Туманная жизнь. Том 1 (СИ), стр. 21

В конце коридора темнела глухая стена.

Я остановился в нескольких шагах от неё.

Кладка выглядела почти так же, как во сне. Неровные камни, швы разного цвета, следы многочисленных ремонтов.

Ночное зрение показывало камни, трещины и тёмные полосы сырости, но совершенно не помогало понять, что находится с другой стороны. Стена оставалась стеной — большой, тяжёлой и достаточно равнодушной к моим подозрениям.

Сначала прислушался.

Где-то далеко капала вода. Из соседнего коридора доносился едва различимый скрежет, но за кладкой стояла тишина. Ни ударов, ни царапанья, ни торопливого перестука, который я слышал во сне.

Вскрывать её не собирался. За стеной могли сохраниться принадлежавшие людям помещения или что-нибудь действительно ценное, но проверять это сейчас означало добровольно открыть дорогу тварям.

Сначала нужно выяснить, что находится дальше и почему прежние хозяева не просто закрыли проход, а регулярно ремонтировали его годами.

Кладка пока держалась. Но строить дальнейшие планы на одном «надеюсь» я не собирался.

Глава 10

В архив я вернулся уже с пустым мешком, водой и твёрдым намерением больше не таскать через половину подвала книги, выбранные по принципу «эта выглядит достаточно старой».

Прошлый улов наглядно показал, что возраст бумаги никак не связан с её полезностью. Список закупок репы мог пережить три поколения владельцев, пару войн и нашествие тварей, но нужнее от этого не становился.

Дверь оставалась прикрытой.

За время моего отсутствия ничего не изменилось. Стеллажи стояли вдоль стен, на полках теснились книги, связки бумаг и деревянные тубусы, а в воздухе висела пыль.

Если сюда и заходили твари, к чтению они относились без должного уважения: ни одной книги почитать не взяли и даже с места не сдвинули.

Я вошёл, прикрыл дверь и подпер её изнутри пустым ящиком. Надёжной преградой его назвать было трудно, но хотя бы створка не распахнётся от первого случайного толчка.

Если кто-то попытается войти, дерево заскребёт по камню и предупредит меня заранее. Иногда между хорошей защитой и отсутствием защиты лежал обычный ящик. В моём положении привередничать не приходилось.

Светляк поднялся под потолок. Я поставил мешок у входа, положил рядом меч и ещё раз осмотрел помещение.

В прошлый раз я набрал бумаги почти наугад и получил соответствующий результат. Сегодня следовало сначала разобраться, как устроен архив, а уже потом решать, что отсюда уносить.

Начал с ближайшего стеллажа. К некоторым полкам были прибиты небольшие деревянные таблички, но надписи на них потемнели и местами стёрлись. Пришлось счищать пыль и подносить светляк ближе.

На одной удалось разобрать слово «земли», на другой — «поставки», на третьей сохранились только две буквы и длинная царапина.

Великолепная система хранения: тот, кто её придумал, наверняка считал, что будет жить вечно и лично объяснять каждому, где что лежит.

Однако через некоторое время общий порядок начал проявляться. Документы действительно были разделены по назначению. На первых стеллажах хранилось хозяйство: закупки, расходы, урожаи, запасы и имущество.

Дальше шли записи о людях, службе и караулах. В глубине помещения стояли шкафы с планами, ремонтными журналами и бумагами, связанными со строительством.

Вот с них и стоило начинать.

Я перенёс меч ближе, сел перед первым шкафом и потянулся к верхней полке. Торопиться было некуда. На этот раз я собирался перебрать всё нужное здесь, а не устраивать своей комнате филиал архива с запахом дохлых тварей.

Работа предстояла долгая.

Зато после неё я хотя бы буду точно знать, ради чего надрывать спину.

Первые полчаса ушли на то, чтобы понять местную логику. Потом ещё столько же — на то, чтобы убедиться, что логика действительно была местной и нормальному человеку без специальной подготовки не подчинялась.

Полезная куча росла медленно. Бесполезная — не росла только потому, что занимала почти весь архив.

Через час я уже знал, сколько зерна собрали с северных полей при одном из прежних владельцев, сколько свечей выдавали кухне зимой и почему управляющий требовал заменить часть крыши.

Познавательно. Если выберусь отсюда и решу начать новую жизнь в качестве счетовода давно разорённого поместья, подготовка у меня будет превосходная.

Часа за четыре работа была закончена.

Я сел на пол, отпил воды и оценил результат. Отобранных книг, журналов и отдельных связок набралось примерно на три мешка. Немало, но на фоне всего архива — несколько пригоршней.

Три мешка означали три похода.

Можно было попытаться унести всё сразу, но тогда при встрече с тварью мне оставалось бы только бросить груз и надеяться, что она сначала заинтересуется бухгалтерией. Сомнительная ставка.

Я сложил первую стопку в принесённый мешок. Сверху положил несколько тонких журналов, затянул горловину и попробовал поднять.

Тяжеловато, но терпимо.

Оставшиеся бумаги аккуратно сдвинул к дальней стене и накрыл куском старой ткани. За ними вернусь позже. Теперь хотя бы не придётся заново перебирать весь архив и во второй раз знакомиться с судьбой северного поля.

На сегодня хватит. Оставалось донести первый мешок до комнаты.

До комнаты я не дошёл.

В одном из коридоров навстречу вышли две твари.

Я сбросил мешок у стены, выхватил меч и ударил ближайшую магической стрелой. Та попала в голову, но прошла вскользь, разбив одну из пластин. Тварь дёрнулась, врезалась боком в стену и почти сразу снова бросилась вперёд.

Вторую стрелу я отправил в её напарницу. На этот раз попал точнее — под шею. Тварь рухнула, заскребла лапами по камню, но подняться уже не смогла.

Первая успела добраться до меня. Я встретил её мечом, отвёл удар лапы и отступил, не позволяя прижать себя к стене.

Повреждённая пластина на голове мешала добраться до мозга, поэтому пришлось бить ниже. Клинок вошёл между пластинами, однако тварь резко дёрнулась, едва не вырвала меч из руки.

В этот момент лежавшая у стены тварь перестала скрести лапами.

Я решил, что она наконец сдохла.

Решение оказалось преждевременным.

Вокруг её раскрытой пасти появился белёсый пар. По камням побежал иней, а воздух в коридоре за несколько мгновений стал таким холодным, что перехватило дыхание.

Я успел развернуться, но морозная волна уже ударила.

Основной поток прошёл мимо, покрыв стену ледяной коркой, однако край задел левую руку. Рукав затвердел, кожу обожгло холодом, пальцы почти сразу потеряли чувствительность.

— А раньше ты так не умела, — процедил я.

Первая тварь снова рванулась вперёд. Пришлось шагнуть ей навстречу и вогнать меч глубже под пластину. Клинок что-то перерубил, тело обмякло и повалилось мне под ноги.

Я выдернул меч и направил ладонь на вторую. Вокруг её пасти снова собирался мороз, но закончить она не успела. Плотная стрела пробила повреждённую шею и вошла в голову.

Тварь дёрнулась и затихла.

В коридоре снова стало тихо. Только с покрытой инеем стены осыпались мелкие кристаллы льда, а левая рука напоминала о себе тупой болью.

Я посмотрел на две туши.

Похоже, местная живность решила, что одних зубов и когтей для нашего знакомства уже недостаточно.

Сначала я занялся рукой.

Разрезал затвердевший рукав, отогнул ткань и осмотрел кожу. Мороз успел прихватить предплечье и часть ладони. Пальцы двигались, хотя с заметным опозданием, будто ещё не решили, стоит ли продолжать со мной сотрудничество.

Повезло. Попади под волну целиком, одной повреждённой рукой дело бы не закончилось.

Я присел возле первой туши и положил на неё правую ладонь. Сила потекла в источник привычным потоком, быстро восполнив потраченное на стрелы.

Во второй твари энергии оказалось заметно больше. Видимо, морозная волна не возникала из хорошего настроения и холодного характера.

Источник заполнился раньше, чем я вытянул хотя бы половину. Остаток пришлось оставить в туше. Снова рисковал шеей, снова получил добычу и снова не смог унести большую её часть. Магическое расточительство в особо крупных размерах.