Двадцать два несчастья 16 (СИ), стр. 34

— Мы оба очень хорошо это все обдумали, — вежливо улыбнулась она им.

Бабушка приподняла бровь и вперила суровый взгляд в Венеру. Но та спокойно выдержала его и лишь улыбалась.

Я торопливо подошел к ним, и Елисей с облегчением представил меня матери и бабушке. Они явно знали, что я играл определенную роль в судьбе их сына и внука, но это не помешало им устроить мне форменный допрос. Матушка Елисея сразу прицепилась: насколько стабильно положение Елисея, какие у него перспективы для работы, где молодые будут жить? Перебив ее, бабушка поинтересовалась, не собирается ли он окончательно забросить научную карьеру из-за этой женитьбы.

То есть, невзирая на то, что у парня свадьба, они все равно видели его маленьким мальчиком, которого надо опекать, и совершенно не понимали, что роли давно изменились.

— Вообще-то сегодня у Елисея свадьба. Так что давайте будем обсуждать, какая у него красивая жена, — предложил я, пытаясь разрядить обстановку.

— Красота — вещь временная, — сурово отрезала бабушка.

— Зато, насколько я успел заметить, характер у Венеры Эдуардовны постоянный.

Мать тут же неодобрительно нахмурилась, но бабушка неожиданно усмехнулась. Тут я свой же зарок нарушил: мне нужно было точно знать, с кем из этих двоих можно договориться, и я запустил на бабушку эмпатический модуль.

Сканирование завершено.

Доминирующие состояния:

— Настороженность (66%).

— Любопытство (58%).

— Тревога (51%).

Дополнительные маркеры:

— Губы поджаты, подбородок приподнят.

— Дыхание ровное, взгляд прямой.

Любопытство — это уже не война. Ей было интересно, что за люди окружили внука, а значит, лед тронулся и, в принципе, с ней вполне можно разговаривать. А вот тревога у нее, похоже, выходила наружу только одним способом — давлением на внука.

Я не собирался рассказывать им сразу всю историю с Лысоткиным и попыткой самоубийства Елисея. Но понимал, что и мать, и бабушка совершенно не осознают, насколько на него влияет их давление.

Поток гостей все увеличивался. Пришел торжественный Самарцев с супругой и внучкой. Появились Элен и Капитолина Леопольдовна, а следом за ними Прохор Евграфович, который их привез. Они поздравили молодоженов. Элен хотела подойти ко мне, но Капитолина дернула ее за руку и торопливо потащила куда-то в глубь зала.

Ну, не больно-то и хотелось. Вообще, в последнее время у меня к Капитолине появилось слишком много вопросов. А она, словно чувствуя это, обходила меня десятой дорогой. Мы с ней в санатории практически не пересекались. Хотя поговорить снова надо было.

— Сергей! — Ко мне подошла Диана и заулыбалась. — Ты сегодня нарасхват прямо. Больше, чем невеста. — Она неодобрительно покосилась на Венеру, которая в это время принимала поздравления от какой-то пожилой пары.

— Хорошо выглядишь, — похвалил я ее, чтобы перевести тему на более приятные вещи.

— Правда красивое платье? — Диана покрутилась передо мной, так что юбка пошла волнами.

— Ты в нем очень красивая, — дипломатично сказал я и сразу же понял, что сделал огромную стратегическую ошибку.

Диана задумчиво посмотрела на меня, и этот взгляд меня прямо переполошил. Но виду я, конечно же, не подал.

Начали подходить другие гости, здороваться и, к моему огромному облегчению, оттеснили меня от Дианы.

Приехал Тимофей, брат Венеры, с семейством из Йошкар-Олы. Они принялись обниматься-целоваться с новоиспеченными супругами, а я увидел Япара.

Надо с ним переговорить. Не знаю, то ли его уже выписали, то ли он просто увязался с Тимофеем на свадьбу. Но разговор лучше было не откладывать.

Затем подошел Чепайкин.

— Сергей Николаевич, — с тревогой прошептал он, — ты песню «Дунайские волны» знаешь?

— А что? — с подозрением посмотрел на него я.

— Как что? — нахмурился тот. — Петь будешь.

— Не знаю, — торопливо спрыгнул я, — и петь не умею.

— Надо, Сергей Николаевич, надо, — проворчал Чепайкин и пояснил: — Эту песню Стас с Генкой петь должны были. Но Генка увидел, сколько людей, и испугался. А Стас сказал, что один петь не будет.

— Надо, значит, приобщить Тимофея, — посоветовал я. — Это же красиво как получится: брат поет про «Дунайские волны» на свадьбе сестры.

— О как! — обрадовался Чепайкин. — Ты, Сергей Николаевич, голова! Хорошо как придумал.

И он торопливо ушел «порадовать» еще ничего не подозревающего Тимофея. А я выдохнул с облегчением — хоть одна угроза миновала. Теперь осталось отбиться от танцев и конкурсов, и квест со свадьбой я, считай, прошел.

Затем нас позвали к праздничному столу, который ломился от угощений. Тетя Нина с помощницами расстарались: чего тут только не было. По центру сели жених с невестой, рядом — подружка невесты и друг жениха. Затем — мы с Александрой Ивановной. Мать и бабушку Елисея посадили чуть дальше, что им совершенно не понравилось.

Первым делом тамада предложил всем налить и срочно выпить за здоровье молодых, и все радостно потянулись за бокалами. Я посмотрел на Райку, которая сидела в другом конце стола. Она пила лимонад и о чем-то весело переговаривалась с Ксюшей, женой Анатолия.

Затем мать Елисея первой взяла слово.

Начала она, в принципе, вполне даже прилично:

— Я желаю молодым счастья и благополучия, — хорошо поставленным голосом сказала она.

Гости, притихнув, начали слушать. Звон бокалов, звяканье вилок и смех умолкли.

Затем она перешла к описанию в красках, каким перспективным мальчиком был Елисей, как он хорошо учился, какие надежды подавал.

— Он даже в аспирантуру поступил, — похвасталась она. — Аж в Москву! В институт нейрохирургии, между прочим. Чем мы неимоверно гордились. Конечно, не все у него получилось так, как мы рассчитывали… — со вздохом добавила она.

Елисей явно напрягся, а мать продолжила:

— Но я надеюсь, что ты, сынок, рано или поздно возьмешься за ум. И что эта женитьба…

Венера сжала руку мужа. А я понял, что сейчас произойдет нечто неприятное, но тут Елисей встал и ненавязчиво отобрал у матери микрофон. По залу резанул визг динамиков.

— Я еще не закончила, — тихо прошипела она, пытаясь вырвать микрофон обратно.

— Я знаю, — так же тихо сказал он ей и микрофон не отдал. — Но сегодня я хочу сказать сам.

Он развернулся к гостям.

— Дорогие гости! Знаете, когда-то я думал, что если не оправдаю чужих ожиданий, то жизнь закончится.

В зале наступила гробовая тишина. А Елисей с мягкой улыбкой продолжил:

— А оказалось, что жизнь может начаться заново. И в ней появится место не только для работы и чужих амбиций, но и для человека, которого искренне любишь.

И он с огромной нежностью посмотрел на Венеру.

— И я очень рад, что ты, Венера, согласилась стать моей женой! Мне повезло.

Гости зааплодировали и закричали:

— Горько!

Мать и бабушка сидели совершенно растерянные. При этом бабушка посмотрела на внука так, словно впервые увидела в нем взрослого человека.

— А теперь слово Сергею Николаевичу Епиходову! — громко сказал тамада, чтобы сгладить неловкость.

Я встал, взял в руки микрофон и сказал:

— Дорогие мои!

И в этот момент дверь в зал открылась, и сюда практически ввалился заросший щетиной солдат в распахнутом бушлате, из-под которого виднелась тельняшка:

— Что, Венера! Не дождалась меня, любимая⁈ — гневно закричал он и угрожающе двинулся на Елисея.

Глава 14

— Что, любимая, не дождалась меня? — гневно рявкнув, повторил хмурый десантник и попер прямо на новобрачных.

Елисей вскочил, весь бледный, мужественно заслонив собой вконец перепуганную Венеру. Народ от такой новости очумело крутил головами и с тревожным любопытством зашушукался.

Запахло скандалом.

Все потянулись поближе, вытягивая шеи, чтобы не пропустить самое интересное.