Туманная жизнь. Том 1 (СИ), стр. 23
Припасы тоже не размножались сами по себе. Дважды пришлось ходить на склад за водой и едой. Заодно я сверялся со схемой на стене, запоминая новые участки подвала.
Чем дальше уходила охота, тем меньше хотелось однажды обнаружить, что я прекрасно убил тварь, но совершенно не представляю, как вернуться.
В двухчасовые перерывы между расширениями я читал принесённые из архива книги и записи.
Сначала понемногу, затем втянулся.
Физической работы там не требовалось, а голова после упражнений с источником оставалась достаточно ясной, чтобы разбирать старый почерк.
Первый мешок закончился к исходу второго дня. На следующий день я сходил в архив и принёс второй, а потом забрал третий.
На этот раз обошлось без встреч с любителями магии. Видимо, подвал решил, что одной неожиданности пока достаточно.
К исходу пятого дня все отобранные бумаги лежали в комнате.
Часть я уже прочитал, остальные успел хотя бы просмотреть и разделить по темам.
Большинство снова оказалось бесполезным: хозяйственные записи, старые распоряжения, списки давно сгнившего имущества и жалобы людей, которым сырость в подвале мешала жить ещё тогда, когда здесь вообще было кому жаловаться.
Расширение источника шло хорошо. Припасы понемногу убывали.
Но интереснее всего оказалось то, что я узнал из архива.
Глава 11
Информация оказалась разрозненной настолько, что поначалу я даже не был уверен, есть ли она вообще.
Ответы нашлись не там, где я ждал.
Среди тонких учётных книг лежал толстый журнал в потёртой кожаной обложке. Никаких печатей, номеров и знаков крепости на нём не было. Только на первой странице аккуратным почерком вывели имя владельца:
«Глафиров Иван Петрович».
Ниже стояла должность. Управляющий подвальными помещениями.
Судя по датам, занимался он этим почти тридцать лет.
Дневником в обычном смысле журнал не был. Иван Петрович не описывал душевные переживания, не рассуждал о судьбе и почти не упоминал семью.
Его интересовали вещи более серьёзные: отсыревшие мешки, треснувшие бочки, сломанные засовы и работники, которые умудрялись терять инструменты быстрее, чем получали их со склада.
Записи начинались почти тридцать лет назад.
Почерк на первых страницах был мелким и аккуратным, затем буквы постепенно становились крупнее, а замечания — раздражённее.
Видимо, годы управления подвалом не делали человека добрее. Особенно если ему регулярно приходилось объяснять взрослым мужчинам, что лопату после работы желательно вернуть туда, откуда её взяли.
Глафиров записывал всё подряд. Когда убирали помещения, сколько светильников оставалось на складе, в какой комнате появилась сырость, кто отвечал за ремонт двери и почему этот человек снова ничего не сделал.
Отдельно отмечал выдачу припасов, состояние колодца, замену замков и проверку кладки старого спуска.
На первый взгляд — обычный хозяйственный журнал, способный заинтересовать разве что другого управляющего. Но Иван Петрович обладал полезной привычкой объяснять причины распоряжений.
Если требовал перенести бочки, писал, почему. Если заказывал новые засовы, уточнял, какую дверь старые уже не удержат. А перед каждым приходом Тумана перечислял всё, что следовало проверить в подземных помещениях.
Официальные документы сообщали только, сколько мешков зерна выдали со склада. Глафиров добавлял, кому они предназначались и зачем понадобились.
В приказе могли написать: «Подготовить нижние помещения». В дневнике управляющего подробно объяснялось, какие именно комнаты открыть, сколько воды набрать и какое количество людей должен принять подвал.
Я сопоставил даты с найденными распоряжениями и понял, что наконец добрался до нормального источника сведений.
Человек тридцать лет следил за этим местом и, в отличие от составителей официальных бумаг, не рассчитывал, что все вокруг умеют читать его мысли.
Самым неожиданным оказалось назначение подвала.
Я считал, что с приходом Тумана люди сразу спускались вниз, закрывали за собой дверь и пережидали месяц среди запасов. Логично: снаружи бродят твари, магию высасывает серая дрянь, а толстые стены хотя бы создают видимость безопасности.
На деле всё было иначе.
Во время Тумана защитники оставались наверху. Крепость строили именно для того, чтобы удерживать тварей снаружи. Спускаться под землю заранее никто не собирался.
Подвал являлся последним убежищем.
Если твари прорывались через внешние стены, захватывали двор и защитники больше не могли удерживать верхнюю крепость, оставшимся людям полагалось отступить вниз и закрыть за собой массивную дверь.
Согласно записям, подземные помещения могли принять около восьмидесяти человек.
Не разместить с удобством, конечно. Удобство в подобных обстоятельствах вообще считалось излишеством.
В комнатах должны были поставить лежанки, распределить воду, еду, лекарства, светильники и оружие. Этого запаса хватило бы, чтобы пережить оставшиеся дни Тумана или хотя бы не умереть сразу после отступления.
Теперь становилось понятно, зачем здесь столько помещений и почему на складе сохранились припасы.
Всё готовили не для нескольких работников и не для постоянных жильцов. Подвал держали свободным на случай, если наверху всё пойдёт совсем плохо.
Перед каждым приходом Тумана Глафиров проводил полную проверку.
Осматривал комнаты, заставлял слуг убирать мусор, пересчитывал бочки с водой и запасы еды, проверял светильники, колодец, вентиляцию, двери и засовы. Отдельно охрана обходила коридоры, чтобы внутри не осталось тварей.
Судя по записям, Иван Петрович относился к этой обязанности серьёзно, хотя за тридцать лет подвал ни разу не пришлось использовать по прямому назначению.
Твари нападали на крепость при каждом Тумане. Иногда подходили к стенам, иногда пытались прорваться внутрь, но защитники неизменно удерживали верхние помещения. Приказ об отступлении ни разу не прозвучал.
Около восьмидесяти подготовленных мест год за годом оставались пустыми.
До нынешнего Тумана.
Ближе всего к отступлению в подвал защитники подошли во время Тумана, предшествовавшего нынешнему.
В последний день Тумана твари всё-таки пробили внешнюю стену. Защитники продержались ещё несколько часов, после чего твари начали отступать.
Видимо, вместе с серой дрянью исчезло и то, что заставляло их раз за разом бросаться на камни, железо и людей.
Глафиров записал об этом коротко.
Крепость выстояла. Подвальные помещения не понадобились.
Только на этот раз Иван Петрович не жаловался на напрасную работу. Судя по последующим записям, он прекрасно понимал, насколько близко крепость подошла к тому, чтобы восемьдесят пустующих мест наконец заняли.
После этого к подготовке подвала впервые за долгое время отнеслись не как к ежегодной обязанности, а как к необходимой мере. Теперь уже никто не сомневался, что убежище действительно может понадобиться.
Когда Туман рассеялся, граф Соколов приказал оценить ущерб и составить список необходимого для ремонта.
Список получился внушительным.
В крепости не хватало строительных материалов, инструментов, оружия и припасов. Поэтому вскоре граф отправил большой караван, который должен был привезти всё необходимое и вернуться задолго до следующего Тумана.
Но в назначенный срок караван не появился. Никаких вестей от него тоже не было. Граф Соколов собрал отряд и отправился на поиски. Вместе с ним пошёл Глафиров.
Последнюю запись Иван Петрович сделал накануне выхода. На этом дневник обрывался. Остальное я видел во сне.
Отряд рассчитывал вернуться вовремя, но Туман, похоже, пришёл на несколько дней раньше.
Тогда я решил, что погибли все: граф Соколов, находившаяся рядом с ним женщина — вероятно, его жена, Глафиров, остальные люди отряда и караванщики, которых они пытались спасти.
Если я правильно понял увиденное, граф с женой были родителями прежнего владельца тела.