Туманная жизнь. Том 1 (СИ), стр. 16

Воду взял в одном кувшине, самом удобном по форме, с пробкой и ручкой. Второй тащить не стал. Жадность в подвале быстро превращает человека в медленный груз, а медленный груз обычно заканчивает внутри чьей-нибудь пасти.

Часть припасов я переложил ниже, за дальний ящик, чтобы их не сразу было видно от двери. Бутыльки оставил там же, в ящике. Позже разберусь.

Сначала нужно найти записи, метки, инструкции или хоть что-нибудь, что объяснит, какая мутная гадость в каком флаконе живёт. Пить наугад? Нет уж.

Потом ещё раз подошёл к карте и быстро запомнил маршрут: склад, основной ход, поворот у комнаты с мешками, тупик с крюками как ориентир, дальше моя старая дверь.

До неё путь был не самый короткий, зато знакомый. Отдельно отметил дорогу к архиву. Не сейчас, но скоро.

Оставалась дверь. Изнутри она закрывалась нормально, засовами, а вот снаружи после моей работы с замком всё стало хуже.

Дужку я срезал, замок угробил, и если просто уйти, склад останется прикрыт честным словом и общей надеждой на то, что местная падаль уважает чужую собственность. Уважение к собственности у тварей я пока не наблюдал.

Я осмотрел полки и ящики, потом нашёл у стены кусок металлической скобы — кривой, ржавый, но достаточно толстый. Конечно, не красота инженерной мысли, зато его можно было просунуть в петли от замка снаружи.

Дверь это не сделает неприступной, но хотя бы удержит створку закрытой, если кто-то начнёт толкать её мордой, лапой или чем там ещё местные красавцы привыкли выражать интерес к чужим кладовым.

Старый замок тоже пригодился. Я взял промасленную тряпку от копчёностей, завернул в неё железную тушку замка и крепко затянул узлом.

Получилась приманка с весом: пахнет едой, летит нормально, звякнет не так громко, как голое железо, и, если повезёт, отвлечёт тварь хотя бы на несколько лишних секунд. В этом подвале несколько лишних секунд уже считались роскошью.

За дверью снова скребнуло.

Я погасил светляк, активировал ночное зрение и встал у створки, держа меч в правой руке. Узел и кувшин поставил у ног, скобу сунул за пояс, приманку взял в левую.

Снаружи что-то медленно прошло вдоль двери, царапнуло когтем по камню, остановилось, щёлкнуло пастью и снова двинулось дальше. Я ждал, пока звук уйдёт от самого порога. Недалеко, но хотя бы не прямо перед дверью.

Когда за дверью стало тише, я снял засовы. Первый. Второй. Третий придержал рукой, чтобы металл не стукнул.

Потом приоткрыл дверь на ладонь и метнул свёрток в сторону бокового хода, подальше от маршрута к старой комнате.

Тряпка шлёпнулась о камень, внутри глухо клацнул замок. Звук вышел достаточно заметным, но без звонкого удара.

Тварь дёрнулась сразу. Ночное зрение подхватило низкую серую тушу у стены: она повернулась к свёртку, шагнула, повела головой, снова щёлкнула пастью. Этого хватило.

Я подхватил узел, кувшин, выскользнул наружу и прикрыл дверь за собой. Потом быстро просунул найденную скобу в петли от замка. Металл вошёл туго, зацепился криво, но держал.

Я дёрнул створку на себя — не раскрылась. Отлично. Не крепость, конечно, но склад хотя бы не останется распахнутым приглашением для всех желающих.

Тварь уже копалась у свёртка. Видимо, промасленная ткань её заинтересовала, а старый замок внутри — озадачил.

Я не стал ждать, пока она разберётся в тонкостях местной кулинарии, и пошёл к повороту быстрым шагом. Не побежал. Бег с кувшином, узлом и мечом — это не скорость, а цирк для тех, кто хочет умереть смешно.

За спиной послышалось влажное щёлканье. Потом когти ударили по камню.

— Ну конечно, — прошипел я. — Не могла же ты просто сожрать тряпку и быть счастливой.

Я свернул за угол, поставил кувшин к стене, бросил узел рядом и встретил тварь уже без груза в руках.

Она вылетела из темноты низко, почти стелясь по полу. Стрелой бить не стал: коридор узкий, источник жалко, а шум мог привести ещё кого-нибудь.

Я шагнул в сторону, ударил сверху по шее, клинок скользнул по пластине, но сбил бросок. Тварь врезалась плечом в стену, развернулась, и тут я пустил воздушный кулак в бок, чтобы сбить ей лапы.

Хватило. Она просела, клацнула пастью, а меч уже вошёл ниже пластины, в мягкое место. Я провернул клинок, дёрнул назад и ударил ещё раз, пока туша не перестала биться.

Стоять над ней и радоваться времени не было. Я приложил ладонь к боку твари, быстро вытянул силу. Не до конца, без аккуратной работы, просто чтобы не оставлять всё впустую и чуть вернуть потраченное.

Каналы отозвались терпимой ломотой. Источник поднялся немного, но возиться дальше было нельзя.

Я вернулся за узлом и кувшином, прислушался. Пока тихо.

До старой комнаты добрался без новых встреч, хотя дважды останавливался у поворотов и ждал, пока дальние шорохи уйдут в сторону.

У двери поставил кувшин, постучал рукоятью по камню — старый собственный знак, глупый, но уже привычный, будто комната могла подтвердить, что внутри никого лишнего.

Потом открыл, втянул припасы, закрылся, задвинул засовы и только тогда выдохнул.

Старая комната встретила вонью, тушами и знакомыми стенами.

Дом, милый дом. Если бы кто-то сказал мне такое раньше, я бы рассмеялся ему в лицо. Сейчас просто поставил кувшин у стены, положил узел рядом с сундуком и посмотрел на дверь.

Склад остался за мной. Карта тоже. Архив ждал.

А значит, скоро придётся идти снова.

Глава 8

До архива я добрался не сразу. Следующие три дня ушли на охоту и каналы.

После нескольких удачных вылазок бросать работу почти у самого конца было бы глупо: ещё немного — и сеть можно будет привести в состояние, когда магия перестанет требовать отдельного расчёта на каждый чих.

Распорядок получился простой. Утром я проверял источник и каналы, ел, вытаскивал очередную тушу к приманке и ждал. Потом убивал пришедших тварей, перетаскивал добычу в комнату и вытягивал силу.

Часть оставлял в источнике, остальное прогонял по сети, расширяя последние узкие участки. После отдыха повторял всё заново.

Ничего нового. Твари всё так же шли на запах, пытались откусить от меня что-нибудь важное и дохли с одинаково неприятным упорством. Я уже не таскал каждую тушу целиком, если до комнаты было далеко.

Вытягивал силу на месте, предварительно проверив ближайшие ходы, а пустую падаль оставлял там же.

Тащить всё подряд к себе означало добровольно превратить комнату в братскую могилу с засовами.

Магия с каждым прогоном давалась легче.

Стрела формировалась быстрее, а после вытягивания силы руки не тряслись от внутренней боли. Разница была заметной, хотя тело всё равно уставало. Каналы я исправлял, а мышцы, связки и общую доходяжность Олега никто пока не отменял.

Архив всё это время оставался в голове. Там могли лежать планы, записи о Тумане, сведения о подвале и объяснение, зачем на карте отметили замурованный проход.

Но это никуда не убежит. В отличие от тварей, они хотя бы не пытались сожрать меня, пока я отворачивался.

Поэтому я не торопился. Три дня охотился, забирал силу и доводил начатое до конца. К исходу третьего дня оставалось проверить результат и решить, что делать с каналами дальше.

На одну приманку, как и раньше, обычно выходили сразу несколько тварей. Лезть на всех одновременно я не собирался даже с выровненными каналами.

Магия магией, а пасти остаются пастями, и каждая почему-то уверена, что именно ей достанется кусочек меня.

Я ждал, пока они доберутся до туши и начнут рвать её между собой, после чего выманивал одну подальше от остальных. Иногда хватало камня, брошенного в коридор. Иногда приходилось показаться самому и быстро отступить.

Потом короткая стрела, удар мечом — и минус одна. С остальными повторял то же самое, пока у приманки не оставалась только гора мертвечины, которую уже некому было жрать.

С каждым разом ждать приходилось дольше.

Получалось, ближайшие ходы я постепенно вычищал. Новые твари на место убитых не приходили, по крайней мере быстро.