Туманная жизнь. Том 1 (СИ), стр. 11

Магия вернулась. Только мозги, видимо, задержались где-то в пути.

Пришлось волочить руками. Я ухватил её кое-как и потащил по коридору, оставляя за собой след, запах и, скорее всего, приглашение для всех желающих прийти посмотреть, кто тут такой хозяйственный.

Каждые несколько шагов я останавливался и слушал.

К тому моменту, когда я наконец дотащил её до комнаты, плечи ныли, спина горела, ладони скользили от грязи, а настроение стало таким, что следующую тварь я был готов убить исключительно из-за личной неприязни к её виду.

Зато вывод получился простой: магией бить я уже мог. Не рискуя запороть каналы и всадить весь источник в одно заклинание, которое по нормальному счёту должно жрать не больше десятой части запаса.

Я затащил тушу внутрь, закрылся, придвинул сундук и только после этого позволил себе выдохнуть. Потом посмотрел на дохлую тварь у ног и хмыкнул.

Великий маг вернулся. Теперь бы ещё научиться не таскать добычу руками через половину подвала, и вообще можно будет считать день почти удачным.

С этим выводом я и сел рядом с тушей. С одной стороны, всё выглядело почти прилично.

Каналы больше не пытались сдохнуть от каждого нормального движения силы, стрела не разнесла мне внутреннюю сеть к чертям, источник не выжрало подчистую, а тварь лежала на полу мёртвая и уже никуда не собиралась.

Для моего нынешнего положения набор достижений был внушительный. Почти можно было смастерить себе табличку «молодец» и повесить на стену рядом с дохлятиной.

С другой стороны, нормальным магом это меня всё ещё не делало. Основную кривизну я уже убрал, сужения выправил, пережатые места раскрыл, но в сети оставались те самые утолщения, из-за которых поток шёл не так ровно, как должен.

А сбой в каналах — это не мелочь. На слабом заклинании он просто даст перерасход или сработает слабее. Неприятно, но пережить можно.

На чём-то серьёзнее такой перекос уже может закончиться тем, что я даже не успею понять, что моё пребывание в этом мире подошло к финалу.

Спасибо, не надо.

Хватит того, что я оказался непонятно где, а не там, где планировал. Делать из этого семейную традицию не хотелось.

Проблема была в том, что утолщения нельзя было просто взять и сузить обратно. Канал не ремень, дырку шилом не передвинешь.

Если участок уже раскрыт шире остальных, зажимать его силой — значит калечить сеть, а калечить единственное, что постепенно возвращало мне возможность не быть кормом, было идеей уровня «давайте сами откроем дверь и спросим у тварей, что они думают».

Так что путь оставался один: расширять всё остальное. Работа ненамного веселее, чем прошлая, но теперь я хотя бы понимал, что делаю. Смысла дальше сидеть и кокетничать не было.

Нужно было браться за дело и расширять каналы до такого состояния, чтобы проходящая сила не встречала сопротивления, не проваливалась на кривых участках и не шла скачками там, где должна идти ровно.

Я посмотрел на мёртвую тварь у ног.

— А ты что думаешь?

Тварь не ответила. Ну и ладно. Собеседник из неё всё равно был так себе, зато запас силы — вполне рабочий.

Пока я гонял энергию по каналам, задумался о снах, которые мне снились. Не каждую ночь, не ровно и не так, чтобы я мог заказать себе нужный кусок памяти, как нормальный человек заказывает ужин.

Нет, память прежнего хозяина тела работала через задницу и выдавала то, что сама считала нужным: какие-то коридоры, детские обиды, чужие лица, запах тёплого хлеба, звонкий смех во дворе, строгий голос наставника, мокрые сапоги после дождя и прочую радужную ерунду, от которой пользы было примерно столько же, сколько от дохлой твари в качестве собеседника.

То есть никакой.

Иногда я просыпался и несколько минут пытался понять, зачем мне вообще это показали. Ну да, Олег когда-то упал с лестницы. Ну да, какая-то служанка ругала его за испачканный камзол.

Ну да, он боялся высокого седого учителя и ненавидел кашу с какими-то местными ягодами. Прекрасно. Ценная информация. И как бы я без этого жил?

Но среди этой мути иногда попадалось что-то полезное.

Однажды мне приснился урок: большая комната, широкая доска у стены и наставник с лицом человека, который уже давно понял, что чужие дети — наказание за грехи, но всё равно зачем-то продолжает работать.

Олег слушал плохо, половину пропускал, вертелся, ковырял что-то на краю стола и явно занимался чем угодно, кроме учёбы.

Я даже во сне почувствовал раздражение. Не своё, а почти своё, потому что наставник говорил о Тумане. О той самой серой дряни, которая сейчас висела где-то наверху, жрала силу из всего живого и загоняла людей под землю, как крыс в щели.

А этот малолетний наследник, чтоб ему икнулось, считал узор на столешнице интереснее. Очень хотелось протянуть руку через сон и дать ему подзатыльник. Не из злости даже. В воспитательных целях. Бесполезных, зато душевных.

Но кое-что я всё-таки выцепил. Туман приходил не навсегда.

Он держался месяц, плюс-минус, потом уходил. Через определённые промежутки возвращался снова, и люди к этому готовились заранее.

Не бегали в панике каждый раз, не делали вид, что это внезапное проклятие с неба, а просто знали: будет Туман, надо прятаться, надо иметь запасы и переждать.

Я проснулся после этого сна резко, но уже без прежней паники. Полежал в темноте, потом зажёг слабый светляк и посмотрел на стену, на те самые насечки.

Я заметил их ещё в первый день, когда только очнулся здесь и толком не понимал, где нахожусь, кто я такой и почему весь мир решил встретить меня болью, сыростью и полной жопой. Тогда насечки показались просто отметками.

Мало ли кто и зачем царапал стену в подвале. Может, просто баловался.

Я пересчитал их ещё раз, добавил то время, которое провёл здесь сам, и картина вышла уже не такой безнадёжной.

Судя по отметкам, Туман стоял примерно полторы недели. Может, чуть больше, может, чуть меньше, потому что точность местного календаря, нацарапанного на стене, была так себе, но порядок понятен.

Если сон не врал, оставалось продержаться не так уж долго.

И это, как ни странно, было хорошей новостью.

Плохая новость заключалась в том, что продержаться нужно было не на голом упрямстве. Упрямство штука полезная, но его плохо жевать, им нельзя перевязать рану и оно не заменяет воду.

Значит, нужны припасы. Еда, инструменты, нормальные вещи, может быть, лекарства или местные аналоги, если этот мир не совсем уж решил добить меня бытовухой.

И тут сон тоже дал подсказку. Подвалы в таких крепостях не были просто каменными кишками под стенами. Люди хранили здесь припасы на случай осады и Тумана и жили здесь, если всё пойдёт плохо, как сейчас.

Не в одной комнате, конечно. Комната, в которую Олег забежал тогда, была просто ближайшей дверью, куда можно было ввалиться, закрыться и прожить чуть дольше.

А значит, где-то дальше должны быть другие помещения. Нормальные кладовые с запасами.

И, если совсем повезёт, хоть какие-то ответы, потому что пока всё, что я знал о собственной новой жизни, приходило ко мне через чужие сны, дохлых тварей и стены, исцарапанные неизвестно кем.

Метод познания мира, конечно, так себе, но других мне пока не выдали.

С ближайшей частью подвала я к тому моменту уже немного разобрался. Не полностью, конечно.

Полностью — это когда ты можешь пройти по коридору, не ожидая, что из каждой тёмной щели на тебя вылетит зубастая дрянь с планами на твою тушку. До такого уровня комфорта здесь было ещё далеко.

Но рядом с моей комнатой тварей стало заметно меньше, и это было одновременно хорошей и плохой новостью.

Хорошая — меня перестали так часто пытаться сожрать у собственного порога. Плохая — сила тоже перестала валяться рядом.

Первые дни добыча сама приходила почти под дверь.

Шум, кровь, запах, моё очень удачное амплуа живой приманки — всё это работало на удивление бодро.

Твари вели себя просто: услышали, почуяли, рванули, получили створкой по роже, а дальше уже я добивал их железом и вытягивал силу.