, аккуратно заштопанное и немного великоватое.

Похоже, прежний Олег и до своих приключений не отличался могучим телосложением, а за время в подвале успел потерять ещё несколько килограммов, которые ему и без того были не лишними.

Я затянул ремень сильнее, надел сапоги и пристегнул меч.