Туманная жизнь. Том 1 (СИ), стр. 20
Что-то приближалось.
— Камень обратно, — приказал старший.
Работники бросились к лежащей на полу глыбе, но поднять её сразу не смогли. Один ухватился неудобно, второй поскользнулся на каменной крошке. Старший уже открыл рот, чтобы выругаться, когда с другой стороны ударили.
Грохот получился такой силы, что фонарь вылетел у него из руки. Пламя погасло, ударившись о стену. Один из соседних камней выдвинулся наружу, раствор вокруг него треснул и посыпался на пол.
Работники отшатнулись.
В образовавшемся отверстии на мгновение показалось движение. Что-то бледное скользнуло в темноте и тут же исчезло. Ни формы, ни размеров разобрать не удалось, но прежнему Олегу этого хватило.
Он отступил, задел сапогом пустое ведро и замер.
Ведро покатилось по камню, гремя так, будто решило сообщить о его присутствии всему подвалу.
Работники обернулись.
— А ты что здесь делаешь⁈ — рявкнул старший.
Прежний Олег бросился бежать.
Коридор дёрнулся навстречу. Чужие ноги несли меня прочь, за спиной кричали мужчины, снова грохотал камень, а из-за стены доносились частые удары.
У самого поворота я услышал голос старшего:
— Быстрее закрывайте! Рано или поздно они эту стену всё-таки продавят!
Я распахнул глаза.
Надо мной висел знакомый каменный потолок. В комнате было темно, пахло кровью, падалью и сыростью, а сердце билось так, словно бежал не прежний владелец тела много лет назад, а я сам — только что и едва успел.
Я ещё некоторое время лежал, глядя в темноту и ожидая, пока сердце успокоится. Получалось у него не очень. Тело продолжало исправно изображать, что за стеной прямо сейчас кто-то ломится наружу, хотя вокруг стояла привычная тишина.
Сон оказался слишком связным, чтобы списать его на игру воображения. В нём были детали, которых я не мог придумать.
Значит, догадка подтверждалась.
После переноса память прежнего владельца не исчезла полностью. Она осталась где-то в глубине сознания и теперь временами всплывала во сне, накладываясь на мою.
Не воспоминания в привычном смысле, которые можно вызвать по желанию, а обрывки, вываливающиеся без спроса и обычно в самый неподходящий момент.
Очень неудобно.
Мне досталась память, работающая по расписанию пьяного библиотекаря: нужная книга вроде бы существует, но когда её принесут и принесут ли вообще — неизвестно.
С другой стороны, жаловаться было глупо. Без этих снов я знал бы о прежнем Олеге ещё меньше. А знать придётся.
До сих пор мои планы заканчивались дверью комнаты. Поесть, поспать, убить очередную тварь, вытянуть силу, не дать себя сожрать. Нормальная программа для человека, который внезапно оказался на нижней ступени местной пищевой цепочки.
Однако Туман не будет стоять вечно. Пройдёт ещё около двух недель, серая дрянь отступит, и мне придётся выходить на поверхность.
Вот только поверхность не обещала оказаться безопаснее подвала.
Здесь хотя бы всё было честно: тварь видела меня, открывала пасть и пыталась убить.
Наверху могли найтись люди, которые знали прежнего владельца тела, помнили его привычки, родственников, друзей и врагов.
Они станут задавать вопросы, а я пока не мог уверенно ответить даже на самый простой: кем именно был Олег до того, как побежал через лес к этому поместью.
Можно, конечно, заявить, что после пережитого ничего не помню. Удобное объяснение, проверенное поколениями мошенников и мужей, вернувшихся домой под утро.
Только долго на одной потерянной памяти не протянешь. Рано или поздно придётся понимать, кому можно доверять, от кого держаться подальше и почему кто-то вдруг решит, что я обязан ему деньги, верность или собственную голову.
Всё было туманно.
Выходило, оставшееся время нужно потратить не только на источник и каналы.
Следовало разобраться в прошлом прежнего владельца, узнать устройство поместья, понять местные порядки и хотя бы приблизительно решить, куда идти после окончания Тумана.
Архив для этого подходил лучше всего. Если там сохранились хозяйственные записи, списки людей или документы владельцев, среди них могло найтись что-нибудь об Олеге.
Сны тоже придётся использовать. Полностью доверять им нельзя: память приходила обрывками, без дат и объяснений, а моё сознание наверняка добавляло к увиденному собственные страхи.
Но других источников пока не было. Придётся собирать чужую жизнь по кусочкам и надеяться, что в конце получится человек, а не куча плохо связанных историй.
Я сел, потёр лицо ладонями и посмотрел на дверь.
Далёкое будущее выглядело занимательно, но до него ещё требовалось дожить. А сон напомнил о проблеме, способной заметно сократить мои планы.
За замурованным проходом оставались подвалы и помещения, которые когда-то принадлежали людям. Сейчас работников не было, проверять стену было некому, а Туман, судя по найденным записям, ещё далеко не собирался уходить.
Вчера я решил подумать об этом на следующий день.
Что ж, следующий день наступил.
Сначала проверю старый спуск. Архив и источник подождут несколько часов.
Если в кладке действительно появилась дыра, все мои планы на жизнь после Тумана можно будет аккуратно свернуть и засунуть в тот же мешок, где уже лежала бесполезная макулатура.
Собираться долго не пришлось. Меч висел рядом с сундуком, вода оставалась в кувшине, еда лежала в принесённом со склада узле.
Я отпил, отрезал кусок копчёности и заставил себя нормально поесть, хотя после увиденного во сне аппетит куда-то пропал.
Идти на разведку голодным было ещё глупее, чем идти туда вообще.
С собой взял меч, воду и немного еды.
Жаль, карты не было. Схема подвала оставалась на стене склада. Зато нужный маршрут я запомнил: от комнаты до основного коридора, дальше мимо поворота к складу, потом в нижнюю часть подвала и по короткому боковому ходу до тупика.
По крайней мере, на схеме всё выглядело именно так. Местные коридоры уже не раз доказывали, что между линией на стене и прогулкой по тёмному подвалу существует небольшая разница.
Примерно такая же, как между нарисованной тварью и тварью, пытающейся откусить тебе ногу.
Перед выходом я проверил источник. Силы оставалось достаточно для нескольких стрел и пары более плотных ударов.
На серьёзный бой рассчитывать не стоило, но я и не собирался штурмовать проход. Подойти, осмотреть кладку и уйти. Простая задача. Обычно именно с таких начинались самые неприятные истории.
Я погасил светляк, включил ночное зрение и отодвинул сундук от двери. За створкой было тихо. Несколько минут прислушивался, затем снял засовы и выглянул в коридор.
Никого.
Первые знакомые ходы прошёл быстро. Возле старых приманок лежали высохшие туши, на полу темнели засохшие потёки, но новых следов не появилось. Выбитая мной живность не восполнялась неизвестно откуда, и это радовало.
Правда, радость получалась своеобразной. Чтобы добыть новую силу, теперь приходилось уходить всё дальше от комнаты.
Зато шанс проснуться от того, что кто-то снаружи пробует дверь на зуб, заметно уменьшился. В нынешнем положении безопасность стоила дороже удобной охоты.
После поворота к складу я замедлился. Здесь коридоры уже не были полностью вычищены. Дважды останавливался и прислушивался к далёкому скрежету, но звуки уходили в другую сторону.
Похоже, твари бродили где-то в соседних помещениях и пока не знали, что завтрак сам идёт по подвалу.
Я не стал их просвещать.
Нужный поворот нашёл не сразу. Первый боковой ход закончился комнатой с провалившейся дверью и пустыми деревянными рамами вдоль стен.
Пришлось вернуться, пересчитать развилки и пойти дальше. Во второй раз память не подвела.
Коридор к старому спуску оказался уже остальных. Здесь сильнее пахло сыростью, потолок опускался ниже, а камни под ногами покрывал скользкий налёт. Чем дальше я продвигался, тем больше на полу попадалось мелкой крошки.
Я присел и растёр её между пальцами. Обычный раствор, серый и сухой. Определить, когда он осыпался — вчера или десять лет назад, — я не мог. Следов лап рядом тоже не было.