Туманная жизнь. Том 1 (СИ), стр. 10

И он побежал.

Я проснулся резко.

Просто открыл глаза в темноте и несколько секунд лежал, не понимая, где заканчивается сон и начинается этот проклятый подвал.

Потом пришёл запах мёртвых тварей, холод камня под спиной, боль в теле и тяжесть источника внутри.

Значит, всё ещё здесь. Отлично. Жив, воняю, лежу среди камней и дохлятины.

Я не стал сразу зажигать светляк. Сначала прислушался. За дверью было тихо, если не считать редкого скребущего звука где-то дальше. Потом проверил источник. Примерно две трети. Сила не ушла. Это было хорошо. Всё остальное — спорно.

Сон держался в памяти слишком чётко, чтобы списать его на усталость, боль и запах мертвечины, от которого у любого нормального человека мозги могли бы начать показывать странное.

Это были не мои воспоминания: слишком много чужих ощущений, чужая неловкость, стыд, чужая радость от встречи с девчонкой, которой на него было плевать с такой аккуратной воспитанностью, что хотелось аплодировать и бить по лицу одновременно.

Олег.

Теперь это имя уже не болталось в голове пустым звуком. У него было лицо, возраст, положение и какая-то очень неприятная история за спиной.

Первое: прежний хозяин тела был не простой мальчишка из подвала. Зал, знамёна, оружие на стенах, люди, которые привыкли командовать, крепость, отряд у ворот.

Всё это пахло родом, властью и деньгами. Не обязательно огромными, но достаточными, чтобы у мальчишки была невеста, а у взрослых рядом с ним — свои люди, земля и крепость.

Второе: Олег был слабым.

Не физически даже.

С физикой у этого тела тоже было паршиво, но тут дело глубже. Его ломали долго и методично. Может, воспитанием. Может, презрением вперемешку с ожиданиями, под которые он не подходил. Может, всем сразу, чтобы уж наверняка.

Итог получился так себе: парень радовался невесте, которая смотрела на него как на неудобную обязанность, и не мог выдавить из себя нормальный ответ.

Противно. Не потому, что он был жалким. Жалким его сделали.

А это уже разные вещи.

Третье: крепость не просто переживала Туман.

Она была к нему готова. Люди знали, что он придёт. Не гадали и не бегали кругами с воплями.

Значит, Туман здесь явление не внезапное.

У него есть сроки, признаки, правила. И если эти правила понять, можно хотя бы перестать ходить вслепую, как один идиот в подвале с мечом в одной руке и надеждой в другой.

Четвёртое: те двое, мужчина и женщина.

Родители? Опекуны? Глава рода и его жена? Пока не ясно. Но женщина кричала ему бежать так, что это не похоже на приказ постороннему.

И если именно этот крик застрял в памяти глубже всего, значит, в тот день он потерял не просто командира или хозяйку крепости. Он потерял кого-то своего.

Я медленно сел и провёл ладонью по лицу. Картинка с поляной возвращалась снова и снова: трупы, серый Туман между деревьями, ощущение, что они не просто не успели, а ещё и наткнулись на кого-то сильного.

На засаду, которую обычные твари вряд ли могли устроить сами. Значит, там мог быть разумный враг.

Или такая дрянь, которая по местным меркам считается почти разумной, что, честно говоря, не сильно лучше.

И вот это уже было паршиво. Потому что если род Олега вырезал не просто Туман, а кто-то помог этому случиться, то я проснулся не только в чужом теле, но и посреди чужих недоделанных проблем.

А чужие проблемы, как показывает практика, очень быстро становятся твоими, если ты носишь чужую тушку.

Я зажёг слабый светляк.

Теперь у меня была цепочка: Олег, невеста Анна, крепость, отряд, засада, Туман, женщина, которая приказала бежать, и подвал, в котором я очнулся.

Значит, следующим делом нужно не только качать каналы и охотиться на тварей, без этого я всё равно далеко не уйду. Нужно понять, что случилось с крепостью.

Найти документы, комнаты, гербы, записи, хоть что-нибудь. Узнать, кто здесь жил, кто умер, кто мог выжить и почему Олег оказался внизу один. Особенно почему один.

Этот вопрос мне нравился меньше всего.

За дверью тихо скребнуло.

Ну, конечно. Стоило только наметить нормальный план, как реальность тут же напомнила, что между мной и ответами стоит подвал, полный зубастой дряни.

Я посмотрел на дверь. Потом на меч. Потом на источник.

Ладно.

Сначала сила. Потом ответы.

Глава 5

Шёл третий день после сна с невестой Олега.

Воспоминание было чужим, но осадок почему-то остался мой, что само по себе уже выглядело довольно мерзко.

Очень удобно: тело чужое, проблемы чужие, стыд чужой, а разгребать всё это почему-то мне. Впрочем, времени на тонкие душевные страдания у меня не было.

Три дня я занимался делом: ловил тварей своим любимым способом, если слово «любимый» вообще можно применять к занятию, где ты сначала изображаешь приманку, потом хлопаешь дверью, добиваешь серую падаль железом и в конце вытягиваешь из неё силу.

А здесь, как я уже успел понять, всё, что работает и не убивает тебя сразу, автоматически переходило в разряд ценных инструментов.

Каналы за это время удалось привести в более-менее приличный вид. Не хороший, конечно. Хороший вид у каналов был в моём прежнем теле, где сила шла ровно, плотно и послушно, как нормальный инструмент в руках нормального мага.

Здесь же я имел дело с чужой запущенной сетью, которую кто-то то ли развивал через задницу, то ли вообще не понимал, что делает.

Но результат был. Сила больше не дралась с телом на каждом шаге, не цеплялась за самые узкие места, не шла рывками, не резала изнутри так, что хотелось отдёрнуть руку от твари и послать всю магию куда подальше. Поток стал спокойнее, ровнее.

Оставались утолщения, и вот с ними всё было паршивее. Зауженный канал можно расширить, пережатый участок — выправить, кривизну — сгладить, если долго гонять силу туда-сюда и не пытаться решить всё одним грубым рывком.

А вот уже расширенный участок обратно не сожмёшь. По крайней мере, без риска угробить всю сеть к чёртовой матери. Значит, оставался один вариант: постепенно подтягивать остальные каналы до этого уровня, чтобы система стала ровной.

Работы там было ещё прилично, но теперь это хотя бы была работа, а не ковыряние в куче дерьма с завязанными глазами.

Я уже не просто выживал.

Пока ещё не жил, конечно. До этого громкого слова мне не хватало нормальной еды, чистого воздуха, крепкого сна, понимания местной обстановки и отсутствия тварей за дверью.

Но я хотя бы перестал быть куском мяса, который случайно умеет думать. Теперь у меня снова появлялся инструмент: слабый, кривой, местами на соплях, но мой.

И этого хватало, чтобы начать злиться на происходящее уже не беспомощно, а с некоторыми перспективами.

Вчера последнюю тварь я решил взять уже не дверью. Не потому, что резко поверил в собственное величие, а потому что нужно было проверить, на что теперь способны каналы, когда сила перестала идти через них как через ржавую трубу.

Тварь попалась не самая крупная. Раньше я бы даже не стал думать о магическом ударе: подвёл бы к двери, прижал, добил железом и потом ещё минут десять радовался, что снова не сдох по глупости.

В этот раз я подпустил её ближе, чем хотелось, собрал силу и ударил стрелой почти в упор. Тварь рухнула.

Я ещё секунду стоял и ждал подвоха, но подвох не пришёл. Тварь не вскочила, не решила внезапно ожить и не попыталась доказать мне, что местная живность плевать хотела на здравый смысл.

Я подошёл ближе, ткнул её мечом, потом ударил ещё раз, уже обычным железом, чтобы не строить из себя доверчивого идиота.

Сдохла.

И вот тут я понял, что радоваться рано. Убил я её далеко от комнаты. Не на полпути, не «почти рядом», не так, чтобы можно было спокойно подтащить тушу за пару рывков и закрыться.

Нет. Я, умник с древними знаниями и богатым жизненным опытом, завалил добычу там, где до моей двери ещё нужно было тащить и тащить.